точка бифуркации

— можешь сегодня со мной поспать?       был вечер. горел потолочный свет в спальне, пока парни меняли постельное белье. рома быстро натягивал простынь на уголки матраса, а эш совсем без энтузиазма впихивал ткань, что висела по бокам. он был заторможен и постоянно смотрел в пустоту, витал в своих мыслях. — эм, да, ладно… ха, я уже немного устал спать на диване — сказал рома, кинув быстрый взгляд из-под бровей. — прости… — эш чувствовал себя… балластом? обузой? как еще можно назвать человека, который мешается и доставляет проблемы? рома же не нанимался в няньки, в конце-то концов? на самом деле, кидрешев совсем не хотел как-то обидеть, просто говорил как есть, а эш любил накручивать себя, вот и получалось недопонимание. ему было сложно принять то, что кто-то действительно решился ему помочь и не бросить и этим кем-то оказался рома — человек, казалось бы, очень одинокий и недружелюбный на первый взгляд. так что, какими бы близкими друзьями они не были, хотелось побыстрее избавить рому от хлопот. — я могу принять ванну? у меня дома только душ… — видимо не всем повезло с такой роскошью. у ромы не было причин отказывать в просьбе. сам он тоже любил так расслабиться раз-два в неделю, брал пепельницу и стаканчик чего нибудь холодного, одним словом — отдыхал.        через закрытую дверь было слышно как набирается вода, рома ненароком подслушивал, надеясь что ничего плохого не произойдёт, ну знаете… в это время он читал в кровати, пытаясь понемногу вернуться к своей обыденной жизни и привычкам. ему было жутко неловко когда эш вышел в футболе, скрывающей боксеры, а ниже худые ноги, коленки. окинув его взглядом, он вернулся к книге, делая вид что даже не переставал думать о сюжете. как будто бы парочка ждет друг друга что бы наконец-то лечь спать. абсурд какой-то. рома мечтал провалиться сквозь землю…       эш спал справа. постельное белье было твердым и пахло порошком потому что только что то из стирки. было очень приятно лежать в чистом, наконец-то, спустя столько дней. он убедил рому что ему уже лучше и он постарается не вертеться ночью, с надеждой что вообще сможет уснуть.       он лежал на боку, смотря на ромину голую спину. перед сном хотелось немного полежать подумать. подушка впитывала воду с вымытых волос. каждый спал под своим одеялом, но как же хотелось под ромино, прижаться и разделить тепло, что бы развеять это одиночество. плечи у него были широкие, так и хотелось руку протянуть… «ну не знаю, потрогать например?» в очередной раз, эш понял что влюблен. он удостоверялся этим каждый раз, когда находил себя улыбающимся, думая о нем или каждый раз, когда видел его и слышал его голос, переставая отрицать, а принимая свою к нему симпатию. да, наверное мысли о роме были единственным что приносило ему какие-то чувства и положительные эмоции. правда… в последнее время, не всегда. он замечал что с ростом его симпатии, становилось грустнее. грустнее мечтать о нем и находится рядом, из-за мысли, от которой больно — что это полная безнадега и невзаимность. как что-то, что лежит напротив тебя, тебе так этого хочется, но взять не можешь. очень напоминало… нет. эш старался выбросить из головы такую ассоциацию.

