Darker than Black

      31 августа 1970 г.       Перед тем, как спуститься в столовую на ужин, Сириус еще раз за этот день подошел к своему огромному упакованному чемодану. Мальчик провел пальцами по металлическим скобам сундука, счастливо улыбаясь. «Уже завтра я буду в Хогвартсе, — думал Сириус, — уже завтра». Они с Регулусом с 5 лет мечтали о том мгновении, когда, наконец, отправятся в школу волшебства и колдовства. И вот, в конце концов, для Сириуса этот день настал. Новенькие учебники, завернутые в хрустящий пергамент, лежали в чемодане рядом с черными школьными мантиями, в кованой клетке, чистя свои черно-коричневые перья, сидел филин, а самое главное — в глубине чемодана в темно-синей коробочке лежала волшебная палочка из мастерской Олливандера. «12 дюймов, ель и волос единорога», — гордо произнес Сириус, показывая восторженному Регулусу свою палочку. Он уже не мог дождаться, когда наконец-то сможет творить ею удивительное волшебство. В тот момент Сириуса огорчало только то, что Регулус в этом году с ним в Хогвартс поехать еще не сможет.       В столовую Сирус вошел вовремя — эльфы-домовые как раз несли из кухни серебряные блюда с ароматными блюдами. Вальбурга, Орион и Регулус уже сидели за столом, расправляя белые вышитые салфетки на коленях.       — Последний ужин в семейном кругу перед отъездом, сын, — похлопав Сириуса по плечу, произнес Орион. — Волнуешься?       — Да, немного, — ответил мальчик, ковыряя свой кусок мясного пирога. На самом деле, он очень волновался, однако пытался этого не показывать.       — Ну, это вполне понятно, — сказал отец, отпивая глоток искрящегося вина. — Или у тебя какие-то действительно веские причины для переживаний? Ты можеш поделиться с нами.       Сириус посмотрел на Вальбургу. Женщина сидела за столом с идеально-ровной осанкой, нарезая свою пищу маленькими кусочками, а в ее темно-серых глазах мерцал свет свеч.       — Да, отец, — сказал Сириус тихим голосом, решившись. — Есть кое-что, что меня беспокоит.       — Говори, сынок. Я уверен, что твои переживания окажутся безосновательными, — сказал Орион, глядя на своего старшего сына.       Сирус вытер под столом вспотевшие ладони о штаны и, набрав в грудь воздух, выразил, наконец, то, что уже несколько месяцев его волновало.       — А что, если я не попаду на Слизерин?       Нож, которым пользовалась Вальбурга, со звоном упал на тарелку, что заставило Сириуса вздрогнуть и сразу пожалеть о своих словах.       — Исключено! — воскликнула женщина. — Ты поступишь на факультет Слизерина, все Блэки учились на нем в свое время. Это наша семейная традиция, ведь философия этого факультета отражает основные ценности нашего рода — чистоту крови, амбиции, власть! Конечно, ты будешь учиться на Слизерине, по-другому просто быть не может.       — А вдруг Сортировочная шляпа решит, что мне не место на Слизерине? — продолжал Сириус, уставившись на тарелку. Мальчик никогда внимательно не слушал, когда отец или мать внушали им ценности Блэков. Сириуса раздражали все эти церемонии, бессмысленные разговоры о «чистой» крови и чуть ли не королевском статусе их рода. Он всегда чувствовал себя белой вороной среди стаи черных. Сириус уже понимал, что с такими взглядами, на Слизерин он вряд ли попадет, и если честно, ему этого совсем и не хотелось.       — Ты Блэк! И мой сын, — крикнула Вальбурга. Ее глаза, подкрашенные графитовыми тенями, гневно сверкали. — Сортировочная шляпа точно будет знать, что твой факультет — Слизерин!       — Но шляпа не должна смотреть на то, чей я сын, — тоже воскликнул Сириус, глядя на мать. — Она должна смотреть, кто я такой!       Орион сжал руку своей жены, лежавшую на столе. Вальбурга дрожала от раздражения.       — И это очень мудрые слова, Сириус, — успокаивающе сказал Орион. — Мы с матерью были бы очень рады, если бы твоим школьным домом стал такой уважаемый в нашей семье факультет, как Слизерин. Однако остальные факультеты Хогвартса также раскрывают и лелеют в своих студентах прекрасные черты. Я уверен, что Сортировочная шляпа сделает правильный выбор.       