Подчини меня себе

Сердце отрешённо колотится в груди, пока бледные чужие руки тянут за макушку. Это блядское чувство наслаждения, но одновременно и неприятной боли, вызывающая громкий стон. — Может скажешь хоть слово? Или ради приличия пошлешь меня нахуй? Твои сучьи стоны меня заводят, но это несравнимо с твоим голоском, – Осаму Дазай наслаждено впивается зубами в шею Накахары, кусая её, свободной рукой не переставая слегка давить на вставший член. Чуя не в силах даже сказать слово, лишь зло пинает Дазая, попадая прямо по коленной чашечке, получая лишь в ответ ублюдский смех и новый укус на шее. Их секс всегда был таким. Неважно когда, где, во сколько. Дазай любил издеваться, не оставляя ни одного места на коже Накахары, где не пробежали бы мурашки. — Ну же? Может назовешь меня хозяином, тогда ты и по правде будешь шавкой... – Осаму мечтательно приподнимает брови, чуть отстраняясь от худого тела, приподнимая лицо Чуи за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Не смей отводить взгляд. Накахара открывает глаза, взирая только на Дазая, который выглядел в этот момент, мягко говоря, ахуенно. Чуя никогда не признается, что любит именно такого Осаму Дазая. Мразоту, который издевается над ним, не давая вздохнуть без его разрешения, делать всё только так, как прикажет только он. И Накахара готов был подчиниться любому его приказу, лишь бы тот был таким постоянно. — Как прикажешь, – наконец отвечает Чуя, послушно кивая, уже зная, как сильно он отпиздит Дазая после этих всех событий. — Собачка дала голос? — издевательски протягивает Дазай, отстраняясь, садясь на бёдра Накахары, цепляя пальцами его чокер. Одним движением он принуждает Чую опереться на локти и приподняться, уткнувшись прямо в лицо Осаму. Бесцеремонно Накахара впивается в чужие губы, покусывая и облизывая их. Осаму не спешит отвечать, всё ещё держа Чую за чокер, другой поглаживая эту чёртову задницу, сжимая её кончиками пальцев. Завтра на ней сто процентов останутся следы, из-за которых будет пиздецки больно сидеть. Хотя, не только из-за них.. Не дождавшись того, пока Чуя отстранится, Дазай по хозяйски отводит руки Накахары за спину, опрокидывая того вновь на кровать, наконец прислонясь к его устам, оставляя на них кроткий поцелуй. Пары движений хватает на то, чтобы Осаму вытащил из под подушек наручники, закрепляя руки Накахары над спинкой кровати, оценивая проделанную работу. — Какая же ты всё таки сучка, — Дазай с некой грубостью разводит чужие ноги, садясь между ними. Чуя блядски стонет, пока Осаму целует внутреннюю сторону его бёдер. За слова про шавку он отхватит позже, сейчас похуй. Рывком Дазай стягивает мешающееся бельё, с улыбкой смотря на вставший член Накахары, касаясь лишь одним пальцем головки, но и этого хватило, чтобы Чуя вскрикнул и буквально начал всхлипывать от нехватки трения. — Так ты ещё и блядь, солнышко? Можешь кончить даже от одного касания к твоему члену? — Осаму с издевательством проходится по основанию члена, резко отстраняясь, вновь хватая отвернувшегося Накахару за подбородок. — Отвечай, когда тебя спрашивают. — Что я должен ответить?— шепчет пунцовый Чуя, пытаясь как-то прикрыть своё лицо, но привязанные руки и ограничение в действиях не дают ему сделать этого. — Стесняешься после того, что вытворял? Ая-яй.. — иронично усмехается Дазай, приближаясь губами у уху Накахары. — Скажи, как ты сильно хочешь того, чтобы я тебя выебал. Ублюдок. Давит на самое больное. Прекрасно же знает, что Чуя это ненавидит. Накахара слегка давится воздухом, стараясь хотя бы свести ноги вместе, но Осаму не даёт этого сделать, лишь слегка касаясь его члена, но быстро отстраняясь, с садистской улыбкой смотря, как Чуя набирает воздух в лёгкие, сдерживая громкий стон. — Боже, пожалуйста.. — Чуя сбивается, когда холодные пальцы особенно гадко ведут от основания до головки члена издевательски медленно. — Пожалуйста, заставь меня подчиниться тебе! Осаму слегка приподнимает брови, явно не ожидая услышать такую фразу. — И что в твоём понимании это значит? Накахара нервно сглатывает, пытаясь правильно