Киноварью расписанный портрет

      Погода была неплохая, тучные серые облака рассыпались по всему небу, и лучи солнца изредка пробивались между большими скоплениями, ненадолго освещая землю, когда ветер гнал их по небу. В прогнозах и слова о дожде не было, но Кейл, наблюдая из окна, заметил, как с запада, со стороны Империи Могороу надвигались свинцовые тучи, которых хорошо видно с верхнего этажа дворца кронпринца. Они все еще были далеко, но ближе к вечеру должны уже дойти до королевства Роан. Пахнет надвигающимся хаосом. Пока еще только отголоски, но необъяснимое чувство усиливает рецепторы, словно натягивает проволоку.       Прямо перед зданием собралась небольшая группа людей, обсуждающих что-то с большим энтузиазмом. Некоторые из них держали камеры, кто-то, сжимая микрофон, озвучивал очередной репортаж, стража пристально следила за ними, стоя чуть поодаль. Не понимая, каким образом чертовым журналистам разрешили сюда прийти, Кейл с раздражением глядел на них, скрестив руки на груди. Без чужих подсказок было понятно, за кем они охотились. Прямая трансляция, которую вел королевский канал, разлетелась по всему интернету, волнуя умы всего населения королевства Роан, ведь это большое событие — у них появился свой Мастер Меча и обладатель древней силы. Сплошное расстройство и кошмарный сон для Кейла.       Уже прошло четыре дня с последнего звонка отцу, пришло время вернуться в родной город. Несомненно, Кейл привлек к себе и семье Хенитьюз ненужное внимание, теперь за ними будут пристально наблюдать, что станет основной головной болью Деруса. Наверняка сейчас он в не очень хорошем расположении духа, было даже слегка страшно приезжать домой. Отец Кейла из «Рождения героя» сильно отличался от этого. Возможно, он и был таким же любящим, но из-за семейного дела отбросил эмоции, все еще снабжая всем необходимым блудного сына, который появляется в поместье от силы раз в месяц.       После смерти жены, Дерус долгое время не мог оправиться, единственным утешением для него стал маленький Кейл. Однако, смотря на ребенка, в котором проглядывались черты лица его матери, граф Хенитьюз испытывал глубокую вину вместе с мучительной тоской. Будучи не способным смириться, он на какое-то время забросил работу, спустившись в пучину страданий. Целый год, прикладываясь к бутылке, желал забыться, не мог смотреть в сторону единственного сына, напоминавшего ему покойную жену, но знание того, что он находится рядом, все равно успокаивало. Будучи ребенком, Кейл смотрел на все это, и душа, пожираемая горечью и отчаянием, разбивалась на осколки. Ему казалось, отец совсем забыл про него, он чувствовал себя ненужным, брошенным, преданным. На замену Дерусу пришел Рон, с самого начала считавший Кейла всего лишь мелким щенком, жалким существом, но был вынужден остаться рядом по своим причинам.       Несомненно, Рок Су понимал, как трудно пришлось Кейлу и его отцу, но он не испытывал к этому ничего. Какой смысл жить прошлым, барахтаться, словно утопающий, в море чувств, которые испытывал кто-то когда-то? Пустая трата времени, ведь часто случается так, что события прошлого держат, преследуют нас еще долгое время, а порой и всю жизнь, мешая двигаться дальше, жить в настоящем и думать о будущем. Травмируя, они оставляют в душе рваные раны, отпечатываясь в сердце тяжестью и болью. Вина и сожаления тянут вниз, не дают вдохнуть полной грудью, запирают в мире собственного отчаяния, ставя на повтор воспоминания и заставляя смотреть на это снова и снова. Прошлое всегда будет рядом, так что бессмысленно им жить, все равно не убежишь и не скроешься.       — Кейл-ним, машина прибыла, пора выдвигаться, — уведомил Чхве Хан, без стука войдя в покои.       Отвернувшись от окна, Кейл взглянул на вошедшего юношу.       — Хорошо.       По пути к двери Рок Су прихватил пиджак, который великодушно прислал ему Альберу, и посмотрел назад, чтобы убедиться, что дети идут за ним. О чем-то переговариваясь, они неспешно шли следом. Раон в форме человека с двух сторон был окружен котятами, которые лениво помахивали хвостами из стороны в сторону. Чхве Хан стоял за дверью, ожидая их.       Выйдя в коридор, Кейл уже собирался повернуть в нужную сторону, но его остановил женский голос:       — Молодой господин Кейл! — Таша спешно направлялась в их сторону. — Уже уезжаете? — она остановилась прямо перед ними, держа что-то в руках.       — Да, думаю, уже пора возвращаться, нельзя злоупотреблять вашим гостеприимством, — вежливо произнес юноша.       — Что вы, мы всегда рады вас видеть нашим гостем, — с мягкой улыбкой ответила Таша. — Я пришла вам кое-что передать. Его Высочество сказал, чтобы вы берегли свои глаза.       Открыв бархатный чехол, который держала все это время в руке, женщина, с хитрой ухмылкой на лице, протянула его Кейлу. Приняв его из ее рук, он увидел внутри солнечные очки. Не совсем понимая, зачем они ему нужны, вопросительно посмотрел на Ташу, но через мгновение до него дошло, и, закатив глаза, постарался сдержать раздраженный вздох, так и рвущийся наружу.       «Вот ведь ублюдок».       — Что это? Очки? Зачем? — спросил Раон, с любопытством выглядывая из-за спины Кейла.       — Передайте Его Высочеству мою благодарность, — выдавив из себя самую добрую улыбку, произнес юноша. — Я буду бережно их хранить, и всю жизнь носить с собой, а когда буду умирать, передам следующему поколению, — на эти слова Таша весело хохотнула.       Озадаченно глядя на своего родителя, дети насторожились. Этот оскал не предвещал ничего хорошего. Стоявший рядом Чхве Хан изо всех сил старался сдержать рвущийся наружу смешок, поэтому отвернулся от всех, чтобы те не увидел его выражение лица. Все заметив и все запомнив, Кейл попрощался с Ташей и направился к лестнице, сетуя на то, что в таком современном мире никто не додумался поставить здесь лифт.       Догнав своего опекуна, Раон тихо сказал:       — Я не дам тебе умереть. Никогда.       Кейл ничего не ответил и лишь слегка потрепал мальчика по голове. Он не хотел объяснять маленькому ребенку, что все живые существа когда-нибудь умрут, и он умрет быстрее Раона, так как продолжительность жизни драконов намного превосходит человеческую. Этот пока еще маленький дракон переживет и его и Он с Хонгом. Кейл не знал, сколько живут такие люди, как Чхве Хан, но ему казалось, что жить он будет намного дольше, по итогу, оставшись один. Подумав, что было бы неплохо подарить юноше что-то на память, Кейл спустился к холлу. Рядом с дверьми, у выхода стояла охрана. Увидев пришедших, они почти одновременно поклонились. Вдруг снова послышался топот.       — Молодой господин Кейл! — к ним подбежали шестеро стражей. — Его Высочество поручил нам сопроводить вас до машины, — сказал смуглый молодой на вид парень.       — Как великодушно с его стороны, — угрюмо ответил он, надевая очки.       Двое из людей Альберу встали спереди, двое по бокам, и еще двое позади. Охранники открыли двери, выпуская всю процессию. Шум снаружи на секунду утих, а после возобновился с новой силой. Толпа ринулась навстречу к ним, парни, шедшие впереди, приняли весь удар на себя. От страха Кейл схватился за предплечье Чхве Хана, который второй рукой придержал его спереди, испугавшись, что тому стало плохо. Со всех сторон слышались возгласы.       — Господин Кейл! Как вы себя чувствуете? — было основным вопросом.       — Господин Кейл! Как называется ваша древняя сила? Какого она элемента? — крикнул самый прыткий мужчина, подобравшийся слишком близко.       — Отойдите сейчас же! Дайте пройти! — воскликнул один из личной охраны кронпринца.       «Боже, какой кошмар», — подумал Кейл, который уже начал терять терпение. До ворот оставалось пройти еще немного, а там уже можно было сесть в машину и уехать отсюда к чертовой матери.       — Молодой господин Кейл Хенитьюз, — сказал некто спокойным голосом. Вся группа остановилась, обратив на него внимание.       (Осторожно, человек, я чувствую магическую силу от этого мужчины.)       Окликнувший Кейла человек выглядел совершенно обыкновенно. На нем была черная форма без каких-либо отличительных знаков, позади стояли еще двое человек — женщина и мужчина, в той же одежде. Они явно работали вместе, но, по всей видимости, не были журналистами, как все остальные. У них не было камеры или микрофонов, все, что держал в руках их глава — это темно-серая папка, на которой было написано: «Объект ████», дело №41. Оттуда выглядывало несколько листов, но текста не видно, только кусочек фотографии. На этом фрагменте невозможно что-то разобрать, однако, Кейл все же активировал «Запись».       — Мы бы хотели с вами поговорить, — мужчина обвел взглядом присутствующих. — С глазу на глаз.       Неужели они настолько глупы, что решили привлечь внимание к своей организации, заявившись в место, которое кишит лишними ушами и глазами, заявляя, о необходимости переговорить без лишних свидетелей. Такой ход был либо ради того, чтобы поднять еще большую шумиху, либо у них больше не было выбора, кроме как подойти к нему именно сейчас. Вероятно, они даже успели догадаться, что рядом с ним всегда находится незримый защитник. Интересная тактика. У всех на виду никто не предпримет радикальных мер. Несомненно, это бы и произошло, не будь здесь мирных жителей.       Журналисты тут же навострили уши, внимательно впитывая каждое слово неизвестного человека. Стоявший рядом Чхве Хан загородил Кейла, готовый в любую секунду броситься его защищать. Эти люди были мало того, что подозрительными, они казались опасными. Интуиция Мастера Меча подсказывала ему — те являются сильными людьми.       — Я извиняюсь, но сейчас не лучшее время, — грубо произнес Чхве Хан. — Если вы не заметили, сейчас мы пытаемся уйт…       — Подожди, — Кейл остановил его. — Кто вы?       Их главный посмотрел назад, женщина, стоявшая там, порылась в кармане, через мгновение, доставая оттуда визитницу. Вытащив карточку, она протянула ее Чхве Хану, все еще стоявшему впереди, который неохотно ее принял. Обойдя его, Кейл забрал визитку из рук юноши и взглянул на нее.       «Научный центр по изучению древних сил. Империя Могороу». В этом мире так называлась Башня Алхимиков — одна из главных сил Империи.       «Вот черт», — подумал Рок Су.       Он догадывался, что привлечет всеобщее внимание, но не ожидал, что имперцы тоже им заинтересуются. Может, это не было совпадением, что он ни разу не слышал о людях, помимо Альберу, которые тоже являются обладателями древних сил? Они либо в бегах, прячась от Центра, либо уже были ими захвачены? Прожив год в этом мире, Кейл не искал тех, у кого есть древние силы. Необходимо было изучить историю и найти сведения о них. Он уже посылал Одеуса найти информацию насчет бывшей Башни Алхимиков, но все материалы были засекречены, в лаборатории никого из посторонних не пускали. Только те, кто прошел все необходимые тесты и жесткую проверку могли работать там. Еще ни разу за историю существования Башни, не было такого, чтобы происходили сливы данных, что означало наличие некой страшной тайны, скрытой за семью печатями. Тайны, которая могла погубить все государство.       Центр — это не обычная лаборатория, где всего-то безобидно исследуют древние силы, и Кейл был в этом уверен. Значит, на него теперь объявлена охота? Нужно быть аккуратнее. Это Империя, там никогда не бывает все просто так.       — Что здесь происходит? — послышался строгий, но мягкий голос. Внимание журналистов сразу переключилось на задавшего вопрос.       — Пожалуйста, позвоните нам, если захотите сотрудничать и сделать вклад в науку, — улыбнулся мужчина, затем, поклонившись, спешно откланялся.       Подумав, что, если бы не появление другого человека на сцене этого театра абсурда, члены Центра были более настойчивы, Кейл повернулся в сторону, откуда звучал голос. В сторону скопления народа направлялся светловолосый молодой парень в компании двух амбалов. Нынче опасные времена, все ходят с охраной. Конечно, чего еще ожидать, когда направляешься навестить дорогого братца в его дворец.       «Да вы издеваетесь?»       Кого он еще встретит сегодня? С помощью Раона они уже могли давно телепортироваться, но нельзя было давать хотя бы малейшего повода думать, что у Кейла есть маг или любое другое магическое существо. Он и так уже выходит за рамки «обычного» человека из семьи графа, нет необходимости притягивать еще больше внимания.       Кейлу начало казаться, что все это ненастоящее, ведь это же просто ужасно глупо. Вся эта ситуация до невозможности абсурдная. Кронпринц, журналисты, словно ищейки, люди из Центра, а теперь еще и третий принц. Сокрушительно вздохнув, юноша приготовился к очередной порции лапши на уши, лизоблюдству и трусливой любезности.       — Ваше высочество! — воскликнули присутствующие, направляя камеры в его сторону. Им всем сегодня несказанно повезло. Отсняли столько материала, что наверняка помогут поднять рейтинги каналов до небывалых высот.       Светло улыбнувшись, мальчик поднял ладонь, призывая к тишине. Толпа тут же замолкла, давая слово монаршей персоне. Удивительно, но никто не лез вперед поезда, все с нетерпением, словно надрессированные псы, виляя хвостиком, стояли и ждали чего-то, радостно заглядывая в рот «великому человеку». Кейл чуть ли ни фыркал от идиотизма этого эксцесса.       — Молодой господин Кейл только оправился от тяжелых травм, негоже его задерживать, — с укором произнес принц, показывая крайне огорченное выражение лица.       Виновато переглянувшись, журналисты посмотрели на героя, который тут же сделал вид, будто ему ужасно плохо. Тяжело дыша, облокотившись на своего помощника, он, зажмурившись, смотрел вниз, словно пытался справиться с дикой болью. Его бледное лицо, которое, к слову, всегда было таким, выглядело весьма правдоподобно, когда Кейл взглянул на наглых людей, мешающих поехать домой. Он сделал вид, что попытался выпрямиться, чтобы, якобы не показывать свои мучения, но тут же пошатнулся. Третий принц потянулся на помощь, но тот уже был подхвачен Чхве Ханом, стоявшим к нему ближе всего.       — Что вы, Ваше Высочество, со мной все в порядке, не стоит волноваться, — прохрипел Кейл.       — Что вы такое говорите?! — возмущенно воскликнул принц. — Вы же еле стоите! Дайте ему пройти! — подойдя к Кейлу с другой стороны, он взял его под локоть, помогая Чхве Хану вести его к машине. — Все свободны. Пожалуйста, идите.       Замешкавшись, люди тут же принялись извиняться и собирать свою аппаратуру, наконец-то отстав от компании Кейла, которая направилась к воротам. Всю дорогу до машины, третий принц шел рядом, и даже открыл заднюю дверцу для больного, старательно делая сочувствующее лицо, которому Рок Су ни капли не поверил. Обойдя машину, Раон сел на свободное место рядом с опекуном, котята запрыгнули внутрь и устроились поближе к нему.       — Большое вам спасибо, Ваше Высочество, — слабым голосом произнес Кейл. — Не знаю, как бы мы справились без вашей помощи, — он поклонился.       — Это было моим долгом помочь тому, кто спас нас всех во время инцидента на похоронах Его Величества, — его голос прозвучал благодарно, когда юноша кивнул головой, будто бы поклонившись в ответ.       Кейл внутренне поморщился от того, какой фальшью сквозил весь их диалог, но все же произнес с мягкой улыбкой:       — Для меня честь служить королевству Роан.       Ничего не ответив, принц лишь улыбнулся, наблюдая, как Чхве Хан, поклонившись, сел на переднее сиденье, захлопнув дверь.       — До встречи, молодой господин Кейл, — произнес пятнадцатилетний юноша. Хотя на его лице играла мягкая улыбка, глаза его сквозили холодом. Как он подыгрывал Кейлу, так и Кейл подыгрывал ему. Каждый из них понимал, что ничего хорошего от их взаимоотношений не выйдет. Они преследовали разные цели, и характеры у них были абсолютно несовместимы.       Добрый поступок, совершенный святошей-третьим-принцем было лишь частью спектакля, с целью одурачить граждан королевства, чтобы они поверили в его невинность, бескорыстность и искренность. Все же до старшего брата ему было далековато, хоть он и хорошо постарался, но еще расти и расти. Третий принц ненавидел все это. За свою еще короткую жизнь он уже смертельно устал от дворцовых игр, но хватку необходимо держать до конца.       Как только машина тронулась, улыбка с лица мальчика тут же пропала. Поднеся руку к лицу, он помассировал мышцы вокруг рта, пытаясь снять боль и напряжение. Постояв на месте еще пару секунд, даже не посмотрев вслед только что уехавшего Кейла, развернулся и пошел обратно, махнув рукой своим охранникам, подзывая к себе, даже не заметив, что все это время за ними наблюдали люди кронпринца.

***

      Природа в этом мире была действительно красива, не было почти ничего, что могло бы быть похоже на то, что было в его родном мире. Какое-то отдаленно напоминающее, но не такое же. Порой Рок Су скучал по своему миру, по улицам Кореи, его любимой еде, по своим сокомандникам… Потеряться во времени порой бывает так просто. Живешь и не замечаешь, что прошло уже так много. В какой-то момент он понял, что жизнь утекает сквозь пальцы. Она и так будет утекать, что бы ты ни делал, но для того, чтобы это было комфортно, Рок Су сделает все.       Проезжая мимо пригородных единичных домов, обвитых желтеющими ветвями плюща. Рыжего цвета добавляло закатное солнце, играющее в облаках, окрашивая их, превращая в пламя. Столицу уже заволокло тучами, и они уже намеревались доплыть и до сюда. Перед дождем солнцу нужно было напоследок покрасоваться своими длинными яркими лучами, поэтому Рок Су мысленно поставил десять из десяти, лениво высматривая очертания родного города.       Рассеянно вытащив телефон из своего кармана, даже не глядя, Кейл по памяти ткнул на нужный диалог. Что-то беспокойно маячило на периферии сознания. Больше всего его сейчас беспокоило положение дел у Одеуса. Зря он его отправил на большое задание, нужно было заменить его на Фрезию сразу.       Нет, этот чертов старик сразу бы все понял.       Возможно, он даже сразу догадался о том, что его ждет, когда соглашался на предложение Кейла о работе. В любой момент был готов расстаться с жизнью, имея в запасе план «Б», который сразу приведет к нежелательным помехам на пути к бездельничеству. В контракте, который подписал Одеус, было оговорено правило: оставаться верным семье Хенитьюз, ни при каких обстоятельствах не разглашать секретную информацию, или то, что могло бы послужить разрушением репутации семьи Хенитьюз.       Никто еще за всю историю существования подобного рода контрактов, не придерживался правил, но еще никогда не бывало такого, чтобы происходили утечки информации. Это заставляло задумываться. Не то, чтобы Хенитьюз были такими уж популярными, но именно это и помогало все время оставаться в тени, и быть незаметными, будучи в центре событий.       Зато всегда было много денег. Поэтому Кейл и не жаловался. Оставалось лишь безопасно соскочить.       Не то, чтобы Рок Су было противно заниматься этой грязной работой, ему были ни к чему лишние телодвижения. Весь прошлый год он исправно помогал отцу, даже почти лишил работы Басена. Но это все лишь для того, чтобы влиться в этот мир безопасно, проворачивать свои дела незаметно, вдали от дома и лишних глаз. Что бы он ни говорил и ни думал, но работа была очень удобной.       «Возвращайся», — отправил сообщение Кейл, сразу выключая телефон.       Уже подъезжая к стене, окружающей территорию Хенитьюз, стало темнеть. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, в последний раз блеснув лучом, будто обещая еще вернуться. Остановившись перед огромными металлическими воротами, Кейл вжал голову в плечи, представляя, что может начаться, когда они въедут внутрь. Наступил поздний вечер, но никто не собирается ложиться спать, каждый ждал возвращения своего героя. На каждой улочке горели фонари, каждый магазин и бар был открыт, радушно раскрыв свои дверцы. Весело переговариваясь, жители шли встречать своего молодого господина, переполняясь гордостью за то, что они являлись жителями именно этой территории. Стража, еще издалека заметившая машину с гербом королевской семьи, с радостью отворили ворота, пропуская их в город. Со всех сторон слышались возгласы:       — Молодой господин Серебряный Щит!       — Пф! — донеслось со стороны котят.       «Предатели», — подумал Кейл.       К счастью, окна со стороны задних сидений были затонированы, поэтому Кейла не видели, а вот Чхве Хана как раз видно было прекрасно. Однако он, совершенно не смущаясь, весело улыбался и махал ладонью маленьким деткам с черными игрушечными мечами в руках.       — Черный мечник! Папа, смотри! Это он! — громче всех крикнул мальчик лет шести, сидя на руках у своего отца.       — Да, я вижу, — со смехом ответил мужчина, поправив задравшуюся футболку сына.       Толпа людей провожала их машину до самого поместья, весело улюлюкая и приветствуя долгожданных людей, направляя на них камеры телефонов. Стоило только Чхве Хану выйти, чтобы открыть дверь, как по округе пронеслась волна возгласов, предвкушающих следующего человека. Открыв дверцу самостоятельно, Кейл нехотя вышел из салона, за ним на землю спрыгнули Он и Хонг, а после них вылез Раон, гордо поправив свой синий бархатный пиджак.       — Молодой господин Серебряный Щит! Молодой господин Раон!       «Боже…ну и бардак!»       Из дома выбежал дворецкий, заменяющий Рона — Ганс. Он суетливо и неуклюже добежал до ворот и открыл их. Забрав из багажника все вещи, бедняга тут же поторопился обратно.       — Молодой господин! Как я рад вас видеть! — затараторил дворецкий. — Вы не представляете, как сильно я волновался за вас! Прямой эфир смотрели все в нашем поместье, нам было очень страшно, когда его отключили, чтобы не показывать ошметки тел тех смертников.       Как Кейл и ожидал, этот неугомонный человек будет болтать без умолку, поэтому можно просто ненадолго отключить свои уши и мозг, чтобы не нагружать их лишней информацией. Спокойно дойдя до своей комнаты, он тут же захлопнул за собой дверь, прямо перед носом Ганса. Как только дверь была закрыта, он будто очутился в вакууме, без какого либо звука. Плюхнувшись на кровать, Кейл вдруг понял, что все это время у него болела голова. Толком ничего не сделав за день, он неимоверно устал. Его социальная батарейка была на нуле, и он понятия не имел, как ее можно восполнить.       Дети, решив, что их родителю нужно отдохнуть от их вечной энергичности, ушли по своим комнатам. Вернее, Он, на правах старшей сестры объяснила братишкам, что взрослые должны быть более выносливыми, но их опекун похож на дедушку, поэтому ему нужно больше бездельничать, чтобы экономить силы.       С трудом заставив себя не спать, Кейл переоделся в домашнюю одежду. Уже давно настало время ужина и его с минуту на минуту позовут за стол, где, скорее всего начнут выносить мозг насчет: «безопасность семьи превыше всего». Мысленно вздохнув и приготовившись к встрече со всей семьей, Кейл неспешно переоделся в самое непримечательное, что было в его шкафу. В последний раз посмотрев на себя в зеркало, он направился к двери, уже слыша, как Ганс подошел к ней с другой стороны. Не дожидаясь, когда тот постучится, открыл дверь.       — Ох, молодой господин! — испуганно воскликнул слуга, положив руку на место, где было сердце. Кейл вопросительно поднял бровь. — Простите, я думал, вы уснули, поэтому пошел вас будить.       — Идем.       — Да… да, конечно, идите за мной, — торопливо произнес мужчина, на прямых ногах развернувшись на сто восемьдесят градусов.       За все время работы в поместье Хенитьюз, Ганс многое повидал. Раньше молодой господин был весьма проблемным человеком, очень часто буянил, раскидывал повсюду бутылки от алкоголя, который он покупал в магазине неподалёку, его комната вся сплошь была ими расставлена. До недавнего времени. Примерно год назад его молодой господин стал, казалось бы, совершенно нормальным, но Ганс чувствовал нечто странное, когда находился рядом с ним. Если раньше он боялся его, потому что не хотел отхватить удар бутылкой по голове, то сейчас дворецкий просто его боялся. Кейл выглядел совершенно обычно, однако появляется непонятное чувство, возникающее, когда тот пронзительно смотрит прямо в глаза. Будто в душу заливают ледяную воду, которая окончательно там замерзает и превращается в лед, застывает в районе живота, мешает двигаться. Этот человек вызывает животный, первобытный страх, просто находясь рядом.       Идя впереди Кейла, Ганс ощущал некое давление, он боялся лишний раз сказать что-то, лишний раз обернуться. Такая внезапная перемена в характере его молодого господина заставляла задуматься. Неужели человек так резко может измениться за такой короткий промежуток времени? Его как будто подменили. Дворецкий оглянулся посмотреть на Кейла. Тот просто шел, разглядывая коридоры своего поместья, при этом глаза его не выражали никаких эмоций. Абсолютное равнодушие, словно он никогда раньше не находился здесь, не проводил все свое детство в этом доме.       