***

       он проснулся поздно, один в постели. пол ночи не мог уснуть, но сейчас чувствовал себя лучше чем вчера. подушка рядом… она ромина, она им пахнет, черт… он подполз к ней на локтях и уткнулся лицом. глубоко вдыхал чужой запах. хотелось так заснуть. это его еще больше расстраивало.       вставать с кровати совсем не хотелось, банально не было сил и желания выходить из темной комнаты, которая за это время стала родной. он постоянно вел странный диалог с самим собой, с целью себя перевоспитать или встать на путь истинный. «как дальше быть?». самым надежным и привлекательным вариантом было вернуться к прежней жизни с наркозависимостью и не парить себе мозги всякой хуней, ведь в голове полнейшая каша последние десять дней. эш не хотелось выглядеть слабаком, но ему не доставало силы воли. таким трезвым он не был последний год точно и это чувство оказалось для него совсем забытым. «ну, не всегда же будет так грустно? я ведь просто драматизирую? иногда люди грустят, но хорошее тоже всегда приходит. как приеду домой, нужно будет срочно себя чем-то занять, вроде так бороться с навязчивыми мыслями. но блять… в мире не может существовать вещь, которая заменит мне дурь. никакая музыка, еда… путешествие не сделают меня таким же счастливым. а может мне не обязательно быть счастливым что бы жить? тогда в чем смысл… с такой апатией я долго не протяну, сорвусь сразу же, боже…». к сожалению, эш не очень хорошо рассуждал на тему жизни. он пока что не смог понять насколько она ценна. — привет — он вышел из спальни, держась за дверной проем — наверное завтра я поеду домой — он смотрел в пол и выглядел куда грустнее чем когда либо. рома помолчал пару секунд, как будто думая пришло ли время и правда его «отпустить». — да, как скажешь.       рома отвернулся и продолжил заниматься своими делами за столом, полного какими-то бумагами. что за напряжение в воздухе? почему он себя так ведет? «это что ли из-за меня?». — еще, вечером мэвис хотела приехать, ты не против? — э, нет, нет, я не против… — эш еще немного помялся в коридоре, прежде чем занял ванную комнату. то, что он видел в отражении зеркала, ему совсем не нравилось. «тошнит от тебя, уйди…».

***

       физически он себя чувствовал отлично, не считая слабости, но это, скорее всего, из-за того что практически не ел все эти дни. ментально же… мысли непрестанно кричали, поэтому он спал, что бы не думать. это у него хорошо получалось. эш из тех людей, которые уснули бы где угодно — в машине, на шумной вечеринке, в ванной; сидя, лежа — неважно, достаточно было закрыть глаза. моментами это было очень мило. например этим утром, рома проснувшись раньше, смотрел на него. «люди очень завораживающие когда спят. ты такой спокойный…». в такие моменты можно было не бояться зрительного контакта или неловкости, можно было разглядывать чужое лицо со спокойной душой. громко сказано, конечно. рома потратил на это минуты две и пошел делать себе утренний кофе, оставляя эша спокойно досыпать свои часы. так все и было.        парень не торопился сразу же возвращаться в кровать. против часовой стрелки он начал обходить комнату, рассматривая стеллажи, как и обещал. «ух ты что это? пыль? ничего себе, а это? пыль!». эш с удовольствием бы поиздевался над ромой. с таким же удовольствием он бы здесь прибрался. полки, полки, полки… стол. он захламлен. на нем старые кружки с засохшим кофе на дне, пепельница — пустая, бумажки, документы, ручки… под столом коробки. «аха, думал не найду?». эротические журналы с симпатичными девочками, диски… на стуле висел рюкзак и какая-то одежда по типу домашних футболок. дальше интересные полки с многочисленными фотоаппаратами. с маленькими и большими объективами; старинные и поновее; пленочные и цифровые. помнится, он упоминал об этом своем хобби. ах, черт, ладно. эш дошел до кровати и это кажется был знак что пара лечь.        он взял себе книжку, которая привлекла его своей яркой обложкой. кажется какая-то психология. почему бы не дать ей шанс? делать все ровно нечего, рома занят, надо как-то скоротать время. он уснул на очередные четыре часа. никто не удивлён. «почему спать днем так ахуенно?». его разбудил необычно для ромы громкий шум и приглушенный диалог. «не мог же он сам с собой говорить?»        он потянул залежавшееся тело, настраиваясь на то что ему придётся выйти в свет. «ах, да… мэвис». он вспомнил.        