Одинокая Справедливость

- Ненавижу! Я ненавижу тебя! Если бы не ты..! Это твоя вина!! - Владивенко, падает куда-то, в чёрном мраке, слышит чей-то истошный крик. До боли знакомый голос, который в такой интонации слышать приходилось впервые. Падение заканчивается, но не ужасной болью, а лишь взглядом на девушку, которая драла содранными, кровточащими пальцами и ногтями по поверхности. Изо рта, вперемешку со слюной, стекала кровь, а безумные глаза, до ужаса также знакомого синего цвета, смотрят только на Анастасию, которая не может пошевелиться. И новый, истошный, рвущий уши крик. - Это ты сделала! Ты! Это всё твоя вина!!! - Женщина открывает глаза резко, пытается понять, где находиться, что происходит. Она осматривает пространство своей квартиры, а после смотрит на обеспокоенную собаку, которая сидела рядом с кроватью, тихонько поскуливая. Блондинка садиться на кровати, чувствует, как пот стекает по всему телу, как бешено бьётся сердце, не в груди, а где-то в голове. И тот же крик, рвущий всё сознание на мелкие куски. Собака укладывает голову на бедро хозяйки, снова скулит, пытаясь успокоить. Учитель гладит животное, тихо шепчет. - Я в порядке, Элька, всё хорошо.. - После у женщины появляется желание рухнуть обратно, закрыть глаза и попытаться уснуть снова, но этот крик, который не выходит из головы, заставляет её встать с кровати, одеть на голое тело собственную рубашку, которая валялась на полу, а после выйти на кухню, откуда шёл аромат свежесваренного кофе и чего-то ещё, лёгкого, пробуждающего аппетит. Там же была другая женщина, в мятой водолазке, штанах, мешала что-то в сковородке. Но Анастасия на это внимания не обратила, подошла к холодильнику, доставая бутылку воды, а после делая несколько больших глотков. Закрыв дверь техники, она ещё немного смотрит на ту, с кем провела ночь. Не в первый раз. Далеко не в первый. - Обычно, ты даёшь дёру до моего пробуждения. Что же заставило тебя задержаться, так ещё и завтрак приготовить? - Крашенная в красный цвет Анна Гранко, улыбается, в издевательской манере, после чего подходит к блондинке, которая не была в таком же хорошем расположении духа. - Я хотела застать твоё сонное лицо и теперь об этом не жалею. Более того, мне удалось покормить твою собаку и не лишиться рук. Она очень агрессивна, сколько раз я говорила тебе сдать её в питомник? - Владивенко хмуриться, ставит бутылку на стол, после чего садиться на кожаную табуретку, скрестив руки. - Лучше я сдам тебя ментам, чем сделаю это со своей собакой. Ты же знаешь, как хорошо животные чуют человеческую гниль. Они не хотят в ней запачкаться сами и дать сделать это своим хозяивам. Элька преданная собака, которая будет рядом со мной всегда, в отличии от тебя. - Гранко это не понравилось, карие глаза блеснули, она подошла к блондинке, которая от своих слов даже на смертном одре не откажется. - Но твоя жалкая псина не сможет сделать того, что могу я, это во-первых. Во-вторых, всё прошло без сучка и задоринки, как ты просила, а платой за это стал секс, который в этот раз был слабоват. Хотя, с твоим-то стажем шлюхи.. - Звонкая пощёчина, которая прелетела преступнице моментально, как кончилась та самая большая чаша терпения, отозвалась сильной болью у обеих. - Закрой свой рот и проваливай из моей квартиры, пока я реально ментов не вызвала. - Владивенко говорит это в пол голоса, но собака, которая стояла за углом, начала лаять, поддерживая хозяйку, а после и вовсе, рыча, начала медленно наступать, с явным намерением укусить или что-нибудь отгрызть. Аня смекнула что к чему, не дура, но и осадок тоже остался. Она молча выключила электрическую плиту, пошла в коридор, а через пять минут железная дверь хлопнула. Громко и один раз. Блондинка только сейчас смогла расслабить тело, выдохнуть. Она проснулась десять минут назад, но уже чувствовала себя уставшей. Даша открывает глаза. Медленно и тяжело. Первое, что она видит, это четыре пустые бутылки вина на полу, ещё одна открытая на столе и выпитая наполовину там же. Девушка хочет лечь с бока на спину, но на маленьком диване, ей это мешает сделать Вика, которая пристороилась рядом, обнимая со спины, дыша горячим дыханием куда-то в затылок. Одно большое, тёплое