Я. Плюс. Ты

Девушка была красивая. С длинными стройными ногами и идеальной грудью, так плотно упакованной в тесную майку, что, кажется, и совсем без одежды это не выглядело бы обнажённее. Он чувствовал себя погружённым в плотную воду всеобщего обожания, алкоголя и послеконцертного кайфа. Эйфории от себя самого. В помещении было пусто, все куда-то пропали, то ли трепаться с журналистами, то ли искать бухло. Но даже будь здесь целая толпа, он бы выгнал всех, если захотел. Он ощущал себя едва ли не всемогущим. Расстегнул джинсы, удобно развалясь в широком кресле, приказал: — Давай. Она усмехнулась. Подняла и завернула на бёдра и без того короткую юбку и стянула вниз по ногам крошечную алую кружевную тряпочку. Подошла и села к нему на колени... Позже Андрей столкнулся с ней в дверях. Пропустил и обернулся, провожая взглядом. Мишка щёлкнул зажигалкой — пламя выпрыгнуло, цепляясь за сигарету, — и затянулся с наслаждением. Ему было хорошо. Он управлял своей жизнью. — Надеюсь, ты предохраняешься, — полувопросительно сказал Андрей. — Что? — переспросил Мишка, хотя прекрасно понял, о чём речь: на самом деле его жизнью управлял вирус. И этот человек. — Я говорю, надеюсь, ты помнишь, что тебе надо быть осторожнее? Андрей выглядел уверенным в своём праве задавать такие вопросы, и это раздражало больше всего. — Тебя не спросил! — зло ответил Мишка. — Так спросил бы! — разозлился и Андрей. — Я бы тебе объяснил, раз уж ты сам о таких вещах думать нихуя не хочешь! Мишка выкинул в пепельницу едва начатую сигарету: — Ты ещё ебаться меня поучи! Учитель, блядь, нашёлся! Но вместо ответной ругани Андрей скрестил руки на груди и унизительно хмыкнул: — Спасибо, не интересует. Они стояли напротив, молча смотрели друг на друга, а в воздухе между ними летало непонятное, абсурдное нечто. Миша чувствовал себя позорно и глупо. — Ты чё, блядь, несёшь? — прошипел он. Андрей пожал плечами: — А я должен был принять твоё предложение? Вся эта история выглядела до соплей нелепо. — Да пошёл ты! — окончательно взбесился Мишка. Схватил куртку, толкнул Андрея в грудь, освобождая дорогу, и едва ли не бегом вышел из комнаты. * Он ввязался в драку по ничтожному, пустячному поводу. Возможно, правда была в том, что он хотел жрать сам себя, как ёбаная змея, кусающая собственный хвост, вместо того чтобы начать с головы — ведь головы ей всё равно не достать. В ментовке было холодно и воняло канализацией. Обращались как со скотиной. — Позвонить хоть дай, имею право! — попробовал было возмутиться один из парней, в компании которых вот только недавно Мишка самозабвенно махал кулаками. — Имеешь право ебало завалить, — ответили ему. Происходящее не сильно беспокоило Мишку (он не раз влипал в истории похуже этой), пока бесцеремонная память не подкинула напоминание о таблетках, которые он должен был принять. Выходило, кажется, предсказуемо, и оттого противно до тошноты: едва вознамерившись взять контроль в свои руки, он тут же с треском его проебал. Попытки договориться, сначала мирные, закончились тем, что Мишка обнаружил себя лежащим мордой в пол. — Ты гляди, борзый какой для больного! — ругался мент над его головой. — Таблетки ему, блядь. Заебали, блядь, эти торчки! Он смачно пнул Мишку под рёбра и дёрнул, заставляя подняться: — Вставай! — Я не торчок. — Мишка поднял себя с пола и, уже стоя на ногах, извернулся, собрал слюну, железным вкусом перемешанную с кровью, и со злобным удовольствием плюнул в лицо сержанту. — У меня ВИЧ, бля. Лови. ... Кто-то тронул Мишу за плечо, когда, брошенный в углу, он приткнулся там и замер в почти безболезненном равновесии, вязко размышляя о том, что после признания его стали бить аккуратнее и всё больше ногами — наверное, боялись испачкаться. — Эй, — шёпотом позвал голос, и Миша открыл глаза. Перед ним стоял парнишка, похожий на