со скрипом открылась дверь и эш направился к кухне, жмурясь от света, что ослепил его после такой-то берлоги. оживленный разговор резко оборвался, заставляя ребят одновременно повернутся к мильхену. эмоцию мэвис было очень сложно разобрать. хоть она и знала что эш рано или поздно объявится, она выглядела встревоженной. — привет… — она так нежно это сказала. встревоженной она все не была, девушка просто хотела найти правильный подход к человеку, который пережил ад; в чьих мешках под глазами можно было утонуть. — привет… — ответил он и неловкое молчание заполнило комнату. мэвис так много хотелось сказать, но наверное это стоит приберечь на потом. рома улыбнулся одним уголком губ так ничего и не сказав и первым вернулся к делу — он что-то мыл в раковине. вновь зажурчал поток воды. — а-а, поможешь нам? мы тут карбонару готовим — мэвис приветливо улыбнулась, при этом жестикулируя ножом, что все это время у нее в руках — ты же любишь карбонару…? — ха, не уверен что пробовал… — блин! м-мы уберем оттуда мясо, да? я не знала что ты вегетарианец, пока рома не сказал, тогда бы я что нибудь другое выбрала на вечер, ведь идея была моя, но ничего, мы просто бекон не положим туда… — мэвис так разпереживалась, что начала оправдываться и тараторить без конца. это вызвало у парней улыбки, ведь она так тряслась над такими мелочами. — хах, да-да, все нормально, ты чего… — эш убедил ее что это никак его не тревожит. она выдохнула, понимая как смешно выглядела — а-э, ну так с чем там нужно было помочь? — ах, да! ты можешь поставить воду кипеть, будешь отвечать за спагетти! а рома сыр натрет. а то мне кажется что если я его поставлю резать, то он останется без пальцев и есть нам придётся огромные куски, ха.        рома самоиронично посмеялся. он мыл овощи на салат, когда эш подстроился к нему рядом чтобы наполнить кастрюлю. — можно? — спросил он. повернул кран к себе и быстро, чтобы не мешать, все сделал. ставя посуду на конфорку, он задумался как рома запомнил что он не ест мясо? это заставило его улыбнуться. ему это показалось милым, ведь, помнится, эш упомянул это очень давно в каком-то маловажном разговоре.        что он заметил, рома почти никогда не пользовался основным светом, скорее предпочитал маленькие источники света, разбросанные по квартире, так и сейчас — горели лишь лампы, спрятанные под верхними кухонными шкафами. в помещении такой плотный воздух из-за варения и жарки. приятный запах золотисто поджаренного лука, над которым ревела мэвис парами минутами ранее, нарезанные огурцы и помидоры… кажется, разыграть аппетит эша все-таки удасться. наконец-то, спустя столько дней!        эш смотрел на то, как спагетти размокают в кипящей воде, а потом перемешивал их, гипнотизируя себя водоворотом воды, снова задумываясь о чём-то, не слушая разговор. рома уже закончил. он сидел за столом перед открытой форточкой, куда выдыхал дым, и внимательно слушал рассказы мэвис про ее, так называемого, начальника с работы. кто бы мог подумать что эти двое так любили посплетничать. конечно, никто бы не превзошел эша в этом деле, но сейчас он почему-то их не слушал.       на небольшом столе едва поместилась вся посуда. тарелочка с нарезанной ветчиной все-таки была добавлена для тех, кто будет ее есть; обычный салат, заправленный оливковым маслом и сливочные спагетти, от прекрасного вкуса которых хотелось расплакаться. нужно было почаще организовывать такие ужины или обеды ведь эш хоть и обладал кулинарными навыками, для себя редко готовил что-то хорошее, особо не стараясь и ленясь тратить на себя столько времени, а рома в принципе с трудом готовил что-то, что требовало больше чем просто нарезать, пожарить или сварить. точно, подобные встречи организовывались бы с целью эксплуатировать мэвис и ее золотые ручки. шутки шутками, но она и сама была бы не против таким образом провести время со своими друзьями.        для всех троих вечер был по-особенному запоминающимся и приятным. эш очень старался не думать и не поддаваться диссоциативным мыслям, но его чрезмерное молчание в последние дни сильно привлекало внимание. ведь эш из тех, кого и под дулом пистолета не заткнешь. он много говорил, очень и, конечно же, это часто играло с ним злую шутку — сначала говоришь, потом думаешь. и из-за таких ситуаций он первоначально загонялся, ведь не хотел никого намеренно обижать, вскоре пытался научить себя фильтровать словесный поток. — эм, эш — обратилась к нему мэвис, так как последние минуты две стояла тишина, которую парень кажется даже не заметил — …поделись с нами своими мыслями. — э-э, что? зачем? — мы переживаем, потому что ты… другой — хоть она этого и не показала, но мэвис была ошарашена что эш действительно не понимает почему все это так важно — просто мы же уже взялись тебе помочь, так что мы