Weakness

О чём думать, сидя в кабинете врача? Возможно, о ветре, который сдувает жалюзи, заставляя их шевелиться? Или, может, про простынь, что после осмотра перестала быть идеально заправленной? А может о чашке с давно остывшим чаем на врачебном столе? Почему бы длину пальцев на левой руке не сравнить с правой? А что мешает представить свою нереальную вселенную, где не нужно каждый месяц обследоваться, с каждым разом всё больше теряя надежду на лучший исход? Из собственных раздумий вырывает хриплый, то ли растерянный, то ли отчаявшийся голос омеги-гинеколога. — Что я могу сказать, — Врач трёт переносицу, пытаясь обдумать, как преподнести всем понятные, но столь нежелательные слова. — Чонгук, — подняв взгляд, Чон видит то же лицо, что видел в прошлом месяце, и в позапрошлом, да и все два последних года. Два ужасных года. — Всё нормально, я понимаю, Доктор Юн, — пытаясь сделать голос твёрже и увереннее, омега выдавливает из себя какую-никакую улыбку. Рука, что лежала на левой коленке, чуть сжимается, заставляя повернуть голову на девяносто градусов и столкнуться с тёплым, нежным взглядом глубоких карих глаз. Чонгук накрывает ладонь мужа, кивая. Всё в порядке. В последнее время это словосочетание всё больше мелькает в мыслях. Оно затмевает собой многое. Например, реальность. Однако, этот эффект действует на всех, кроме него самого. — Послушайте, — оторвать глаза друг от друга заставляет уже более уверенный голос старшего омеги. Врач шумно выдыхает, откладывает результаты анализов в сторону и сплетает пальцы рук в замок. — Увы, повторные анализы не внесли ничего нового в наше с Вами лечение, Господин Чон. Боюсь, шансы на Вашу беременность слишком малы. — И Чон Чонгук вновь видит этот жалеющий взгляд, выглядывающий из-под очков. — Вы не хотите рассмотреть вариант усыновления ребёнка? — Вы обследуете нас уже два года, и единственное, что Вы можете сказать, — это забрать ребёнка из детского дома?! Да вы знаете вообще… — Не дав мужу закончить свой бурный поток слов, омега Ким встаёт с места и, взяв за руку Тэхёна, тянет на выход, напоследок кинув: — Мы Вас поняли, до свидания, доктор Юн! *** — Ну и что это было? — уже сидя в машине интересуется Тэхён. — Если бы ты накричал на него, ничего бы не поменялось, — говорит спокойно омега, накрывая руку Тэхёна, и смотрит на него нежным взглядом. — Мы сами виноваты, Тэ. Это мы два года носим розовые очки и делаем вид, что всё у нас в порядке. Поэтому давай не будем портить настроение нам и людям, которые в этом не виноваты. Я и ты знаем, что мы сделали всё возможное. Нам большего и не нужно. Правда? — всё это время взгляд карих глаз был прикован к нему. Закончив, он сильнее сжал ладонь в своей руке и смотрел пытающим, долгим взглядом. Воцарилась тишина, не нарушаемая никем. Вопрос всё ещё висит в воздухе, но слишком много мыслей, чтобы ответить на него сразу. Порой нужно обдумать всё в своей голове, Тэхён и Чонгук знают это, как никто дугой. Долгий путь длиной в два года заставил их пройти через многое. Нескончаемые слёзы, панические атаки, походы к психологу и ссоры, ставшие в одно время нормой для их жизни, — все это оставило большой след в их восприятии. Весь этот путь был проделан для того, чтобы наконец снять с себя розовые очки, которые больше напоминали оковы. — Возможно, ты прав, Гук. — Первым тишину нарушает Тэхён, дыша крайне быстро: так, что чуткий слух Чонгука не пропускает ни единого чужого вдоха. — Мы сделали всё, что было в наших силах. Пора посмотреть правде в глаза. — После этих слов последовал шумный выдох. *** Лёжа в обнимку на диване, каждый думает о чём-то своём. Где-то на фоне играет не известная им музыка. Прошла неделя после последнего осмотра. Жизнь продолжалась. Всё возвращалось на круги своя, шло тихим потоком. Вот только ничего уже не будет прежним. Голова полна мыслей, и это удручает.Тэхён, ласково поглаживая омегу по плечу, вспоминает о прошлом. Как познакомился со своим омегой в университете, когда тот был на два курса старше него самого. Как сделал предложение в их первый год отношений. Помнит, как Чон был в шоке от этого. Как крепко обнял, ласково поглаживая по голове и тихо всхлипывая в плечо своего альфы. Спустя год они сыграли свадьбу. Решили не заморачиваться с местом и провести всё более просто. В этот день семь лет назад они испытали особый комфорт рядом друг с другом. Когда они произносили друг другу клятвы, он чувствовал себя окрылённым. Слушая признание в любви и видя немного влажные глаза перед собой, он пообещал себе никогда не расстраивать его. Того, кто стал для него целым Миром. — Тэ? — тихий шёпот вырывает его из мыслей. — М? — так же тихо. — Ты думал насчёт слов Доктора Юна? — Немного, — тихо, не переставая поглаживать — И… — замялся омега, — что думаешь? — Думаю, что можно попробовать. У тебя какие мысли? — Разве у нас есть другие варианты? — он садится и смотрит собеседнику прямо в глаза, — я.. я понимаю, что ты не хотел бы этого. И мне правда очень жаль, что я не могу дать нам того, что мы хотим. Я бы всё на свете отдал, чтобы забеременеть от тебя. Я правда так думаю. Наши проблемы, они.. Я виновник всего этого. И мы оба это знаем. Несмотря на это