Видно было, что Вальбурга не согласна ни с одним словом своего мужа. Она вытянулась на кресле, недовольно поджав губы, и к еде больше не прикасалась.       ***       После ужина, заканчивавшегося в удручающем молчании, Сириус скрылся в своей комнате. Мальчик забрался на широкий подоконник и, глядя на ночное небо, невнимательно поглаживал темно-коричневые перья своего филина. Птица поглядывала на Сириуса своими большими ярко-оранжевыми глазами и время от времени глухо ухала. Голову мальчика переполняли сотни тревожных мыслей, потому уснуть он даже не пытался. Вдруг тихонько скрипнула дверь в его комнату, Сириус оглянулся и увидел там своего брата в полосатой пижаме, босиком стоявшего на холодном полу.       — Ты не спишь? Можно к тебе? — осторожно спросил Регулус. — Я тоже не могу уснуть.       — Конечно, я рад, что ты пришел.       Регулус устроился рядом с братом на подоконнике и легонько провел ладонью по мягкой спинке филина. Сириус заметил, что плечи Регулуса содрогнулись от холода, и потянулся к серому узорчатому пледу, лежавшему на диване.       — Почему ты ничего не накинул на себя? Простудишься, и мать тебя убьет, а меня заодно, — притворно сердито пробормотал Сириус, накидывая одеяло на плечи младшему брату. Регулус всегда был слишком беспечным, витающим где-то в облаках.       — Я об этом не подумал, — ответил он, закутываясь в одеяло и откидывая со лба темные кудри, на что Сириус только хмыкнул.       Просидев несколько минут в тишине, Регулус наконец тихо произнес, глядя на большой дорожный сундук, стоявший у кровати.       — Я бы так хотел поехать завтра с тобой…       Сириус грустно посмотрел на него, ведь ему тоже больно было оставлять своего младшего братика в этом мрачном доме. Сириус придвинулся к Регулусу и положил руки на его тонкие плечи.       — Я знаю, и мне тоже этого хотелось бы, — Регулус поднял на него свои серо-зеленые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. — В следующем году так и будет, но этот год ты должен выдержать сам. Ты должен быть сильным и терпеливым, хорошо? Обещаешь, Рег?       — Обещаю, — решительно кивнул он. — Я хочу быть таким, как ты.       — Нет, — усмехнулся Сириус, — ты должен стать лучше меня.       — Тогда ты тоже пообещай мне кое-что.       — Все, что угодно, братец.       — Обещай, что будешь писать мне. Часто и много. И обязательно приедешь на Рождество, — умоляюще сказал Регулус.       — Да хоть каждый день буду тебе писать! — засиял улыбкой Сириус. — И, конечно, я буду дома на Рождество.       Регулус не улыбнулся в ответ, а лишь почти неслышно добавил:       — И поклянись, что никогда не оставишь меня.       Сириус снова стал серьезным и, посмотрев в глаза Регулуса, решительно ответил:       — Клянусь, братишка.       Регулус отбросил одеяло и крепко обнял своего старшего брата, который так же крепко сжал его худенькое тело в объятиях.       ***       1 сентября 1970 г.       На вокзале Кингс-Кросс было очень шумно. Всюду клубился пар, раздавались свистки и гудки поездов, туда-сюда бегали пассажиры с чемоданами. Вальбурга Блэк со старшим сыном, толкавшим перед собой тележку, уверенно шагала быстрым шагом. У Ориона появились срочные дела, так что он только пожелал сыну успехов в школе, но провести его на поезд не смог, а Регулуса, как выразилась Вальбурга, «не было необходимости брать с собой». Наконец-то мать с сыном подошли к совершенно глухой кирпичной перегородке между платформами 9 и 10.       — Быстро, Сириус, проходим сквозь перегородку. Я за тобой. Там уже ждет Хогвартский экспресс, — сказала Вальбурга, поправляя шляпку и глядя по сторонам.       — Как всегда, полно маглов. Не понимаю, почему для места отправления в школу волшебства выбрали именно этот грязный магловской вокзал…       Сириус сначала со страхом смотрел на крепкую кирпичную стену перегородки. Однако теперь, услышав, как мать снова разводит свою болтовню, решил, что лучше он с разбега разобьется в ту стену, чем будет слушать свою мать. Набравшись смелости, Сириус разогнал свою тележку с чемоданом и через несколько секунд был уже по другую сторону перегородки на платформе 9 и ¾. Мальчик с восторгом смотрел на ярко красный Хогвартский экспресс. Это было именно тот поезд, который должен был отвезти его в волшебное место из детских мечтаний. Вслед за сыном сразу ж появилась Вальбурга. Она просто элегантно прошла сквозь перегородку без спешки или неуклюжести и, кивнув сыну, двинулась ближе к платформе. Однако Сириус продолжал стоять на месте с выражением невероятного восторга. Вдруг на него кто-то налетел сзади, чуть не сбив с ног. Это был темноволосый мальчик в очках, примерно одного возраста с Сириусом.       — Извини, я не хотел, — дружелюбно произнес тот мальчик, рассматривая Сириуса. В тот же миг с прохода появились высокий темноволосый мужчина с тележкой и красивая женщина с длинными расплетенными каштановыми волосами.       — Джеймс, — позвала мальчика в очках та женщина. — Сынок, мы говорили тебе не отходить никуда и ждать нас с папой. Пойдем!       Мальчик, по имени Джеймс, улыбнулся Сириусу и подбежал к родителям.       — Сириус! — резко крикнула сыну Вальбурга, заметив, что тот так и стоит на месте. Вздохнув, он, наконец, двинулся в сторону матери.       Блэки подошли ближе к поезду. Вокруг небольшими группками стояли другие семьи, где родители провожали своих детей в школу. Дети смеялись, друзья радостно обнимались, встретившись после летних каникул. Вальбурга просто стояла рядом со своим сыном, время от времени поглядывая на карманные серебряные часы на цепочке. Сириус посмотрел в сторону и заметил недалеко того самого мальчика в очках — Джеймса, — который налетел на него у прохода на платформу, вместе со своими родителями. Было понятно, что это была счастливая семья. Высокий темноволосый мужчина одной рукой обнимал свою жену, а другую — положил на плечо сына. Женщина улыбалась и пыталась пригладить взъерошенные волосы своего сына, который, смеясь, что-то говорил матери. Сириус наблюдал эту сцену с чувствами зависти и грусти. Вдруг Джеймс посмотрел в сторону Сириуса и встретился с ним взглядом. Блэк сник и быстро отвел глаза. К счастью, раздался первый свисток машиниста, и все ринулись к двери вагонов, грузя чемоданы и наспех прощаясь. Сириус тоже хотел быстро заскочить в вагон, однако Вальбурга вцепилась своей бледной рукой с длинными пальцами в его плечо, наклонилась и прошептала сыну на ухо.       — Ты Блэк, помни об этом. Не смей опозорить свое благородное имя.       «Спасибо, мама, за «теплые» слова перед долгой разлукой», — хмуро подумал Сириус. Ему хотелось закричать в лицо Вальбурге: «Почему ты так холодна? Почему ты не так мягкая и добра, как другие матери?». Но ничего из этого он так и не сказал.             Сириус тяжело глотнул, проглатывая все несказанные слова и обиды, ничего не ответив, и вскочил в поезд. Напоследок мальчик сдержанно кивнул своей матери, полностью в ее собственной манере. «Большего ты не заслуживаешь», — горько подумал Сириус. И вот после последнего оглушительного свистка поезд тронулся. Сириус чувствовал, как с каждым футом, неустанно удаляющим его от перрона, Лондона и матери, на сердце у него становится легче. Выдохнув, Сириус отправился на поиски свободного купе, однако повсюду, куда он заглядывал, уже сидели шумные компании. Наконец Сириус наткнулся на купе, где сидел только один мальчик в очках, в котором Блэк сразу узнал того самого Джеймса с платформы.       — Привет, — смущенно сказал Сириус, — можно сесть с тобой? Я не нашел свободного купе.       — Конечно, садись! Я Джеймс, Джеймс Поттер, — мальчик протянул руку для приветствия.       — Сириус Блэк, — улыбнувшись, он пожал руку Джеймса.       ***       Большой зал Хогвартского замка просто поражал. Под потолком, воспроизводившим настоящее ночное небо, усеянное мириадами звезд, витали мерцающие огоньки свечей. Их свет отражался в сверкающих кубках и тарелках, расставленных на четырех факультетских столах. Сириус, стоя в шеренге первокурсников посреди зала, восхищенно оглядывался, не в состоянии поверить, что он, наконец, в Хогвартсе. Сириус стоял рядом с Джеймсом и слушал приветственное слово директора Дамблдора перед началом церемонии Сортировки. Мальчики весело болтали и шутили всю дорогу в поезде. У них обоих было такое чувство, будто они знакомы уже очень давно. Джеймс мечтал попасть на факультет Годрика Гриффиндора и играть в квиддичной команде своего факультета. Сириус не знал, что ему на это ответить, потому что его самого до ужаса пугал тот момент, когда на его голову опустят Сортировочную шляпу. Сириус ужасно боялся, что шляпа действительно по традиции Блэков распределит его на Слизерин.       Наконец заместитель директора и декан факультета Гриффиндор — профессор МакГонагалл — раскрыла длинный свиток пергамента и стала по одному называть фамилии первокурсников этого года, приглашая их к низкому стулу, на котором лежала потрепанная Сортировочная шляпа. Сириус с замиранием сердца ждал, когда назовут его имя. Тем временем Джеймса Поттера только что распределили на Гриффиндор. Шляпе для этого решения понадобилось всего несколько секунд. Ободряюще помахав Сириусу, Джеймс с широкой улыбкой побежал к столу гриффиндорцев.       — Блэк, Сириус! — раздался голос профессора МакГонагалл. Сириус сделал глубокий вдох и медленно двинулся к стулу. Когда профессор надела на его голову Сортировочную шляпу, Сириус услышал в своей голове тоненький голосок:       — Ага, еще один Блэк… Что ж, как правило, с вами легко — амбиции, таланты, желания власти и славы. Все это я тоже вижу в тебе, но там есть еще кое-что… Надо подумать…       Сириус слышал, как в его ушах шумит кровь. В воспоминаниях всплыл образ его матери, которая говорила: «Ты Блэк, помни это!». Сириус закрыл глаза и с силой сжал края сиденья. «Нет, нет… Скажи мне, кто я такой, скажи, кто я…», — мысленно умолял мальчик шляпу.       — А, может, тогда… — продолжала размышления шляпа, — хммм, да, это будет интересно. Пусть будет так!       — Гриффиндор! — закричала Сортировочная шляпа уже на весь Большой зал. Сириус сначала даже не понял, что его собственно только что распределили на факультет. Первое, что он увидел, когда с его головы стянули Сортировочную шляпу, было удивленное лицо профессора МакГонагалл.       — Гриффиндор, — повторила она, поскольку Сириус продолжал сидеть на стуле. Мальчик, наконец, поднялся и двинулся к столу, где ему уже радостно махал руками Джеймс, почти подпрыгивая на скамье. Пока Сириус шел к своим новым товарищам по факультету, в зале слышно было перешептывание учеников и их удивленные взгляды в его сторону. Конечно, Блэк в Гриффиндоре! Такого не ожидал никто. Проходя мимо слизеринского стола, Сириус заметил своих кузин — Андромеду и Нарциссу — их глаза были круглыми, как галеоны. Девушки не сводили со своего кузена впечатленных взглядов, пока тот шел к гриффиндорцам. Андромеда покачала головой, улыбнувшись каким-то своим мыслям.       Сириус устроился рядом с Джеймсом и тоже улыбался, только теперь осознавая то, что произошло. «Я в Гриффиндоре! — не веря этому, думал Сириус. — Матушка будет в ужасе!». Однако почти сразу, как эта злорадная мысль промелькнула в его сознании, мальчик нахмурился. Он подумал о Регулусе. «Бедный мой братец, теперь она тебе спуска не даст… Как же ты выдержишь?..»       ***       3 сентября 1970 г.       — Что? Что это значит, Орион? Гриффиндор? Как он посмел так позорить имя Блэков! — сердито восклицала Вальбурга, сжимая в руках пергамент и размахивая им перед лицом мужа. Она уже, должно быть сотый раз, подносила к глазам письмо Сириуса из Хогвартса, в котором он писал, что его распределили на «львиный» факультет.       Орион, сидевший в мягком кресле и читавший свежий выпуск «Ежедневного прорицателя», устало вздохнул.       — Я знаю, дорогая, это не совсем тот факультет, на который мы надеялись. Однако это еще ничего не значит. Главное, чтобы Сириус хорошо проявил себя в учебе и имел высокие успехи в овладении магическими дисциплинами. Если же он будет отставать по предметам, даже попав на Слизерин, вот это будет настоящий позор.       — Но это Гриффиндор! Там полно грязнокровок, — никак не унималась Вальбурга. — Они постоянно протаскивают в Хогвартс всякие опасные магловские штукенции и своими глупостями вредят сознанию чистокровных волшебников. Ты, правда, хотел бы ты такой компании для нашего сына?       Орион задумчиво почесал подбородок и произнес, глядя в окно:       — Да, на самом деле это тоже меня тревожит. Однако, как пишет сам Сириус, он подружился с Джеймсом Поттером, а Поттеры — это уважаемый чистокровный род, к тому же наши родственники. Поэтому пока у нас нет причин, чтобы беспокоиться, — Орион сложил газету и поднялся с мягкого кресла.       — А теперь, извини, должен уходить. Много дел.       Муж легонько сжал плечо жены и вышел из комнаты. Вскоре Вальбурга услышала, как за ним закрылась входная дверь. Женщина постояла несколько минут, погрузившись в раздумья, а затем резко развернулась и быстрым шагом направилась в спальню своего младшего сына.       — Регулус, ты здесь? — Вальбурга резко ворвалась в комнату, отчего мальчик даже подскочил.       — Да, мама. Я читаю, — ответил Регулус, подозрительно глядя на мать и лихорадочно размышляя, не успел ли он попасть в какую-то беду.       Вальбурга тяжело вздохнула и подошла к сыну. Она сжала обеими руками его за плечи и произнесла взволнованным голосом, глядя в глаза сына:       — Твой старший брат очень меня расстраивает, он не уважает меня, не уважает традиции нашей семьи. Мне очень больно оттого, что Сириус оказался столь неблагодарным сыном!       Регулус также был шокирован, когда узнал, что Сириус попал на Гриффиндор. Собственно, ему этого никто лично не говорил, однако разъяренные визги матери были довольно красноречивыми. Регулус мог все слышать, даже сидя в своей комнате. Поэтому мальчик хорошо понимал, о чем сейчас говорит мать, однако не знал, что должен отвечать на это.       — Ты ведь не такой, Регулус? Ты не разочаруешь меня, как твой брат, не правда ли? — продолжала говорить Вальбурга, как будто сама себя в этом убеждая. Ее тонкие белые пальцы довольно крепко сжимали плечи Регулуса, мальчик чувствовал, что ему становится уже больно терпеть хватку матери. — Ты же хороший сын, Регулус, скажи мне? Обещай, что будешь хорошим сыном и достойным Блэком! Регулусу не нравился этот разговор. Ему было больно, а еще почему-то страшно и тревожно от слов Вальбурги и ее тона. Но он не хотел обижать мать, поэтому, опустив глаза, тихо пробормотал:       — Обещаю, мама — едва мальчик произнес эти слова, как у него сжалось сердце, а по спине мороз пробежал. Он вздрогнул.       В конце концов, Вальбурга облегченно выдохнула, по-видимому, довольна покорностью своего младшего сына. Она отпустила его плечи и посмотрела на книгу, лежавшую на столе — это был экземпляр «Квиддич сквозь века».       — Это чтиво никуда не годится, — строго произнесла она. — Я принесу тебе первый том «Выдающихся чистокровных волшебников». За этот год ты должен многое изучить и понять, если действительно не хочешь меня разочаровать.       Уже второй раз за несколько последних дней Регулус давал обещание. Вопрос был в том, какого же из них он в конце концов сможет сдержаться?       ***       1 сентября 1971 г.       Регулус Блэк одиноко сидел в пустом купе Хогвартского экспресса, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его глаза были закрыты, и складывалось впечатление, будто мальчик спит, но выражение его лица было далеким от умиротворения. Регулус медленно выдохнул — не так он представлял тот день, когда наконец-то поедет в Хогвартс.       Жизнь на площади Гриммо, 12 для Регулуса и так веселой не была, а после отъезда Сириуса и новости о его распределении на Гриффиндор жить там стало просто невыносимо. Учитель мистер Терренс и матушка постоянно читали ему лекции об исключительности волшебников и необъятной тупости маглов, о том, как ему посчастливилось родиться и стать потомком древнейшего в магическом мире рода Блэков… Мать постоянно жаловалась на неблагодарного старшего сына и сетовала, что он подает плохой пример брату. Регулус почти все время сидел в своей комнате, читая книги, которые ему самому были интересны, однако, когда кто-то туда заходил, мальчик хватал один из толстых фолиантов типа «Истории рода Блэков» или «Темных магов прошлых веков», всегда лежавших где-то наготове для таких случаев. Или мальчик шел в Зеленый зал и часами играл на фортепиано. Книги и музыка — это то, что давало ему утешение.       