те, кто тебя и выслушают. и это относится не только к… сейчас, а вообще. мы же друзья. я даже не представляю какого тебе, вот и хочу чтобы ты рассказал, но, конечно же, я ну буду на тебя давить если… — мне очень плохо — черт, эшу эта затея совсем не нравилась. с одной стороны так не хотелось вываливать все переживания, ведь с ними откроются страхи и недостатки, которые он с трудом закапывал в себе. тем более, он никогда не с кем таким не делился, кого вообще интересуют проблемы других? такое мировоззрение с раннего возраста вырастило в нем недоверие и боязнь быть собой. разве не легче натянуть маску похуиста? с другой стороны, он доверял роме и мэвис. может они заслуживали увидеть его настоящего? — я не знаю как быть. я боюсь что сорвусь и тогда все это будет напрасно… — он спрятался в приподнятых плечах и ковырял деревянный стол от давления, что ему нес этот разговор — я э-эм… а-а… просто я давно не был трезв и я не хочу быть, потому что мир он… — эш говорил тихо и медленно, делая паузы и запинаясь — ну, он такой скучный и серый. я без дури нихера не могу сделать! типа, она делает меня таким смелым, знаете, или вдохновляет что-то творить и мне весело, и беззаботно, а сейчас я полностью обосран и я нихуя без нее сделать не могу, и мне кажется я такое ничтожество, ничего нестоящее! и мне так, блять, грустно и страшно сейчас… я не чувствую себя собой. и я-я жутко нервный. я, блять, не знаю что вообще делать… — эш из тех, кого легко вывести на эмоции. его ресницы задрожали, а голос, характерно для него, ломался на высоких тонах. — это не так, ну, эш… — мэвис жалостливо собрала брови, смотря на него — ты не ничтожество, ты молодец, видишь какой большой шаг ты сделал и этот шаг самый важный, и, конечно, я понимаю, что он и самый сложный… н-но пожалуйста, не сдавайся сейчас. вот увидишь, что все наладится, ведь ты не один… — она не могла остановиться. была готова на колени упасть, лишь бы никогда больше не увидеть бездыханного друга, как труп холодного…        рома сидел посередине и сложив руки как наблюдатель смотрел то влево, то вправо, выслушивая обоих. он курил, переодически сбрасывая пепел в пепельницу. со стороны было не понятно какого он мнения, что и делало его отчужденным. — у тебя сейчас такой период, понимаешь? люди грустят… у них даже бывают депрессии, но это не навсегда, вот увидишь. главное не закрывайся в себе. и жизнь совсем не серая, она- — ты не понимаешь! это уже стало частью моей рутины, как привычка… я просто не могу бороться с этим и я теперь в этом даже смысла не вижу! типа, желание куда сильнее меня и даже сейчас, когда мне типа «лучше», мне все ровно охренительно хуево! причем, я даже не ебу какие таблетки пить, чтобы хотя бы с кровати встать! а в себе-то я вот таких сил не нахожу! я- — как же ты заебал — равнодушно выдал рома, делая глубокую затяжку и пронзая воздух взглядом. на эша он смотреть отказывался. — чт- — эй, ну, рома! ты что такое говоришь?! — мэвис всполошилась, боясь плохих последствий. ее глаза бегали от эша к роме, от ошарашенного лица, к абсолютно холодному. — че нахуй? — эш вцепился в края стола, прожигая рому своим яростным взглядом — вы, ебать, ахуели что ли?! раз вы тут самые умные нахуй, скажите мне, вот как мне быть, а?! вот вы нахуй не думали что раз уж я, блять, умер, значит мне было суждено сдохнуть, блять! суждено! нет, сука, вы меня воскрешать ринулись! — он встал, наваливаясь над пустыми тарелками, бранил друзей. мэвис охватил ступор от столь неблагодарных и ужасных слов. они как стрелы ранили и вызывали у нее новую серию слез — а еще, кстати, я нихуя вам не обязан рассказывать и делиться! вы меня никогда не поймете!        кажется на этом, вечеру было суждено закончится. эш закрылся в спальне, громко хлопая дверью. не известно почему он просто не убежал. рома затушил сигарету, раздавливая ее в пепельнице, а мэвис так и не могла принять случившиеся. шокировано смотрела куда-то, не моргая, громко дыша. никто не осмелился прервать тишину. вскоре рома убрал посуду со стола, оставляя ее немытой на завтра; не проронив ни слова, он ушел в ванную, закрывая дверь щелчком. девушка осталась сидеть одна в комнате, в которой, казалось бы, час назад они веселились и смеялись. слова не могли бы передать ее боль и обиду на обоих парней.        мэвис оделась, вяло застегнула куртку, стоя в темном коридоре. внутри она очень надеялась что все образуется; что эш не сбежит, не сорвётся; что они все помирятся…       она ушла, покидая поле боя. после душа, рома лег спать, а эш провел очередную бессонную ночь один на двухместной кровати.

