Дежавю

Прошло около суток с тех пор, как Земо и Баки вернулись домой. И за всё это время Гельмут не произнёс ни слова. Снова. Избегание и игнорирование- его защитный механизм. Словно если бы жители Помпеи, даже во время извержения вулкана продолжали заниматься своими делами. Обычно, разум Земо брал верх над эмоциями, и мужчина понимал, что от молчания легче не станет. Наоборот, это словно гниющая рана, покрывающаяся коркой. Чем дольше её не заниматься- тем больнее её лечить. Но не сейчас. Земо самого раздражало своё молчание. Но словно, маленький ребенок, который понимает свою вину, но не признаёт этого, Гельмут не говорил. “Нужно поговорить” - временами проскакивало в его сознании. Баки не знал, что сказать. По правде говоря, он редко сталкивался с игнорированием. Кураторы Гидры чётко объясняли задания, а Стив никогда себе такого не позволял. Но Земо. Этот человек вторые сутки молчит, удачно избегая диалогов. Даже та этикетная необходимость здороваться, и та испарилась. Земо не скрывался, не ходил в наушниках, не работал. Баки его видел только куда-то идущим. Ситуация также не играла на руку Джеймсу. Активных действий не предполагалось. Не было информаторов, по крайней мере Баки надеялся, что Гельмут сообщит, если найдет кого-то. Шэрон молчала. И в своём молчании одновременно пугала и раздражала. В общем, даже обстоятельства не предполагали никакого общения. Про себя Баки думал, из-за чего это могло произойти. Земо- военный. Вид крови и мертвых тел не пугал его. Значит это явно не душевное потрясение. К слову, о мертвых. Кэтрин Майер. Её крики всё еще не уходили из головы Баки. Сознание словно поставило пластинку на низкой громкости. Джеймс винил себя, что не спас её. Что не схватил и не выволок. “Я хотел её смерти” - пронеслось у него в голове. Эта мысль ввела мужчину в состояние, которое ученые называют внутренним конфликтом. “Столько работать, чтобы вычистить Зимнего, ради того, чтобы я хотел чьей-то смерти? Смерти человека, который хотел сотворить кого-то похожего на Зимнего.”. Джеймсу нужно было поговорить. Докторка Райнер, своим проговариванием проблем оказала Баки медвежью услугу. Ему нужно с кем-то поделится. Но сейчас единственный “с кем-то” молчит вторые сутки. *************************************************************** Земо резко открыл глаза. В темноте белый потолок покрывался серыми разводами. В окно бился лунный свет. Гельмут не спал. Ему надоело лежать с закрытыми глазами и видеть на повторе последние пару дней. Мужчина встал с кровати. В комнате было некомфортно зябко. Хотя непонятно, откуда шла эта зябкость. Гельмут подошел к окну. Лес, словно ограждал их от внешнего мира. Зашторив окна, мужчина решил пойти на кухню. На уровне автоматизма, Земо накинул на себя халат. Он не стеснялся Баки. Но без одежды, Гельмут чувствовал себя уязвимым. Выйдя из комнаты, он проверил коридор. В доме было тихо. Спускаясь по лестнице, Земо вспоминал, где у него стоит алкоголь. Если Оэзник ничего не переставил, то ром был на верхней полке шкафчика у окна. На кухне сидел Баки. В его руках была бутылка. Из-за темноты. Гельмут не мог понять, что конкретно пил Джеймс. Но в любом случае, это было лишь механическое действие. Вряд-ли есть алкоголь, который может опьянить Баки. - Тоже тяжелая ночь? - Земо взял из рук Баки бутылку. Наплевав на манеры, мужчина отхлебнул из горла. Ну конечно, ром. John Crow Batty Rum. Придурок Шело решил, что подарить 80% ром, будет отличной идеей. Гельмут зашелся кашлем. Алкоголь выбивал из него последний воздух. Минуты три Гельмут боролся с ромом. Наконец продышавшись, он поставил бутылку на стол. - А ты начал стаканы презирать. - Баки хлебнул ром, словно это был крепкий кофе. Они замолчали. Гельмут смотрел в окно. Прозрачные занавески пускали Луну в дом. И она, со всем старанием, меняла интерьер кухни. Перекрашивала столы, заостряла углы. Баки смотрел на Гельмута. Это единственный раз, когда Джеймс сожалеет о том, что съязвил. Баки взял мужчину за руку. Словно возвращая того к жизни, Джеймс растирал ладонь. Гельмут отреагировал не сразу. Он повернул голову и посмотрел на Баки. Тот не заметил, ведь не отводил взгляд от руки мужчины. Гельмут вырвал руку. Бесцеремонно расталкивая колени мужчины, он сел ему на бедро. И всё так же молча. Единственным звуком во всем мире для них был тихо работающий мотор холодильника. Баки положил Гельмуту руку на поясницу. Джеймс не хотел ограничивать свободу мужчины, заключая того в объятия. Гельмут потянулся за бутылкой. На этот раз он сделал небольшой глоток. Алкоголь снова жег легкие, но с меньшим рвением. Гельмут положил руку на щеку Баки и слегка потер кожу. Джейм сидел не шевелясь. Он боялся сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть мужчину. Джеймс полностью вверил узды Гельмуту, позволяя тому всё. Мужчина гладил Баки. Проводил по волосам, слегка сжимал. Брал за руку и тут же отпускал. Проводил по носу, задерживаясь на кончике. Алкоголь расслабил Земо, но язык не развязал. Мужчина всё так же молчал. Наконец, Гельмут обхватил шею Баки. Словно на перину, Земо укладывал голову в выемку между ключицей и шеей. Его погорячившееся от рома дыхание согревало Баки. Рациональная часть Джеймса понимала, что это временная трудность в их, наверное, отношениях. Но маленькая, едкая мысль шептала ему, что это конец их ничего. Баки пошевелил головой. Алкоголь никак не подействовал на него. Земо не реагировал. Баки почувствовал, что хватка на шее ослабла. Дыхание мужчины выровнялось. Джеймс осторожно обнял барона. Мужчина непроизвольно прижался ближе. Баки успокоился. Их ничего, только начинается.