Сначала письма Сириуса действительно приходили очень часто — дважды или трижды в неделю. Он писал обо всем, что происходило с ним в школе — об интересных предметах, учителях, своих новых друзьях… Регулус действительно радовался успехам своего брата, радовался, что Сириус нашел там свое место. Однако вскоре письма стали приходить все реже. В декабре Регулус получил всего два — последнее перед его Днем рождения. В нем Сириус присылал свои поздравления младшему брату и с сожалением сообщал, что не приедет домой на Рождество. Оказывается, перед самыми каникулами они с Джеймсом провернули какую-то проделку, за которую их строго наказали. Мальчики получили на каникулы кучу дополнительных домашних заданий, поэтому Сириус решил остаться в замке и хорошо над ними поработать, чтобы его факультет не потерял больше баллов. Регулуса очень огорчило это известие. «Ты же обещал мне… — с горечью думал мальчик, прогоняя слезинку из щеки. — И солгал».       После праздников письма от Сириуса приходили тоже нечасто, в них он в основном рассказывал о трех своих лучших друзьях — Джеймсе Поттере, Ремусе Люпине и Питере Петтигрю. Читая об их приключениях, Регулус обычно хмурился, а настроение его портилось на оставшийся день. Мальчик боялся, что между ним и Сириусом исчезли те доверие и крепкая связь, которые объединяли их в детстве. Регулус не знал, за кого ему держаться в жизни, ведь кроме Сириуса у него больше никого не было.       Наконец наступило лето, и Сириус вернулся домой. Мать не упустила возможности отругать своего старшего сына и выразить Сириусу лично все то, что она накапливала весь год. Но, несмотря на эту громкую ссору, после которой Вальбурга и Сириус несколько дней избегали друг друга и почти не разговаривали, семья Блэк по традиции все же отправилась в летнее имение в Шотландии.       Конечно, по возвращению домой, Сириус сразу бросился радостно обнимать своего младшего брата. Он постоянно приговаривал, что за год Регулус подрос чуть ли не на фут, и стал, наверное, еще умнее. Сириус много рассказывал о своих многочисленных приключениях в Хогвартсе с тремя друзьями. Особенно много он говорил о Джеймсе Поттере, с которым, похоже, был просто неразлучным. Однако все чаще в подобных разговорах между братьями западала неуютная тишина, было заметно, что им немного неловко в компании друг друга, они не знали, как себя вести друг с другом. Еще более заметно это проявилось во время отдыха в летнем имении. Сириус откровенно хандрил и скучал по своим школьным друзьям, писал им письма и с нетерпением ожидал их ответа. Регулус же предпочитал поупражняться в полетах, чем выслушивать очередную историю о «невероятном Поттере».       Только в последний вечер перед возвращением на площадь Гриммо у братьев наконец-то завязалась настоящая беседа. Они сидели на мягком ковре перед камином и играли в колдовские шахматы. На ночь похолодало, и Сириус был одет в бордовый джемпер с желтой полосой — цвета его факультета. Это побудило Регулуса наконец-то решиться спросить то, о чем он уже давно думал:       — Как ты попал на Гриффиндор?       Сириус поднял глаза от доски и с удивлением посмотрел на брата.       — Меня туда Сортировочная шляпа отправила.       — Да неужели? — закатил глаза Регулус. — Я имею в виду, как тебе это удалось? Ты что-то сделал или сказал, что Шляпа решила тебя распределить именно на этот факультет? Не на Слизерин, а ты же Блэк…       Сириус вдруг нахмурился.       — Думаешь, я умолял всех посреди Большого зала, чтобы меня не отправляли на Слизерин? Рыдал, уткнувшись в мантию Дамблдора, и просил, чтобы меня не бросали к этим «змеям»? Я что, по-твоему, недостаточно отважен и смел, чтобы быть на Гриффиндоре?       