Hawke

Хоук не слишком уж и любила вино. От него неприятно шумело в голове, а на языке было вязко и горько. По вкусу ей был только долийский травяной мед - эльфы собирали какие-то коренья, ягоды, травы, а потом бродили это с медом диким пчел, сладкой поволокой обволакивающей горло. У Фенриса же было только магистерское вино - древнее и противное, как и они сами. Но подогретое на растопленном камине оно было... терпимо. Немного кривясь, Хоук прихлебывала его медленно и степенно, наблюдая за склоненной белесой макушкой эльфа. Он сосредоточенно черкал кривенькие руны в посеревшем от времени пергаменте и тихонько шептал себе под нос, видимо, повторяя написанное вслух. - У тебя хорошо получается, - произнесла она, отогнав с себя наваждение. В последнее время она все чаще и чаще следила за каждым его движением, взглядом и касанием, и было в этом что-то болезненно пугающее. Словно она была одержима, а для мага это, так сказать, чревато. Фенрис вздрогнул и поднял на нее недоумевающий взгляд своих раскосых эльфских глаз - Хоук совсем уж мимикрировала под окружение, слилась с ним как со своей кожей, перестав выбиваться из окружения как вопящая, пышущая красотой селянка посреди темного леса, полного чудищ. Подняв стоящую рядом бутылку вина, хмурый эльф, не особо церемонясь, сделал пару глотков, и усмехнулся, задумчиво уставившись на подгнившую, покрывшуюся плесенью этикетку. - Ты мне льстишь, Хоук, - отмахнулся он, скептически оглядывая ряды нестройных рун. Хоук задумчиво взглянула на исписанный пергамент, замершего Фенриса, сидящего отчего-то так напряженно и прямо, словно его насадили на жердь, и многозначительно хмыкнула. Он был крайне уязвим, а, возможно, и уязвлен, но виду не подал, продолжая чуть раздраженно на нее глядеть из-под хмуро сдвинутых к переносице бровей. - Я правда так думаю. - Все эти руны совершенно не запоминаются. Фенрис раздраженно отодвинул от себя пергамент с пером и задумчиво заглянул в опустевшую бутылку, словно она должна была ему дать ответы. А потом кинул ее в стену, равнодушно наблюдая за падающими на пол осколками. Хоук присвистнула, привлекая к себе внимание, а потом, словно спохватившись, заговорщически ему подмигнула. - Знаешь, когда я была совсем мелкой, мой отец постоянно что-то мне приносил - в основном какие-то безделушки и деревянные игрушки. И однажды, когда еще близнецов не было, он принёс книгу. Маленькую и немного потрепанную, в красной кожаной обложке. Это был взаправдашний сборник сказок, древних, как этот мир. Хоук замолкла, уставившись в опустевший наполовину бокал - вино уже подостыло и неприятно горчило, но она продолжала его пить, постепенно погружаясь в сладостную, чуть пьяную дрёму. Хотелось пересесть к Фенрису поближе, прямо под теплый бок, так, чтобы коснуться бедром его бедра и, возможно, ощутить что-то большее, чем просто хмурый взгляд из-под сдвинутых бровей. Но Хоук чувствовала, что еще не время. Да и какой она тогда учитель, если начнет лезть к нему в штаны. Поэтому она просто продолжила. - Мне очень хотелось, чтобы он просто читал их мне перед сном, но он вместо этого начал учить читать меня. И мне это совершенно не нравилось. Какие-то странные закорючки, не имеющие никакого смысла - уж куда приятнее слушать сказку на ночь. Да и у меня совершенно не получалось это все запомнить. И тогда он научил меня одному трюку, который мне, мелкой соплячке, показался настоящим волшебством - он предложил поиграть в игру и придумывать ассоциации. Например, эта руна - первая в моем имени. Фенрис молча проследил за ее пальцем, уткнувшимся в пергамент, а потом повторил это вслух. И улыбнулся. - Теперь я это запомню. Хоук счастливо выдохнула и откинулась назад, уставившись в потолок, совершенно не замечая, как глядит на нее Фенрис. Ей было хорошо в этот момент, и хотелось, чтобы он никогда не кончался. И даже поганое вино не было ему помехой.