***

      как и планировалось, сегодня эш уедет домой. — ничего не забыл? — крикнул рома с кухни, допивая утренний кофе. — нет… — эш в последний раз окинул взглядом комнату и вышел в коридор, открывая перед собой уже обутого рому, что его ждал. они ехали в тишине, только джзуо иногда говорил куда нужно было поворачивать. напряжение ощущалось в воздухе. он смотрел на город, облокотившись на окно и покусывая кутикулу большого пальца, размышлял. эту ночь он провел в раздумьях, пытаясь понять реакцию ромы и переосмыслить свое существование. сделал ли он какие нибудь выводы?        машина остановилась перед небольшим зданием, но эш не торопился выходить. он улегся на панель перед ним, тяжело выдыхая. какое-то время они просидели вот так, рома предполагал что ему есть что сказать, поэтому он приоткрыл окно, впуская свежего воздуха и закурил последнюю сигарету из своей пачки. он осматривал местность, примечая давольно заблудший район, относительно далекого от роминого дома. возле входной двери стояли несколько горшков с высохшими растениями внутри, наверное кто-то выбросил; сама дверь, кстати, была давольно симпатичного темного цвета с небольшой стеклянной вырезкой сверху. навряд ли это была дверь в квартиру, ведь вверх шли еще два этажа, но рома понятия не имел. — ах-х — эш громко выдохнул и вновь нормально уселся на сидении — ты имеешь право на меня злиться, но и я никому ничего не должен. это моя жизнь и я решу что с ней делать — роме очень хотелось сказать «у тебя бы уже не было этой жизни если бы не я с мэвис, ты, конченый», но он молчал и подавлял в себе агрессию — я правда постараюсь сделать все возможное… слышишь? прости… за все; за тот раз и синяки и нож… прости, я сам не свой был — эш смотрел на рому жалостливыми глазами. осознал, что перегнул вчера, понял что наговорил глупостей, которые даже не являлись правдой; чувствовал себя просто ужасно; не хотел оставлять их отношения натянутыми. рома, только повернув на него взгляд, сказал: — я просто не хочу тебя потерять.       искренне и спокойно. наверное это тоже можно было принять за извинение? таким образом он оправдывал свои вчерашние слова, мол «устал я твое нытье слушать». но да, не стоило его провоцировать, не стоило впутывать мэвис, но ведь все люди имеют право на эмоции? рома не исключение. главное что оба осознали свои ошибки. как только эш нашел в себе силы удержаться и не поцеловать его? сердце так быстро застучало от услышанного, но оставалось только впиться рукой в сидушку и не давать огню внутри себя разгореться. кажется, их конфликт был разрешен. — зайдешь?        оказалось что та самая красивая дверь вела в общий коридор, наверное лучше сказать подъезд, но для подъезда тут было слишком уютно и по-домашнему. имелась старая, деревянная лестница наверх, а в коридоре располагались две двери, одна из которых вела в квартиру эша. — здесь кто-нибудь еще живет? — ну знаешь, нет. это типа семейного дома, такие лет сорок назад делали. живешь всей семьей, бабушки сверху, вы снизу, типа того. у вас там задний двор и все такое… — он бубнил, в попытках открыть дверь. войдя внутрь их окатил спертый воздух, потому что квартира давно не проветривалась, еще бы. она была как ромина — односпальная с соединенными кухней и залом, но казалась просторнее. эш скучал по дому, все было так, как он и оставил. он пошел к кухонной стойке, где оставил ключи в маленьком блюдце, а рома, из вежливости, остался ждать на пороге. — эм, можешь мне помочь? — обратился эш. — да? — эм… идешь по коридору прямо, в спальне в тумбочке, что будет справа, в первом ящике там… ну, там все, что я храню, ты увидишь. можешь пожалуйста забрать?       