Weakness

Раз в месяц семьи альфы и омеги собираются на даче, которую Тэхён и Чонгук купили на собственные сбережения. За полтора года, это стало традицией. Ещё ни одна встреча не была перенесена на другой день, именно поэтому сейчас Тэхён с Чонгуком в пути в свой загородный дом. Чонгук, как истинный любитель поспать, спит на пассажирском сидении, бережно накрытый курткой альфы, пока Тэхён расслабленно ведёт машину. В субботу в восемь утра машин, выезжающих из города, мало, а февральское солнце только начинает восходить. Природа вокруг притягивает к себе взгляд. А комфортная атмосфера в машине, поддерживаемая любимыми треками альфы и его спящим мужем, лишь усиливает спокойствие. Тэхён всем сердцем любит и готов ехать так бесконечно много времени. Пустая голова, непалящие солнечные лучи, отсутствие пробок, спокойная музыка, тепло в машине и тихое сопение рядом. Для альфы такое сочетание приравнивается к раю. Дача находится всего в сорока минутах езды от города. Ввиду этого через несколько минут серая Kia K5 останавливается перед воротами одноэтажного дома с небольшим участком. — Гук-и, дорогой, — предприняв попытку разбудить омегу, Тэхён отстегивает свой ремень безопасности и наклоняется к спящему Чону. — Вставай, Гу, мы приехали, — поцелуй в щёку. — Ну Тэ... — тихо подаёт голос омега не раскрывая глаз. — Хочешь... — приблизившись к уху Гука, томно шепчет Тэхён. — Хочешь, чтобы я начал щекотать тебя? — и в доказательство этих слов шустрые руки альфы проскользнули под куртку Чонгука и начали щекотать его. — Тэ! — реакцию долго ждать не пришлось: спустя секунду машину заполнил громкий визг и смех, а вместе с ними широко открылись глаза уже не спящего Чонгука. — Прекрати, пожалуйста! Тэхён! — пытка продолжалась недолго. Всего пару минут, но этого хватило, чтобы пробудиться окончательно. — Так люблю тебя. — Прекратив все свои манипуляции, проговорил он в любимые губы и начал нежно сминать их. Чужой рот приоткрылся ему навстречу, впуская внутрь юркий язык. Руки Чона обвили шею Тэхёна, в то время как его собственные обняли Чонгука за талию. Поцелуй получился долгим и медленным. Без какого-либо подтекста. Как истинный поцелуй любящих. — И я тебя. — Оторвавшись от губ шепчет омега, не отводя взгляда своих глаз от карих. — Хотя ты очень много себе позволяешь. — Хитро щурится, всё ещё держа свои руки на его шее и облизывая губы. — Прям много? — прилетает вопрос, полный ожидания ответа. — Конечно! Ты просто негодник, — весёлым тоном оповещает Чон и целует в лоб своего мужчину. — Пойдём, негодник, нам нужно успеть прибраться до приезда родителей. — И, отстегнув ремень, Гук резво покинул машину, стараясь как можно быстрее оказаться за воротами, потому что... — Это я негодник? — доносится недовольный крик из машины. На что Чон улыбается во все тридцать два. *** Спустя три часа все уже были в сборе. В этот раз и брату Чонгука с его семьёй посчастливилось провести с ними время. Чон Хосок старше Гука на четыре года. В детстве альфа всегда был поддержкой младшего, не давал другим обижать его, помогал с уроками, которые вызывали у Чонгука сложности. Брал с собой в разные походы и проводил с ним много времени. Разница в возрасте и гендерные различия никак не повлияли на их отношения. Что уж говорить, если первая течка Чонгука началась в шестнадцать лет, когда они с братом смотрели кино у него в комнате. Омега никогда не забудет тот день из-за стыда и страха, которые он испытал тогда. Испачкав постель альфы своими выделениями, не каждый сможет после такого стойко смотреть в лицо собственному брату. Вот и Чонгук не смог. А перед первыми симптомами течки Чон был бессилен. Несмотря на то, что папа ему давно обо всём рассказал и подробно объяснил, как и что работает, к этому омега готов не был. Он помнит, как Хосок оперативно вышел из собственной комнаты и позвал папу к младшему. А после пяти дней, когда наконец отошедший от течки Чон вышел из комнаты и встретился с братом во время завтрака, появилось ярое желание сгореть со стыда. Благо после всей трапезы, когда Чонгук быстрым шагом направился в свою комнату, Хосок направился вслед за ним и сказал, что всё хорошо. Что не стоит стыдится этого. Что