формулировать свои мысли. — Я сделаю всё, как ты прикажешь... Только прошу одного, трахни меня сейчас. Осаму удовлетворённо кивает, наконец позволяя Чуе свести ноги, что хоть немного облегчает его дискомфорт. Но этого всё равно, блять, недостаточно. Дазай вытаскивает из кармана валяющихся на полу своих джинс смазку, проталкивая один палец ко входу, не сводя глаз с лица Чуи. Его разгоревшиеся глаза, пунцовое от стыда лицо – картина, достоенная руки какого-нибудь известного художника. Осаму усмехается своим мыслям, начиная двигаться пальцем, раздвигая узкие стенки, заставляя обнажённого Накахару буквально вскрикивать от каждого нового толчка. А это только первый палец. Второй проходит уже легче, да и движения двух пальцев уже более ахуенные, чем движение одного. — Не сдерживай свой голос, я хочу тебя слышать, — негромко произносит Дазай, устанавливая вновь зрительный контакт. А Чуя и не сдерживается. Его голос уже срывается на крик, ведь Дазай знал на какие точки стоит надавить, чтобы Накахара кончил только от его рук. А точнее от двух прекрасных утончённых пальчиков. Выходя из разгоревшегося юноши, Дазай нависает над лицом Чуи, аккуратно целуя его губы, надавливая на соски, вынуждая Накахару вскрикивать и извиваться, выгибая спину, как последняя шлюха. — Ты сегодня особенно чувствителен. Не представляешь, как мне это нравится. Такой узкий и невинный, как будто у тебя это первый раз. Хотя мы с тобой прекрасно знаем, что такая сучка как ты, способна и не на такое, — полушепотом говорит Дазай, на некоторых фразах, смещая руки с груди на ягодицы, звонко шлепая каждую из них. Наконец, знатно поиздевавшись над своим партнёром, Осаму повторно выдавливает смазку себе на пальцы, размазывая по своему члену. Чуя весь сжимается в ожидании, кусая губы, нервно сглатывая от каждого лишнего вздоха. — Разведи ножки и расслабься, солнце ты моё, — Дазай резко переключается на функцию заботливого партнёра, оглаживая рукой впалый живот Накахары. Чуя послушно разводит ноги, буквально сразу чувствуя, как горячий член прижимается к его входу. Дазай входит без предупреждения, но не резко, скорее с напущенной аккуратностью. Накахара выгибается в спине, подавляя в себе крик, ограничиваясь томным манящим стоном. Дазай повторно толкается, но уже сильнее сжимая талию Чуи до приятной боли. Поняв, что Накахара более менее привык, Осаму начинает двигаться в привычном темпе, может только малость сильнее. Как никак, нужно же выполнять просьбы других. Чуя всё также по блядски стонет, двигаясь бёдрами, насаживаясь на член Дазая еще сильнее. Он до пизды сильно выгибается, подавляя стоны в покусываниях губ, стесняясь даже глянуть на себя, не говоря даже про лицо партнёра. — Смотри только на меня, — Накахара жмурится, отрицательно качая головой, — Боишься, что увижу твоё сучье личико во время оргазма? — Отъебись, — поскуливает Чуя дрожащим голосом, вызывая у Дазая ещё большую улыбку. — Ну же, ты просил подчинить тебя себе, а это значит, что собачка должна делать всё, как ей прикажет хозяин. Смотри мне в глаза. Переборов себя Накахара сталкивается с теми влаственными карими глазами. Сталкивается с ужасной ухмылкой и главное с довольным лицом, так пристально наблюдали за каждой эмоцией, каждым стоном этого юноши. Ещё плюсом ко всему прибавлялись толчки. Грубые, сильные толчки, не дающие прийти в себя даже на секунду. Дазай входит грубо сильно, сильно, на несколько секунд задерживается внутри, специально направляя член на те самые точки, от которых Накахара не смог бы сдерживать ни одного стона. — Блять, Дазай.. — успевает только вскрикнуть Чуя, протягивая имя партнера, кончая себе на живот. Дазай довольно смотрит на эту картину, делая пару особо грубых толчков с наслаждением кончая внутрь. Хуй с ним. Чуя тяжело дышит, пока уставший Дазай снимает наручники с его затекших рух. Наконец Накахара наваливается на Дазая, невинно прижимаясь к нему всём телом. Осаму в ответ смотрит на того, улыбаясь, лёгкими движениями перебирая его волосы — Ты попросил подчинить себя мне. А я всегда выполняю свои обещания, Накахара Чуя.