восьмиклассника. Парнишка настороженно оглянулся и позвал снова: — Эй, очнись! — Чего тебе? — прохрипел Мишка. — Я могу дать позвонить. Только надо быстро, пока никого нет. — Ты кто? Тебе это зачем? — Я здесь на практике. И я тебя узнал, видел, как вы играете. И вообще, — нахмурился он. — Так, как с тобой, ни с кем нельзя. Будешь звонить? Мишка подумал о том, что проебал не только приём таблеток, но и — что гораздо хуже — запланированные концерты, и, когда получил в руки телефон, набрал номер Андрея, молясь про себя, чтобы тот ответил. Андрей приехал с адвокатом. Тот технично давил все попытки запугать «сопротивлением сотрудникам» и «заражением ВИЧ», грозя в ответ прокуратурой и неизвестными Мише статьями, а Мишка вспоминал о том облегчении, которое почувствовал, когда Андрей взял трубку. Устойчивость Мишкиной жизни и даже как будто сама эта жизнь оказалась привязана к одному человеку, и Мишка хотел бы продолжать злиться, но выходило лишь... А хер его знает, что выходило. Когда всё закончилось, Мишка, кривясь от боли, выполз на свежий воздух уходящей ночи. — Давайте я отвезу вас в больницу, — предложил адвокат. — Надо бы зафиксировать травмы. И я бы посоветовал вести себя осторожней, если вдруг снова окажетесь в такой ситуации. Попадись нам люди поумнее и посерьёзнее, так легко мы бы не отделались. — Яр, спасибо тебе! — сказал Андрей. — Спасибо, что помог. Миша вспомнил, что адвокат представлялся Ярославом. — Это твой знакомый что ли? — спросил у Андрея. — Да, Ярик работает в Фонде. Андрей выглядел расстроенным и почему-то виноватым. Мишка не хотел ехать в травму, тем более с этим Ярославом, о существовании которого он и не подозревал, но боль в рёбрах мешала курить, поэтому, кряхтя и матерясь, он всё же полез на заднее сиденье машины адвоката. Андрей сел рядом, и Мишка всю дорогу ощущал его присутствие своим ноющим боком, хоть ни разу не повернулся от окна. Ярослав пригодился им ещё раз, уже в больнице. Миша приехал туда мучительно уставшим и окончательно запутавшимся. Сидел на стуле, в очереди из четырёх травмированных разной степени тяжести, разглядывал неряшливо собранные волосы оформлявшей документы медсестры, а потом сказал ей, спокойно и почти задумчиво: — Только у меня ВИЧ. Очередь нездоро́во оживилась. — Почему вы не принимаете таких отдельно?! — пискляво возмутилась тётка с повязкой на руке. Миша наблюдал, словно во сне, как всё вокруг него пришло в движение. Как входили и выходили, хлопая дверью, врачи; как с одним из них спорил Андрей, раздражённо жестикулируя; как брызгала слюной писклявая тётка и выкрикивала что-то про наркоманов и извращенцев. А потом появился Ярослав, и Мишку быстро приняли без очереди. Пара сломанных рёбер, гематомы и трещина в руке — жить будет. От госпитализации он отказался. Когда Мишу выпустили из кабинета, в коридоре, дожидаясь его, Андрей болтал с симпатичным адвокатом. Миша сам не понял, почему обозвал Ярослава этими словами. В голову полезли дурацкие буквы из брошюры, значение которых он почти забыл. — Ну что? — подошёл Андрей. — Что сказали? — Сказали, что сдохну в другой раз. Слышь, Андрюх, а адвокат твой из этих что ли? — Мишка прижал ладонь к больному месту. — По мужикам, короче. — Почему это он мой? — Ну ты же к ним туда всё таскаешься. — Вас подвезти? — спросил Ярослав, подходя к ним. — Нет, — резко ответил Мишка. — Я лучше на такси. — А. Узнаю́ этот взгляд. Ну давай, скажи, что думаешь. Сильно не утруждайся только, слово «пидор» я слышал во всех вариантах. — Ярослав посмотрел на Мишку со смесью отвращения и сочувствия на лице и усмехнулся: — Но теперь ты сам в чём-то немножечко как я. Нравится? Привыкай. Он попрощался с Андреем и скрылся в глубине больничного коридора. — Дурак ты, Мишка, — сказал Андрей. Мишка и сам знал, что дурак. Но никак не мог сообразить, в чём именно.