Кейл, заметив чужой взгляд, посмотрел на Ганса в ответ, слегка склонив голову в бок, задавая немой вопрос, но мужчина резко повернул голову, продолжая вести его до трапезной, остановившись рядом с тяжелой на вид дверью, за которой были слышны обрывки разговоров и звяканье столовых приборов о тарелки. Вздохнув, Рок Су вошел в помещение, и разговоры тут же стихли.       Прошло уже очень много времени с тех пор, как они ели всей семьей за одним столом, поэтому некоторые чувствовали себя странно.       — Здравствуйте отец, матушка, — поздоровался Кейл, направляясь к своему месту рядом с отцом. — Здравствуй, Лили, — он легонько улыбнулся маленькой девочке, которая во все глаза таращилась на своего старшего брата, и даже выронила вилку, когда увидела улыбку на его лице.       Кейл сел за стол, кивнув брату в знак приветствия. Недоверчиво взглянув на него, Басен вздохнул и вернулся к еде.       Стол был изысканно сервирован по всем правилам этикета. Слуги уже давно подали суп, и специально для Кейла принесли вино, которое он не дал налить в бокал, предпочитая пить сразу из бутылки. Нужно же как-то поддержать имидж отброса хотя бы при семье. Сделав первый глоток, он потянулся к фруктам, которые лежали в тарелке посреди стола, выглядя при этом так, будто их поставили туда для красоты.       — Сын, мы рады, что ты, наконец, поправился, — сдержанно произнес Дерус. По нему было видно, что мужчина недоволен сложившейся ситуации. Он не смотрел Кейлу в глаза, будто разговаривал совсем не с ним.       Сорвав виноградинку, Рок Су покатал ее между пальцев, задумчиво посмотрев на сетку тоненьких зеленых жилок, пронизывающих ягоду, он отправил ее в рот.       Атмосфера становилась напряженной. Басен, сидевший напротив Кейла, выпрямил спину так, будто в его позвоночник вставили металлический стержень, все его движения были скованными, но точными, он вперил взгляд в тарелку, методично разделывая мясо, и делал вид, что вокруг него ничего не происходит. Рядом с ним, беспокойно ерзала Лили, которая переводила взгляд то на отца, то на старшего брата.       — Кейл, мы очень волновались за тебя, — начала графиня Виолан. Ее голос звучал ровно и искренне. — Не буду скрывать, это было безрассудно, но ты спас всех этих людей, я горжусь тобой, — женщина улыбнулась, когда Кейл посмотрел на нее.       — Ты был крут! — внезапно воскликнула Лили, до этого момента сидевшая молча. Она встала, оперевшись руками о стол, смотря на брата большими восхищенными глазами. — То, как ты выставил щит в последнюю минуту! Ты накрыл им всю площадь! Когда я вырасту, то стану как ты! — завершила свою речь девочка, прижав руки к груди.       — Лили, — предостерегающе произнес Дерус. Все тут же замолчали. Лицо мужчины было мрачнее ночи. — Кейл, как доешь — в мой кабинет, — он встал и вышел из помещения.       Напряженная атмосфера ушла вместе с главой семьи. Воцарилась неловкая тишина, которую прервала Виолан.       — Он понимает, что у тебя не было выбора. Все могло закончиться плохо, если бы ты не раскрыл свою древнюю силу, — женщина тоже встала из-за стола, вытерев салфеткой уголок губ.       Все ее движения были элегантными, ее манеры говорили сами за себя. Она росла в семье барона и с самого детства была приучена держать лицо, в любой ситуации оставаться леди. Для этого нужна тренировка и опыт. Виолан была еще молодой, когда окончила университет с красным дипломом, она очень умная женщина, но тратит этот ум на семью, когда могла открыть собственное дело, а не сидеть в помощниках на опасной работе, где в любой момент могут убить из жажды мести.       Самолично подписавшись на это, она обрекла себя и своих детей на вечную опасность, которая будет поджидать их всегда и везде. Что это было? Любовь? Личная выгода? Кейл не знал, да и в принципе не хотел знать, однако, не хотел, чтобы Басен и Лили пострадали. До сих пор с ними ничего не случилось, но так ли это будет и дальше? Подойдя к старшему сыну, Виолан мягко положила ладонь на его плечо.       — Ты хороший человек, и я знаю, что ты хотел как лучше, — сказав это, она пошла за своим мужем, слышны были лишь цоканье каблуков, которые становились тише, пока совсем не смолкли.       Наблюдавшие за этим Басен и Лили перевели взгляды на Кейла, который как ни в чем ни бывало, доедал свою порцию великолепного супа, собираясь переходить ко второму. Как только он попробовал эту прекрасную на вид и на вкус еду, то сразу понял, что это дело рук Бикрокса, значит, Рон вместе с сыном уже были тут.       Все это время из его головы не выходила мысль о том, где могли пропадать Раон, Он и Хонг. С тех пор, как они приехали сюда, эти дети куда-то запропастились, ничего ему не сказав. Обычно Раон никогда не упускал возможности поесть, а тут даже словом не обмолвился о еде. Сделав мысленную пометку о том, что стоит найти детей, пока они ничего не натворили, Кейл продолжил трапезу, совершенно не замечая взгляды, направленные на него.       — Брат, — позвал Басен, прочистив горло. — Это действительно было круто, — Лили согласно закивала головой, это заставило Кейла улыбнуться, что изрядно удивило брата и сестру.       — Спасибо, но я не сделал ничего особенного, — ответил юноша, положив столовые приборы на стол.       — Как это «ничего особенного»? — удивилась девочка. — Хоть папе и не понравилось, что ты обладаешь древней силой…       «Не думаю, что причина была в этом», — подумал Кейл.       — Но ты не мог ее не использовать тогда, иначе всю жизнь жалел бы об этом. Даже если остальные и не догадываются, но ты-то знаешь — на тебе лежит большая ответственность.       «Она всегда была такой умной?» — удивился Рок Су, совсем забыв про еду.       Маленькая девочка, почти не повидавшая жизни, сформировала такое зрелое мировоззрение, воспринимает мир, как взрослый человек, оценивает ситуацию с точки зрения мудрого человека. Она точно пошла в мать. Такая же умная. Из нее выросла бы прекрасная графиня, она могла бы с легкостью занять место Деруса, если бы не Басен. Кейл совсем не рассматривал свою кандидатуру на место графа территории Хенитьюз, и ни за что не собирался за нее бороться, предпочитая отсиживаться в стороне и ничего не делать. Он понимал, что если бы захотел, то Дерус с легкостью сделал бы его своим преемником, но у него имелись другие планы на жизнь.       — Я думаю, ты должен стать следующим графом, — внезапно выпалил Басен. Кейл, который успел отпить вина тут же поперхнулся.       — Что за бред? — его голос сквозил тревогой.       — Что?       Басен был в недоумении.       — Я не достоин быть главой семьи, им должен стать ты, — покачав головой, Рок Су дал понять, что это не обсуждается. Только от одной мысли об этом, у него шли мурашки по коже. И как вообще Басен догадался о чем он думает?       Нахмурившись, юноша задумчиво смотрел в пустоту. Думая о том, что незаслуженно отобрал место старшего брата, почувствовал колкий голос вины. Когда они с мамой только пришли в эту семью, Лили еще не родилась, он мечтал о старшем брате, и вот, казалось бы, его мечта сбылась, думал, что они с Кейлом будут дружны, однако, этого не случилось. Будучи маленьким мальчиком, ему было обидно, что его старший брат не уделял и капли своего внимания, вечно где-то пропадал, а когда вырос, понял, как было сложно ребенку, у которого умерла мать, принять в семью чужаков. Какое-то время он даже жалел Кейла, но это было недолго. Проходили года, они росли, вместе с этим их отношения, так и не сдвинувшиеся с мертвой точки, начали ухудшаться, всему виной было поведение брата. Помимо того, что Дерус стал приобщать того к семейному бизнесу, в силу того, что возраст уже позволял, он стал прикладываться к бутылке. Может, это было из-за невыносимого отвращения к себе, которое он испытывал, когда убивал людей, а может, из-за того, что так и не смог смириться со смертью матери. Басен не знал, но не винил его ни в чем, не ненавидел брата, и понимал причины, по которым тот так себя вел. Он все видел и знал, но ничего уже не мог сделать, было уже слишком поздно. Время, которое он тратил на бессмысленные обиды, уже утекло сквозь пальцы.       — Что ж, спасибо за еду, я пойду, — произнес Кейл, и, встав, пошел на выход.       День подходил к концу, поэтому в доме зажгли свет, но коридоры все еще оставались темными. Дом был не настолько большим, поэтому Кейл старался идти как можно медленнее. По пути к кабинету Деруса, ему попадались картины разных жанров. Остановившись перед одной из них, он задумчиво пригляделся. На картине главным элементом являлся некто огромный, которого можно было бы описать словом "божество", занимающий почти все небо в черной накидке, лицо находилось в тени, поэтому вместо него будто зияла дыра, в которой свет полностью рассеивался, поглощался, не мог пролезть внутрь. Само это существо находилось в пушистых облаках, похожих на что-то невесомое и эфемерное, призрачное. Оттуда вниз тянулись большие подобия рук, не имевшие четких очертаний, а в руках лежали крошечные люди, похожие на трупы, их конечности безжизненно свисали с ладоней этого существа. Те живые мертвецы, что уже опустились на землю, засеянную телами, поднимались с колен, кто-то взял в руки оружие, кто-то уже начал драться, пополнять кучи трупов. Реки крови, красная трава, гора вдалеке и одинокий маленький черный кот в самом углу картины, смотрящий в небо. Главная мысль была понятна, но история все еще не совсем. Кейл хотел найти название и имя художника, но картина оказалась безымянной.       — Это картина твоей матери, — произнес Дерус, внезапно появившийся позади. Кейл даже не обернулся, услышав шаги еще издалека. — Точнее, рисовала не она, просто эта была ее любимой, принесла из родного дома. Она не сказала, кто ее написал.       