Сахарный

— Это точно не по-гейски? — спрашивает Сонхун, в последний раз сомневаясь. — Не, чел. Сонхун кивает, мол, согласен, и начинается. Сонхун весь в своем бледном очаровании садится на бедра Джейка, закусывая губу и встряхивая головой. Это потому что он знает, что хорошо выглядит. На нём ни куска одежды, кожа свободна, бледна и сверкает, будто серебро. Широкие плечи, острые ключицы и мышцы тянут силуэт выше. Глаза сверкают темным холодом и под их цвет на шее ошейник. Это тонкий кожаный ремень, который обхватывает длинную рельефную шею. Они пришли к этому как-то спонтанно, Сонхун просто очень сильно напился, а Джейк любил говорить на острые темы с ним, когда язык был развязан. И тот ляпнул о том, что всегда было интересно оседлать кого-нибудь, потому его возбуждало такое порно «как-то неправильно», что он чувствовал себя грязным извращенцем. (Джейк тогда сказал ему, что если он испытывает стыд, то не извращенец, но сильно от покраснения Сонхуна это не спасло) И кто он, чтобы не помочь другу? Извращенец, на самом деле, который подковырял слабость Сонхуна, но не суть. Суть в том, что Джейк сжимает худые бедра в своих ладонях, улыбаясь сидящему на нем парню. Сонхун выпил перед этим, честно говоря, потому что ему было нужно чуть смелости, даже несмотря на то, что вряд ли сыскать человека, которому он доверяет больше, чем Джейку. До этого они лежали на диване, смотрели фильмы и играли в мортал комбат, пока пальцы не стали болеть от агрессивных нажатий, а теперь Сонхун готовится к тому, чтобы член его лучшего друга проткнул его. — Мы остановимся, если что-то не понравится тебе, хорошо? Сонхун кивает, облизывая губы, и тянется за смазкой. Он щедро льет на свои длинные пальцы да так, что капля падает на торс друга. Джейк гладит руками по бедрам и доходит до поясницы, зная, что Сонхун мелко дрожит от этого. Перед тем, как Джейк с расплывчатыми понятиями морали склонил своего друга к сексу, у них был целый день свободы. Начались выходные, родители Сонхуна оставили квартиру свободной и Джейк верил, что его предназначение — это дать Хуну то удовольствие, которое он желает, но которого стыдится. И совсем чуть-чуть, на самую маленькую часть из делимых, сам хотел увидеть то, как Сонхун спустится до грязи, которую боялся, как огня, который сожжет его идеальный образ в его собственной голове. Сонхун откидывается назад и входит в себя одним пальцем на пробу, шумно вздыхая и приоткрывая свои искусанные губы. Если прислушаться, в комнате слышны звуки хлюпающей смазки и этот звук помогает его члену затвердеть. Он смотрит прикрытыми глазами, как Сонхун растягивает себя, коротко стонет и подмечает, как его гладкая грудь ходит ходуном, будто он пробежал кросс на физкультуре. Это сравнение отправляет его туманное сознание в недалекие воспоминания, когда он видел, как Сонхун после тренировки шел в душ — измученный и потный, нес свои идеально сложенные плечи и длинные ноги. Джейк закусывает губу и с придыханием выпускает изо рта вздох, когда Хун задевает локтем его стоящий кверху член. Еще он видит, что у Сонхуна член красный и напряженный. — Думаю, я готов, — Сонхун в беспорядке снова твердо садится на бедра Джеюна и кусает губу. Джейк кивает и чуть отодвигается, чтобы Хуну было удобнее насадить себя. Он медленный и грациозный, на фоне любимой солнцем кожи Джейка кажется сделанным из снега и сахара, как мороженное. Почти что искры летят из глаз Джейка, когда он берет его член в руки и подводит к своему входу. Сонхун насаживается медленно, но со вкусом, чувствуя нетерпение, которое источает Джейк, но уважительно ничего не делает, чтобы поторопить. Сонхун со шлепком опускает свои бедра до конца и они стонут в унисон. Он начинает двигаться медленно сначала, привыкая к тому, как член Джейка растягивает его мышцы изнутри. Он жадно гонится за удовольствием, когда находит собственную простату, срываясь на быстрые движения и громкие стоны. Джейк ему бедрами помогает, но не навязчиво, наслаждаясь тем, как Сонхун потрясающе выглядит, когда гонится за своим удовольствием. Угольные волосы при каждом скачке трепаются, Сонхун хнычет, как изголодавшийся, ускоряясь, потому что хочет унять это жжение внизу и кончить. Джейк смотрит вниз, на член Хуна, который уже истекал и сжимает вокруг ствола кулак. Он надрачивает так же быстро, как Хун скачет на нем, ища своего плотского освобождения, выстанывая непонятные словосочетания и фамилию Джейка. Джейк другой рукой тянет его за загривок так, чтобы он откинул голову и выставил свою шею без защиты и контроля. Он ставит беспорядочные засосы и покусывает шею, пока не слышит тихое: — Сейчас, Джейк. Джейк отводит голову от шеи и убирает руку с члена и тянется к ремню на шее. Он расстегивает ремешок на мгновение, только чтобы затянуть его туже, пока полоска не станет впиваться в кожу. Сонхун кряхтит, продолжая кататься на бедрах Джейка, пока его глаза закатываются к затылку, а рот открывается, пытаясь ухватить исчезающий из тела воздух. Он чуть высовывает язык, как послушная собака и, кривя брови, обильно кончает на живот Джейка. Джейк обнимает его, снимает ремень с шеи и кладет на простыни обессиленного парня, целуя того в плечо. Может сегодня разрушился Сонхун, думает Джейк, но очередь дойдет и до него, потому что во влажных ресницах его друга плещутся злость и стыд.