I wanna be yours

Двадцать пятое декабря. В этот день, после привычной прогулки с Томом я сидела дома и ничегошеньки не делала. Ну а что, могу себе позволить, выходной же. В конце концов, тухнув от безделья и монотонно листая ленту Инстаграм, включив музыку я села за свой рабочий стол и решила продолжить дописывать картину. Всё равно я пишу её маслом и от того, что она простояла в углу неделю, ей ничего не будет. Я приготовила кисти, уайт спирит, разбавитель и палитру. И как только я выдавила немного краски на палитру, пришло оповещение. Написал Эдвард. Я вздохнула, выключила музыку и открыла сообщение. В последнее время мне стало немного в тягость общаться с ним, иногда я нехотя отвечала на звонки и сообщения, а иногда с воодушевлением, хотя, чаще неохотно. Эдвард: Кейт, как ты? Я: Хорошо, вот, картину пишу. На самом деле, ничего не хорошо. Уже месяц, как у меня развивается депрессия (не по моим словам, а по словам психиатра), особенно всё стало хуже после того, как я бросила Тома. Я считала себя убожеством, эгоисткой и меркантильной, лживой тварью. Да и я вообще не представляла, что со мной происходит. Когда я остаюсь наедине с собой, я не чувствую привычного облегчения и свободы, я чувствую себя подавленной, сломленной, угнетённой маленькой беззащитной девочкой один на один с собственными демонами. Эдвард: Кейт, пожалуйста… Что?.. Эдвард: Пожалуйста, не бросай меня… Я: Эдвард, я тебя не брошу. С чего он это вдруг? Эдвард: Прошу… Эдвард: Прошу, что я делаю не так? Мне даже ответить нечего. Я тупо вылупилась в экран телефона, не в силах подобрать слова. Что это на него нашло? Я: Всё хорошо. Эдвард: Я готов на всё ради тебя, пожалуйста, не бросай меня. Эдвард: Я не смогу без тебя… Я: Я не брошу тебя, слышишь? Почему мне кажется, что я лгу? Остаток вечера я успокаивала жениха, обещая, что не брошу его и что у нас всё хорошо, хотя, по правде, я не до конца уверена, что у нас всё хорошо. На следующий день на прогулке с Томом и своим псом я решила поделиться с мужчиной тем, чем я не делилась даже с лучшей подругой. — Том, я хочу тебе кое-что рассказать, — мы остановились, я отпустила пса и мы сели на наше место. — Я слушаю, — британец немного напрягся, не отводя от меня взгляд. — Знаешь… — я вздохнула, собираясь с силами. — Вообще, у нас с Эдвардом не всё хорошо, — я посмотрела на мужчину и снова отвела взгляд, — В начале наших отношений, через месяц, когда мы начали встречаться, весной был случай, когда Эдвард, стоя у меня за спиной, укусил меня за плечо до крови, я тогда начала плакать, а в отражении зеркала я видела, как он улыбается. Если честно, тогда я думала, что это нормально, так как это были всего лишь мои вторые серьёзные отношения. Второй раз, летом, я позвонила Эдварду и сказала, что я очень сильно по нему скучаю, на что он ответил, что это подростковый максимализм, что у него тоже такое было, а значит, и у меня пройдёт. Я сбросила трубку и проревела до четырёх утра. В последствии, — я усмехнулась, — потом из-за этого у меня пропало это чувство, ну, что я скучаю по кому-либо, а Эдвард наоборот, стал говорить мне эти слова гораздо чаще. В третий раз, этой осенью, мы собирались на прогулку с псом, мы тогда выпили, но я не считаю, что это сильно важно. И тогда у моего пса был электрический ошейник, я держала его в руках, чтобы надеть на Уильяма, а затем почувствовала удар током, я посмотрела на Эдварда, а он держал пульт управления ошейником в руках, я решила убрать пальцы от датчиков и посмотреть, что тогда будет, — я снова вздохнула, — Эдвард наращивал мощность тока и улыбался. Были ещё какие-то вещи, но я уже не помню. Как-то так. Томас молчал некоторое время с открытым ртом. Пока я ему всё не рассказала, я думала, что всё это нормально. Глупо, правда? — Почему ты до сих пор с ним? Это же дикость, — он нахмурился и, кажется, разозлился, — Почему он вообще позволяет себе так с тобой поступать? И остаток прогулки Том возмущался и злился на Эдварда недоумевая, почему же я продолжаю с ним встречаться и какого хера он ведёт себя как мудак. В принципе, резонно, но я не знаю ответов на эти вопросы. Двадцать девятое декабря. Вечером прошлого дня я решила изменить свою жизнь и, конечно, начала с волос. Задумка была проста: фигачить каре и краситься в красный. Если с каре всё получилось на отлично, то цвет, к сожалению, получился недофиолетовый-перерозовый, но я не отчаялась, ведь какое-то изменение — уже изменение и оно к лучшему. И вот, после прогулки с собакой (гуляли мы без Тома, у него были дела), я шла навстречу мужчине и как только он увидел меня, он прокричал на всю улицу: «ОФИГЕТЬ!», он ещё немного поудивлялся и мы решили в этот раз пойти к нему домой. Мы попили чай, затем сели на лестницу (мы были довольно близко друг к другу, я бы даже сказала, чутка слишком) и начали говорить. Говорили мы довольно-таки долго, и всё это время Том приближался ко мне, пока в конце концов он не прислонился своим лбом к моему, а наши губы были слишком близко для дружбы. — Знаешь, — он опустил взгляд, — сейчас тысяча маленьких Томов разделились на два лагеря. — А какие лагеря? — сейчас сердце выскочит. — Половина считает, что это очень, очень плохая идея, а вторя половина безумно хочет тебя поцеловать. — Знаешь, сейчас тысяча маленьких Кейт тоже разделилась. Только вот меньшая половина пытается остановить меня. — А вторая? Наше дыхание почти синхронно участилось, моё вообще так сбилось. Я раздумывала всего пару секунд, хотя, казалось, прошла целая вечность. К чёрту. Я поцеловала его. Я. Поцеловала. Его. О Боги, как давно я не чувствовала его губ. Они такие мягкие, нежные. Такие родные. И вкус его губ заставляет вспомнить всё прекрасное, всю нашу близость, что было до этого поцелуя и из-за этого бабочки неистово порхали то поднимаясь под ребра, то опускаясь к низу живота. — Я так скучал по твоим губам, Кейт… — Я тоже, Том… Безумно скучала… — Что теперь? — никто из нас не мог отдышаться. — Теперь мы встречаемся, — британец чуть-ли не осветил весь дом своей улыбкой. Тридцатого декабря я написала Эдварду, что я его бросаю. Жестоко. Но я ведь не специально решила его бросить чуть-ли не в канун его любимого праздника. Потом, тридцать первого вечером он мне позвонил и мы долго разговаривали. Второго января у нас с Томом было первое свидание, в принципе, это вообще было моё первое свидание, ощущения незабываемые. А двенадцатого января Том сделал мне предложение. Конечно же я ответила: «Да!». Спустя время, ближе к середине января, мы с Эдвардом полностью прекратили общение, на что Том со спокойствием и даже удовлетворением вздохнул. И вот мы женаты уже целых три года. Все те страдания были не зря. И, если честно, ради этих отношений я готова пережить всё это ещё раз. Наконец-то я счастлива.