Мужчина подошел ближе, встав рядом с сыном, разглядывая чье-то, безусловно стоящее творение. Он знал каждую деталь, столько бессонных ночей провел рядом с ней, доводя себя до предела, вспоминая счастливые дни, проведенные с женщиной, которую когда-то полюбил. И этот сюжет картины, будто затягивал, насмехался, издевался над ним, терзал его искалеченную душу. Без всяких сомнений Дерус мог с легкостью сказать, что он ненавидел ее, ведь она была с ним в самые худшие дни в его жизни.       Но не сын. И в этом виноват он.       — Идем, — позвал Дерус, взглянув в последний раз на изрисованный холст. Кейл последовал за ним.       Вместе добравшись до кабинета, они вошли внутрь. На ходу включив свет, глава семьи подошел к столу, взял в руки графин с алкоголем и налил себе в стакан для виски, сделав глубокий вдох, залпом все выпил и повторил еще раз все действия. Наблюдавший за ним Кейл вопросительно поднял бровь. Неужели все настолько серьезно?       Повернувшись к сыну, мужчина оглядел его с ног до головы, затем вздохнул и произнес:       — Ты уволен.       Чтобы не улыбнуться от своей победы, Кейл бросил все имеющиеся у него силы. На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя в душе он ликовал. С самого начала он понимал, что нет никакого смысла противиться желанию отца в его участии в работе, нужно было заставить его самого отказаться от этой затеи. Что ж, с этим он справился, теперь он свободен от миссий, отчетов и прочей беготни, которая отвлекала его от своего плана. С этого момента он работает на себя.       — Мало ли, какая возникнет ситуация, — он потер переносицу. — Щит может понадобиться тебе, и по итогу ты раскроешь свою личность, а там и вся наша семья будет под угрозой устранения.       — Я понимаю, — ответил Кейл, опустив голову, так как все же не смог сдержать улыбки.       — Я отстраняю тебя от дел, и отныне вся информация становится для тебя секретной, — непоколебимо завершил приговор Дерус.       А вот это было проблемой. Хотя о каких проблемах может идти речь, когда у тебя есть личный дракон. Кейл абсолютно не жалел, так же абсолютно, как ему было плевать на наказание отца. Он и раньше делал что хотел, но за все ему нужно было отчитываться, так что в каком-то роде у него были связаны руки.       — И еще…       «Он что, еще не закончил?»       — Теперь вся твоя незаконная деятельность не будет прикрываться моими людьми, так что будь осторожнее. Уволен — значит, уволен, — Дерус обошел свой стол и принялся искать какие-то бумаги. — Есть еще что-то, о чем я мог не знать? — спросил он, намекая на древнюю силу, о которой Кейл умолчал.       — Есть, — без колебаний ответил юноша.       Он не собирался выкладывать своему отцу всю подноготную, поэтому молча стоял, равнодушно глядя ему в глаза. Безусловно, Дерус это понял, но он не стремился ничего у него выпытывать, ему лишь нужно было узнать есть ли у него еще древние силы, и был поражен. Он даже начал сомневаться в своем решении, но уже не мог его поменять, да и не сильно хотел. Когда ему понадобится помощь, он, несомненно, стребует ее с Кейла, а пока пусть живет своей жизнью, ведь с самого детства Дерус ему этого не позволял, заставляя работать на него. Чувствуя вину за то, как рос Кейл, мужчина понимал, что простым «извини» здесь уже ничего не исправишь, и отношение к нему не изменятся, он жалел о пропущенных годах. Жалел, что не был рядом, когда сын так в этом нуждался, жалел, что отчасти, он является причиной этой пустоты и равнодушия в глубине его глаз, которые были такого же цвета, как и у его матери.       — Я могу идти? — спросил Кейл, устав стоять на одном месте.       Дерус перевел свой ничего не выражающий взгляд на него.       — Да, конечно, — рассеянно ответил он.       Дойдя до двери, юноша остановился, услышав оклик отца:       — Кейл, ты молодец. Я горжусь тобой, — сдавленно произнес мужчина.       Ничего не ответив, Рок Су, с тяжелым сердцем, молча вышел из комнаты. Внутри него бушевало неимоверное чувство вины, которое тянуло вниз и мешало двигаться. Он чувствовал себя лжецом. Чувствовал вину за то, что занял чужое место. Чувствовал, будто украл эти слова, которые произнес Дерус у настоящего Кейла. Вместо него их должен был услышать он. Даже понимая, что Рок Су не виноват в том, что он каким-то образом оказался в этом мире, в этом теле, не мог ничего поделать с ощущением беспомощности, которое влекло за собой холодную, бесшумную злость, которая сжигала его сердце. Он не в своем мире, здесь ему не место, он не имеет права его занимать. Пройдя в свою комнату, Рок Су думал о своем положении. Даже в своем мире он был словно самозванец, пришедший из другого места. Чужак, не вписывающийся в общий поток массы, он был не нужен в общей устоявшейся системе. Тогда где его место? Зачем он нужен? Для чего он существует и почему он здесь?       Сидя на своей кровати, он равнодушно смотрел в пустоту темной комнаты. Нет смысла задаваться вопросами бытия. Он просто будет жить для себя.