Дежавю

Утро следующего дня началось для Земо с жуткой головной боли. Обычно, едва продирая глаза, он тянулся к будильнику. Но голову просто так не выключишь. Про себя мужчина отметил, что всего лишь несколько глотков рома вызывали у него такое похмелье. Ладно, 80% рома. Ладно, несколько крупных глотков. В последний раз он чувствовал себя, когда напивался до беспамятства в попытках заглушить боль потери. Конечно, это не помогло. Солнце слепило глаза. Решив, что встать и закрыть шторы он не хочет, Земо уткнулся лицом в подушку. Пролежав так минут 5, Гельмут понял, что легкая нехватка кислорода от головной боли не избавит. Усилием воли мужчина резко сел на кровати. Организм еще не решил, как себя чувствовать. С одной стороны, Гельмут наконец нормально поспал впервые за пару суток. С другой, голова звенела словно колокол. Осторожно открыв глаза и наведя их на резкость, мужчина увидел, что он в комнате Джеймса. Самого его в кровати не было. Земо перевел взгляд на тумбочку. Там стояла бутылка минералки. Рядом обнаружился блистер обезболивающего. Холодная вода слегка взбодрила Гельмута. Солнце за окном близилось к зениту. Решив, что при таких обстоятельствах спать до полудня непозволительная роскошь, мужчина начал одеваться. “Наверное, Джеймс отнес меня сюда. Вряд-ли, я дошел сам”- подумал мужчина. Улыбнувшись, Гельмут наконец встал с кровати. - Блять! - Баки схватился за порезанный палец. Задумавшись о чем-то своем, он не заметил, как вместо помидора начал резать свой палец. В кухне начало пахнуть чем-то сгоревшим. Хлеб на сковородке начал понемногу дымится. В попытках приготовить завтрак, Баки носился по кухне. Хлеб, яичница, кофе- всё решило одновременно приготовиться. Маневрируя с тарелками, чашками, приборами, Баки сервировал стол к завтраку. - Доброе утро, Джеймс. - послышался вкрадчивый голос сзади. Земо подошел к мужчине и взял у того чашки с кофе. Так же ненавязчиво он поставил их и сел за стол. Жестом он пригласил Баки, который всё еще стоял. - У тебя действительно хорошо получается готовить. - Земо как ни в чём не бывало намазывал слегка подгоревший хлеб маслом. Джеймс сел за стол. - Гельмут, нам придется поговорить. Как бы ты этого не хотел. Ты не можешь сначала два дня вообще не замечать моего существования, а потом просто говорить, что я хорошо готовлю. Земо резко положил хлеб и нож на тарелку. Умом он понимал, что всё-таки придётся объясняться. И ночное “примирение” от этого не избавит. Как говорил психолог в берлинской тюрьме: “ Люди не умеют читать мысли, поэтому свои чувства мы объясняем словами.” - Я зол. И зол до сих пор. Не только на тебя или Шэрон. В первую очередь на себя. Но меньше всего, я хочу срывать свою злость на тебе, Джеймс. Я зол, что Шэрон взбесилась и приставила пистолет к голове Кэтрин. Я зол, что ты раскрыл её имя. Я злюсь из-за того, что не прострел этой девушке её ебанную коленку и не унёс ее оттуда! С каждой фразой голос Земо становился всё грубее и грубее. Из последних следов этикета он не срывался на крик. Его эмоции, которым он не давал выхода, шли не останавливаемой лавиной. Джеймс молча слушал. Хотя бы потому, что Земо не давал вставить и звука. Он говорил не останавливаясь. Казалось, запас воздуха в его легких никогда не иссякнет. - И поэтому, я не хотел, срываться. Я знаю, что вся эта тема болезненна для тебя. И в этом частично виноват я. И я признаю, молчать было глупо, очень. Но еще глупее было бы разораться. Поэтому вот так. Джеймс выдохнул. Он был рад, что Земо наконец решил поговорить. Гельмут замолчал. Ему действительно стало легче после того, как он высказался. Злость, сидевшая два дня, начала утихать. У Гельмута буквально упал камень с души. Джеймс улыбнулся. - Шэрон не объявлялась? - Баки отхлебнул кофе. - Нет, она до сих пор молчит. И это напрягает. Вероятность того, что она может объединится с Валентиной до смешного мала, но она всё же есть. - Не знаю. Я вообще плохо её знаю. Земо укоризненно глянул на Джеймса. - В нашей ситуации, полагаться на добросовестность людей наивно-глупо. - Хорошо, что есть ты. Земо неловко засмеялся. Эти два дня ему не хватало этой их рутины. Этих завтраков, совместных поисков информаторов, вечерних прогулок. ****************************************************************Девушка шла про мрачному коридору. Вообще, у неё складывалось ощущение, что интерьер здания списывали из типичного ужастика. Серые стены, покрытые плесенью, неровный потолок. Какой-то мужчина поравнялся с девушкой. Вместе они дошли до развилки. Неизвестный свернул налево. Из-за угла ему навстречу вышел такой же неизвестный. - Хай Гидра. - Хай Гидра. - послышалось в ответ. Девушка подкатила глаза. - Фанатики. - произнесла она себе под нос. Коридор заканчивался тяжелой дверью. Постучавшись, девушка зашла внутрь. Убранство кабинета парадоксально отличалось от всего вида здания. Ни одна деревянная половица, покрытая ковром, не издавала ни звука. В левой части комнаты тихо гудел аквариум. Освещение было тусклым, даже гнетущим. Всё в кабинете приобрело красноватый оттенок. Про себя девушка отметила, что интерьер подходит больше борделю. Ожидаемо, в конце комнаты стоял стол. Человек был повернут к девушке спиной. - Теперь понятно, почему вся остальная база выглядит так убого. Кресло повернулось. Женщина улыбнулась и подперла голову рукой. Сумрак в комнате не давал различить черты её лица. Вообще, на столе стояла лампа, но, кажется для пущего антуража, она была выключена. - Слышала ли ты про конспирацию, дорогая? Гостья фыркнула. Было ясно, что глава любит роскошь. Как владелица галереей, девушка могла примерно прикинуть стоимость каждого элемента интерьера. Женщина за столом жестом пригласила гостью сесть. - Давай сразу к делу, Шэрон. Девушка опустилась в кресло. - Конечно, Валентина.