одеяло на двоих, такая же подушка. Полузакрытые занавески, которые отлично справлялись с функцией не пропускать света в комнату. Рыжая смотрит на часы, которые спокойно и тихонько тикали на стене, давая понять, что механизм работает, а на циферблате стрелки показывали ровно одиннадцать утра. После, закусив губу, девушка поднимает одеяло, обнаруживает себя одетой, так ещё и видит ноги подруги. В джинсах и забавных носках с коноплёй. Бунтарка, ебана рот, ничего не скажешь. У Касильковой в голове совсем пусто, она пытается с трудом вспомнить, а что вообще произошло-то. Медленно, но верно, воспоминания начинают возвращаться. Вот они идут в магазин, Серкова о чём-то увлечённо рассказывает, пытаясь отвлечь подругу от ненужных мыслей. Вот они подходят к стенду с алколем, долго выбирают, даже спорят, но сходятся на шести бутылках. Трёх красного полусладкого и трёх белого сухого. Вопрос о том, что не много ли вина взяли две милые девочки в этот поздний вечер, даже не поднимался. На кассе круглосуточного магазина, смотрели на них, как на двух дур. Ещё бы, обе нахмуренные, явно не довольные вкусами друг друга, они ждали, пока продавщица с выпученнными глазами сначала попросит паспорт один, а видит сразу два, потом пробивает вино, просит оплату и магазин чуть ли не превращается в руины, когда две девушки, с диким писком, визгом, отталкивают друг друга от терминала, в попытке приложить карту, хотя сумма получается на тысячу двести, как бы пин-код введите, вино заберите, разборки закатывайте вне магазина, досвидания, Господи боже, что это, блять, было. До дома Касильковой шли в тяжёлом, жёстком молчании, но все шесть бутылок несла Вика, потому что мелкие любительницы кислятины не должны носить полусладкое. Парирование Даши звучало, кхм, дословно "Пошла нахуй, во мне 160 с хуем сантиметров, я не ты, палка ебаная". У подъезда бутылки были поставлены на скамейку, началось выяснение отношений, пояснение за рост и кто ты, шалупонь, вообще по жизни. Пока что, обе были злые, но трезвые как стеклышко, разборки продолжались и кончились, когда Вика пнула это самое стекло и разбила. С выпученнными глазами, как у продавщицы в магазине, бутылки были схвачены загребущими руками, а четыре ноги и два тела ломанулось в подъезд, потом на третий этаж, а дверь квартиры Дашей открывалась под безудержный мат подруги. В квартиру они попали, посидели, на друг друга поглядели и молча встали, пошли на кухню. Даша не стала церемониться, ведь к чему эта парадность, достала два стеклянных стакана, из которых самогон пить надо, а не вино. Спиртное было налито, два тяжёлых взгляда глаза в глаза, а после распитие вина на спор. Победила Даша.. Чуть не получила в глаз, когда её три бутылки были распиты и ручки потянулись к красному, которого начислялось две непочатых бутыли. Одна Викой активно допивалась. Дальше недодрака, опять выяснение отношений, но уже в пьяном угаре, после чего девушки встали и пошли в комнату, но рыжей бутылки оставшиеся были прихвачены, ибо чего добру пропадать. В итоге, Вика села на диван, смотрела как Даша пытается зубами открыть бутылку, едва держась на ногах. Через пару минут бутылка была открыта, выпита как получилось, а тушка Серковой сама по себе улеглась на диван. Касилькова, которой было мало, сначала тянула подругу за все конечности, призывала пить дальше, но брюнетка этого интузиазма не разделяла, а через пятнадцать минут вовсе уснула. От таких событий, у рыжей случился дессонанс и взрыв жопы. Она побегала по квартире, шёпотом матерясь, проблевалась, а затем вернулась в комнату и села на диван, где руки Вики её заставили лечь, а грубый, сонный голос, приказал спать. Одеяло было взято со спинки дивана, накрыло два пьяных тела, после чего в квартире бунт прекратился и наступила желанная, для соседей, тишина. И теперь, утром, вспомнив всё, у Даши было неописуемое лицо, которое выражало в себе тонну мата. Дай ей волю, за голову бы схватилась. Но эта часть ужасно болела. Полежав ещё минут десять, до девушки дошло, что в ближайшие пол часа Серкова не проснётся. Поэтому, не спящей был на всё положен болт. Она покрутилась, позволила себе уткнуться носом в чужие ключицы и снова уснуть. Воскресенье, хули, отсыпаемся.