ты должен знать, что никогда не поздно. Я понимаю и, если ты захочешь, чтобы мы... — не успевает он закончить, как с его щёк аккуратно стирают слёзы. Он заплакал? Не смог сдержаться? Он даже не почувствовал этого. От собственных мыслей нервный выдох срывается с губ. — Не смей даже думать о таком. Никогда, Чон. Я люблю тебя больше жизни, Гук-и. Ты для меня единственный. Мой люимый человек, омега, друг, муж, ты всё для меня Чонгук, я никогда не думал о том, чтобы расстаться с тобой, после того как ты стал моей любовью с первого взгляда, я не смотрел ни на кого и даже не думал о том, что рядом со мной будет стоять кто-то другой. Чонгук, — зовет альфа, заставляя приподнять голову и посмотреть в его глаза, — ты лучше меня знаешь как я тебя люблю и что я тебя никогда не брошу. Омега, почувствовав, как его обнимают крепкие руки и пересаживают на свои колени, прижимается доверчиво к открытой шее альфы и пытается успокоить себя таким родным запахом. С первого дня встречи, как только тёмный шоколад заполнил его лёгкие, он не смог забыть его. Запах Тэхёна был с ним последние восемь лет его жизни. С ним многое ассоциируется. Все счастливые моменты связаны с ним. Всё связано с этим запахом. И все маленькие радости жизни, такие, как завтрак в постель, а после тёплые объятия. Как любимый малиновый торт с чаем после долгого рабочего дня. Тэхен для Чонгука синоним к слову безопасность. Он всегда так ощущался. И в тот день три года назад он ощущался точно так же. flashback В ту злополучную ночь ему стало плохо в три часа. Из крепкого сна его вырвала боль. Сильная и режущая. После пробуждения единственное, что он смог позволить себе, — кричать. Кричать так долго, сколько позволяют силы. Слёзы лились из глаз нескончаемым потоком. Казалось, скоро он в них задохнётся. Для Чонгука эти минуты были до ужаса пугающими. В попытке помочь себе у него получилось охватить низ своего живота, где болело больше всего. Дотронувшись ладонью до своей пижамы, Чон пришёл в ужас. Казалось, шок испытуемый в то мгновение, привёл в оцепенение всё его тело. Там было мокро. Настолько, что вся ткань была в жидкости. Настолько, что омега чувствовал, как она течёт по ногам. Единственное, что привело его в чувства тогда, — это Тэхён. Тэхён, проснувшись от оглушающего крика, был взволнован не меньше омеги, скрючившегося на постели. Он держал руки на животе и не мог открыть глаза из-за слёз. Единственное, что помогло Чонгуку прийти в реальность, — это запах. Он был наполнен волнением и страхом. Время было слишком ценным ресурсом для них. Именно поэтому спустя пару десятков секунд альфа смог взять себя в руки. Тихо шепча успокаивающие слова омеге, он поднял покрывало, которое до этого скрывало Чонгука, и ужаснулся, увидев кровь, уже впитавшуюся в простынь, и в ткань ночнушки омеги. На пальцах омеги была кровь. Дальше Гук помнит смутно. Помнит лишь, как пальцы, держащие его в ответ, не давали окончательно потерять сознание. В себя Чонгук пришёл к следующему вечеру. Тогда на стуле полусидя спал его альфа. Под его глазами пролегли синие мешки, демонстрируя недосып и усталость. После, его взгляд метнулся на свой живот. Он будто сдулся, как шарик. Но почему? Ещё ночью он лежал в своей кровати, со своим альфой и обнимал свой живот, пребывая на восьмом месяце беременности. Этот вопрос красным загорается в голове. Не даёт другим мыслям места. Чон пытается выпутаться из всех этих проводов, которые окутали его в своих объятиях. От этого дела его одёргивают руки. Такие знакомые. Прикасающиеся мягко и бережно. Максимально осторожно, чтобы не потревожить. — Тихо, Гу. Ложись обратно, тебе нельзя напрягать своё тело, — бережно обхватив его за оба плеча, он аккуратно помогает лечь на спину. В исходное положение. — Тэ… — почему-то трудно говорить. Получается не своим голосом и с хрипами. — Где ребёнок, Тэ? Что с ним? Альфа смотрит своими глазами в обеспокоенные глаза напротив. Молчит долго, потому что не может подобрать нужных слов. А в ответ получает долгий взгляд. Смотрящий прямо в душу и такой беззащитный. — Не молчи, пожалуйста, скажи что-нибудь, умоляю, — глаза наполняются слезами, а его запах — страхом и тревожностью. Что случилось? Почему его муж молчит? Режущая тишина, кажется продолжается, вечность. На деле же не больше минуты. Их глаза не отрываются друг от друга ни на секунду. — Наш малыш, Гук-и, наш малыш, он… — ведя по волосам и очертаниям лица омеги пытается подобрать слова альфа, — его не смогли спасти, Гу. Говорят, была патология, не замеченная на раннем сроке. Вроде Тэхён продолжает свою речь. Но Чонгуку до этого нет дела. У него заложило уши. Начала гудеть голова. Он перестал чувствовать свои руки, что до этого сильно, очень сильно сжимали ладони своей пары. Приборы вокруг начали издавать ужасный, противный звон. Это оглушает Тэхёна. В палату забегают врачи и медсёстры. А Чонгуку всё равно. Он ничего не видит. У него перед глазами лишь тьма. end of flashback С того дня и началась чёрная полоса в их жизни. Долгая реабилитация, депрессия, отсутствие аппетита, разговоры с психологом и самое важное. То, что разделило жизнь Чонгука на «до» и «после». Чон больше не сможет иметь детей. Никогда.