Регулус такого совсем не ожидал и даже рот открыл от этих слов.       — Нет, нет… Я не это хотел сказать и совсем не собирался тебя обидеть… Мне только стало интересно, почему так произошло. Ведь среди Блэков уже два столетия никто не попадал на этот факультет, а я ведь это точно знаю, потому что матушка заставляла меня весь год читать все эти книги о нашей семье, — Регулус попытался улыбнуться, надеясь таким образом вызвать понимающую улыбку у Сириуса. Однако его старший брат только скрестил руки на груди и хмыкнул:       — Ну естественно. Я заметил, что ты теперь у матушки любимец. Она дрессирует тебя, как домашнее животное.       У Регулуса, словно ударом, выбило весь воздух из груди.       — Прекрати, — тихо произнес он, побледнев. — Что ты такое говоришь? Что с тобой?       — Это с тобой что? — воскликнул Сириус, сорвавшись на ноги. — У тебя совсем нет характера! Ты из шкуры пнешься, чтобы угодить матери. Весь год, видимо, зубрил эти свои книги о темной магии. Тебе и мантии, наверное, сшили сразу со слизеринскими эмблемами.       Регулус тоже вскочил на ноги, его зеленые глаза сверкали яростными искорками.       — А ты ревнуешь что ли? Злишься, потому что мать считает меня лучшим сыном, чем тебя? А если я попаду на Слизерин, то родители будут мной даже гордиться?       — Было бы о чем беспокоиться, — процедил сквозь зубы Сириус. — Однако это правда: твое место действительно среди тех лицемерных змей. На Гриффиндор тебе ни за что не попасть.       По этим словам Сириус вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Регулус опрокинул ногой шахматную доску и сел на пол, подтянув колени к груди. Он уставился взглядом в огонь в камине, а в его голове луной отдавались слова брата: «Тебе ни за что не попасть на Гриффиндор…». По иронии, Регулус потому и начал этот разговор, что хотел осторожно расспросить Сириуса и для себя оценить собственные шансы быть распределенным на Гриффиндор. Регулус даже самому себе не признавался в этом, но в глубине души мальчик тоже мечтал попасть на «львиный» факультет и все время быть вместе с братом, познакомиться с его друзьями, участвовать в их приключениях… Однако теперь это не имело смысла…       После этой ссоры они с Сириусом не разговаривали всю следующую неделю до этого дня. Прибыв на платформу 9 и 3\4, Сириус сразу отыскал Джеймса и скрылся с ним в клубах пары. Регулус тоже не хотел стоять на перроне и слушать наставления матери, поэтому решил лучше сразу сесть в поезд и занять свободное купе. За все время поездки в Хогвартс к младшему Блэку так никто и не присоединился, так что он тихо сидел и грустно глядел в окно под размеренный стук колес поезда.       ***       Кучка будущих первокурсников стояла в огромном вестибюле Хогвартского замка и с волнением ожидала, когда их, наконец, позовут в Большой зал. Регулус рассматривал песочные часы, отражавшие успеваемость студентов четырех факультетов, и размышлял, какой же из них в итоге станет его домом. Где-то рядом раздался звонкий девичий смех, резко выведший Регулуса из тяжелых размышлений. Мальчик инстинктивно повернул голову в ту сторону и замер, словно молнией поражен. В нескольких шагах от него стояла девочка с длинными белокурыми косами и огромными карими глазами, которые придавали ее лицу одновременно удивленное и уязвимое выражение. Она весело смеялась, о чем-то переговариваясь с другой девочкой. Регулус так и стоял не в состоянии отвести от нее глаз, когда вдруг кто-то позвал его из-за спины.       — Так это ты, наверное, младший Блэк?       Регулус встряхнул черноволосой головой, резко оглянулся и увидел перед собой невысокого мальчика с бледной кожей и волосами соломенного цвета, улыбавшегося ему кривоватой улыбкой.       — Да, я Регулус Блэк.       — А я Барти Крауч, — ответил мальчик и протянул ладонь для приветствия. А потом, скривившись, добавил: — Младший.       — Приятно познакомиться, — вежливо ответил Регулус и пожал руку Барти.       — Твой старший брат на Гриффиндоре, — Барти кивнул на закрытую дверь в Большой зал, — ты тоже туда собираешься?       