рома разулся, наступая на пятки, направился в спальню, проходя мимо туалета, в глубь квартиры. комната была какого-то красно-оранжевого цвета из-за обоев и солнечного света что поступал из двери на балкон. как оказалось, это не просто балкон, а небольшая открытая терраса с выходом на задний двор, как и говорил эш. он был огорожен сплошной стеной, а сверху наваливались деревья, на которых уже начали появляется новые листья. внутри, кровать была не заправлена, на стенах висели листочки, картины, они так же стояли и на полу, видимо не получив почетного места. парень подметил насколько талантливо они были нарисованы. рома выдвинул нужный ящик, обнаруживая то, за чем его отправили. пакетик с травой; уже готовые косяки, сложенные в пустую сигаретную пачку; два разных пакетика крупного размера с белым порошком, один из которых был помечен розовой наклейкой; много зажигалок с узорами; презервативы; какие-то надписанные листы бумаги; пачка денег и металический контейнер, в котором лежала стеклянная трубка для курения и папиросная бумага. какая грязь… это безумно отвращало, но рома забрал все что нужно было. оглянул все вокруг, но ни сверху, ни в соседних ящиках подобного не нашел. — это все? — он вернулся к эшу. — по сути да… спасибо — кажется не соврал. он пообещал себе что если найдет что нибудь, то обязательно выкинет — спасибо за все, ром — они окатили друг друга взглядами. — я пойду тогда… завтра увидимся. будем тебя навещать, но и ты звони в случае чего… — рома взял на себя ответственность вывести эша из состояния апатии не дать ему остаться одному — черт, чуть не забыл. знаю что раньше надо было… — он протянул эшу его собственный телефон, который он забрал вначале. — хах, я даже и забыл — на экране высветились пропущенные звонки пятидневной давности, их всего-то было два, и то, от двух разных людей… кажется, его не особо искали. что теперь делать с «такими» друзьями? ладно, это проблемы на будущее — я провожу тебя до двери.       он пошел по коридору в носках чтобы открыть «красивую дверь». рома как-то странно медлил, переступая через порог, остановился и повернулся к эшу, который шатаясь, держался за дверной косяк. они уже не сердились друг на друга. сейчас рома на него смотрел донося что-то, что знают только они двое. он хотел верить что эш справиться. обнадеживающий взгляд. — можно тебя поцеловать? — выпалил эш, ведь сдерживаться ему уже было непосильно. не дождавшись ответа, он шагнул навстречу мужчине, обхватывая руками его лицо, поцеловал. чмок не больше секунды, но ее было достаточно что бы успеть ощутить чужие губы, их гладкость и влажность, теплоту. близость с предметом обожания, запах, когда их носи соприкоснулись — незабываемо. отстраняясь, эш пришел в себя, понял серьезность своего поступка. «блять, я даже не дал ему ответить! я что ли идиот?!». рома его не оттолкнул, возможно просто не успел среагировать, но сейчас он рвано моргал, сводя брови; приоткрытым ртом дышал, ведь его сердце тоже заметно забилось. — п-пока — сказал он. — пока… — эш смотрел ему вслед и как только он дошел до машины, захлопнул входную дверь. он облокотился о нее лбом, держась за дверную ручку. абсолютно ошарашен, лишен слов. мог лишь мысленно себя материть. «господи, что ж ты делаешь. ты как ему, блять, теперь в глаза будешь смотреть?!». он представил как в их следующую встречу об этом зайдет речь или может он потребует объяснения? а может он разозлиться? «это же мне придется извиняться…». да, эш мечтал сгореть дотла, превратиться в пыль и исчезнуть навсегда.        сколько раз эш хотел извиниться, но каждый раз был неподходящим. рома заметно избегал оставаться с ним наедине, поэтому таскал везде мэвис. так день за днем, неделя за неделей, эта ситуация так и не была обсуждена. стыдливо замята, она осталась тем, что никогда не предавалось огласке.       до того момента, когда…