Дом окутан тишиной

      — Тишина.       Галдеж в классе прекратился — учительница по рисованию и каллиграфии страшна в гневе. Получить мелком по лбу не хочет никто.       «И нахера я вообще поперся в школу?»       Хочется растечься лужецей по парте и не делать ничего — от жары плавятся мозги. Духота в классе лишь усиливается от открытого окна. Жаркий ветер дует в лицо, заставляя задыхаться.       — Сегодня на уроке вы должны нарисовать себя...       «Че?»       — ...или то, с чем вы ассоциируете себя.       «Какое тупое задание», — Манджиро скучающе крутит карандаш в руках. Капелька пота стекает по позвоночнику вниз. Воротник душит и он оттягивает ткань сильнее. — «Ебучая жара. Как же я ненавижу учебу летом», — нитки, не выдержав давления, рвуться. Маленькая пуговка звонко ударяется о парту, пару раз покрутившись на месте.       Учительница сурово посмотрела на нарушителя тишины и шикнула: «Не отвлекайся». Парень виновато улыбнулся, якобы смущенно почесав затылок.       «Себя... Нарисовать...»       Он погрузился в тягучие мысли и, на минуту будто попав в ваакум, сверлит утомленным взгядом несчастный листок бумаги.       «Настоящий я, значит... Проще простого»       Только он хотел сделать линию, воодушевившись, как застыл, с нарастающей тревогу понимая одну истину: он не знает, что рисовать.       «Настоящий...»       Внутри образовывается сосущая пустота. Беспорядочные мысли, словно переплетенный клубок живых червей, беспокойно мельтешили в мозгах.       «Где же? Где же тогда настоящий я? А должен ли я быть где-то? Если должен, то где?»       Манджиро сжал карандаш, не замечая, что одноклассники начали замечать смену его настроения, настороженно косясь на него. Со страхом, с ужасом, с опаской, будто...       «Если я где-то нахожусь, то значит я существую. Если существую, то в каком месте?»       — Манджиро-кун, с тобой все хорошо?       — Все в порядке, сенсей.       Он осторожно осматривается и, наконец, замечает, как на него смотрят остальные.       «Как будто я бешенная псина. Но я не псих! Кто-то, то точно уж не я»

×××

      — Смейся, Харучие.       — ХА-ХА... А-ХА-АХ-ХА... А-ХА-ХА-ХАХ! — надломленный и истеричный смех в тишине казался оглушающе громким. Харучие смеется, глотая слезы вперемешку с кровью. Взгляд потерянный, безумный и пустой. Харучие смотрит прямиком на Баджи.       А Баджи, сидячий на холодном полу, замер ужасе. Страх противно осел липким комком внизу живота. Именно с того момента Баджи Кейске начал бояться друга. Именно тогда он понял, что никогда не сможет расслабиться наедине с Манджиро.       Позже он закроет байк Майки своим телом, чтобы тем придуркам досталось не так сильно. Баджи знает — Майки разозлиться сильнее из-за сломанного байка, подаренного Шиничиро, чем из-за избитого Баджи.       Позже он совершит самоубийство, чтобы гнев Майки обошел Казутору. Баджи знает, что это, вероятнее всего, не сработает, но... Баджи также знает — есть люди, которые смогут остановить этого монстра.       Страх и ужас перед ним сильнее боли, унижения и смерти.       И Сенджу, выглядываюшая тогда из-за двери, больше никогда не попадалась на глаза. Она затаилась на много лет, старательно избегая дом Майки и своего брата. Харучие отрекся от нее, от Такеоми и это больно. Она так и созналась в том, что это ее вина. Потому что Сенджу страшно до сих пор.       А через нескольно дней Шиничиро, благодаря своим связям по всей Японии, все-таки смог вытащить брата из колонии. Все прошло гладко. С Главой Черных Драконов связываться никто не хотел — его боялись все. Без исключений.       Потому что несмотря на откровенно безобидный вид этот человек был монстром, ничем не успутающий своему младшему брату. Вот только Шиничиро умел прятать своих демонов глубоко внутри и выпускать только тогда, когда это выгодно. Как сейчас.       «И Манджиро научится», — думает Шиничиро. — «Со временем»       А освобожденный Манджиро улыбался непринужденно, будто это не он — «псих малолетний», шепотом говорили другие вслед — порвал рот другому ребенку.

×××

      «Это его вина. Если бы он не сломал, тогда ничего не произошло бы»       Вот уж кто псих, так это Санзу. После того, что произошло, тот начал ходить за ним хвостиком. Мерзость. Идолопоклонство Санзу вызывало отвращение и брезгливость. Парень напоминал червяка. Вроде и раздавить охота, а вроде и трогать не хочется — противно.       «— Ах... Конечно... Я существую лишь для людей, которые знают обо мне.»       Обрывок фразы из какого-то забытого аниме всплыл слишком неожиданно, переключая фокус. Воспоминания былой трагедии моментом забылись.       — Тебе нужна помощь, Манджиро-кун?       — Нет. Я сам справлюсь.       «Тот я, который сейчас это говорит, я ли это?»       Он мотнул головой.       «Конечно же я, что за вопросы»       Мысли, воспоминания и реальность путались, создавая мешанину. Он расстерянно крутит карандаш в руке. Окружающий мир поплыл окончательно, противоречивые ощущения всего смешались в кашицу, а тревога полностью охватила сознание. Манджиро отчаянно пытается ухватиться, но он не может. «Кто я?»