Регулус смущенно опустил глаза и сказал:       — Ну, это же не мне решать. Куда Шляпа скажет, туда и пойду.       Их разговор прервала профессор МакГонагалл, которая, выглянув из-за дубовой двери, пригласила первокурсников войти в Большой зал. Регулус встал рядом с Барти, и сразу же отыскал взглядом недалеко перед собой светловолосую голову той звонкоголосой девочки. Войдя в Большой зал замка, с губ первокурсников сорвались приглушенные возгласы восторга. Дети крутили головами и радостно улыбались. Профессор МакГонагалл подвела их к невысокому стульчику, на котором лежала старая Сортировочная шляпа, взяла в руки список фамилий и начала церемонию.       Регулус глянул на гриффиндорский стол и отыскал взглядом среди прочих учеников своего брата. Сириус сидел возле парня в квадратных очках с каштановыми взлохмаченными волосами, наверняка являвшимся Джеймсом, и угрюмо смотрел в сторону первокурсников. Встретившись взглядом с Регулусом, Сириус быстро отвел глаза и уставился в свою пустую тарелку. Регулус вздохнул и затем посмотрел на слизеринский стол. Он сразу заметил там кузину Андромеду, которая начала учебу на последнем седьмом курсе. Она тоже смотрела туда, где стояли первокурсники, взволнованно закусив губу. Поймав взгляд Регулуса, девушка ободряюще кивнула ему и улыбнулась.       — Крауч, Барти! — назвала очередную фамилию профессор.       Новый знакомый Регулуса поднялся по ступенькам и сел на стул. Шляпа пробыла на его голове несколько секунд, а потом решительно воскликнула:       — Слизерин!       Кажется, мальчик был вполне доволен таким решением Шляпы. Он улыбнулся своей кривоватой улыбкой и сел за стол Слизерина, где его поздравили новые товарищи.       — Блэк, Регулус! — прозвучало вскоре после этого.       Регулус почувствовал, как у него сжался желудок. Он тяжело глотнул и медленно подошел к профессору МакГонагалл, которая, пристально на него посмотрев, опустила на черные кудри Регулуса Сортировочную шляпу.       — Еще один юный Блэк, хммм… — мальчик услышал в своей голове тихий голосок. — С твоим братом было нелегко, да и с тобой тоже не все так просто.       «Я не такой, как мой брат!» — пронеслось в мыслях Регулуса.       — Вот как? — произнесла Шляпа, услышав его мысли. — Не такой? А какой ты?       — Я буду лучше, чем он, — сердито ответил Регулус и решительно добавил: — Собственно, я обещал это ему самому.       — Да-да, я это вижу, и теперь мне все понятно, — задумчиво ответила Шляпа и в тот же миг закричала во весь голос:       — Слизерин!       Регулус слышал, как его сердце стучит где-то под горлом. Он на Слизерине… Мальчик пока не мог четко определить свои чувства, ему было сложно сейчас однозначно определить, в какой степени он доволен или наоборот разочарован…                   Однако, направляясь к слизеринцам, Регулус все же посмотрел туда, где за своим столом устроился Сириус. Его старший брат сидел, сжав побледневшие губы в тонкую линию, а между его черными бровями залегла глубокая морщинка, смотря, как его младший брат шагает к «змеям». Регулус отвернулся от Сириуса и надменно задрал острый подбородок. Он сел возле Андромеды, которая его тепло обняла и поприветствовала.       Тем временем церемония сортировки продолжалась. Профессор МакГонагалл, заглянув в свой свиток, назвала очередное имя:       — МакКиннон, Марлин!       Вперед вышла та самая звонкоголосая белокурая девочка, которая привлекла внимание Регулуса в вестибюле. Она села на стул, а профессор надела на ее голову Шляпу. Младший Блэк, затаив дыхание, ожидал вердикта Шляпы.       — Гриффиндор! — вскоре услышали все в зале.       Марлин с широкой улыбкой побежала к гриффиндорскому столу, где ее громко приветствовали новые товарищи. Сириус и Джеймс тоже что-то радостно кричали ей, махая руками. Наблюдая эту сцену, Регулус почувствовал, как его больно кольнуло разочарование. Еще и четверти часа не прошло с тех пор, как он попал на Слизерин, а Регулус уже успел впервые и, похоже, не в последний раз об этом пожалеть., но жребий был брошен…