он, его старший брат и всегда его поймёт. А после обнял крепко, словно огромный медведь окружил своим запахом леса и поцеловал в лоб, как довольная мама своего сына. После этого случая Хосок и Чонгук стали намного ближе. Эта нерушимая связь есть и будет, Чон уверен, всегда. Сейчас же Хосок живёт в Пусане, из-за чего они встречаются редко, и именно поэтому каждый раз, встречая брата спустя несколько месяцев разлуки, Гук позволяет себе крепко обнять его, уткнуться ему в шею и прослезиться. Он просто не может сдерживать эту реакцию. Этот родной человек, который был с ним всё его детство, просто не может вызвать у него другие эмоции при встрече. Сейчас же большая семья разделилась на две «команды». Если быть точнее, на омег и альф. Альфы всей своей сплочённой командой, состоящей из Тэхёна и Хосока, играющих с шестилетним сыном второго на ковре около камина, взрослых альф Ким Хёну и Чон Меонга, эмоционально играющих в карты и активно комментирующих при этом происходящее. В свою очередь омеги собрались на кухне, дабы приготовить обед. — Я так боюсь за Мин Джу. Скоро март, и он пойдёт в школу. — Говорит омега Хосока, нарезая пекинскую капусту для салата. — Не стоит бояться. Помню, у самого было тревожное состояние, когда я отдавал Тэхёна в школу и всё порывался оставить его на семейное образование. Благо Хёну отговорил меня. — Заканчивает со смешком Лиён. — Это точно. В первый раз всегда страшно, но наш Куан очень дружелюбный мальчик. Уверен, он вольётся в коллектив и подружится с умными омежками. Он у нас очень харизматичный, правда, Гук-и? — оторвав свой взгляд от сковороды, в которой жарится свинина, говорит папа Чонгука. — Конечно. С таким мужчиной грех не подружиться. — После слов Чона комнату заполняет лёгкий смех. — Гу? — позвал Джи. — Вы были у врача в тот день? Ты так ничего и не сказал. — В этот момент все три пары глаз направились на Чонгука, из-за чего ему стало не по себе. — Да. — После минутной тишины выдал Гук, а затем продолжил: — Он осмотрел меня, и мы поговорили. — Дабы избежать этих испытывающих взглядов, омега подошёл в плотную к плите и начал перемешивать кук-су. На кухне воцарилась тишина. — И... — Первым тишину нарушает папа Тэхёна. — Что сказал доктор, мальчик мой? — подходя к Чонгуку, который всё это время стоял к ним спиной, говорит он. — Он сказал попробовать усыновить ребёнка. Потому что, — спокойно выдал омега. Видимо, два года и правда вынудили принять всю ситуацию и реагировать адекватно. — у нас не получится больше. Ни при каких обстоятельствах. — После этих слов, казалось, замер весь мир. Все на кухне замолчали, обдумывая услышанное. Лишь тиканье настенных часов нарушали этот «покой». Повернувшись к ним, Чонгук почувствовал себя слегка непривычно. Хотя это слово лишь на один процент описывает всё его состояние. Омега видел, как, то самое страшное понимание всей ситуации появилось на чужих лицах. Эмоции смешаны. Они варятся в котле чувств. Ему самому даже не понятно то, что он чувствует. Грусть, обиду, недопонимание, ярость — что из этого? Какая эмоция на данный момент преобладает? Ни одна из перечисленных. Нет ничего из этого. Каждая эмоция, каждое состояние и каждая мысль была пройдена. Что-то за первый год реабилитации, когда было банально сложно открыть глаза утром, когда не хотелось есть, когда он смотрел на Тэхёна, но простая улыбка для него была пыткой. Он забыл, что такое жизнь. На триста шестьдесят пять дней. Тогда же он познал полное состояние отрешённости. А что-то за остальные два. Когда после каждого осмотра он встречал этот надоедающий, полный жалости взгляд. Который означал: не сегодня, Чонгук, твоя улыбка сегодня не появится. Заученные жесты и текста сопровождали его все эти мучительные три года. У меня всё хорошо, говорила его дежурная улыбка. Я всё понимаю, твердили его ледяные руки. Я спокоен, передавали опухшие от слёз глаза. Мы справимся, укрепляли крепкими объятиями смысл слов. Именно поэтому сейчас осталась лишь одно чувство. Спокойствие. С размером в океан. Он всегда считал, что день окончательного отрицательного кивка доктора в его кабинете станет последним его днём в этой жизни. Но в реальности... Всё по-другому. Это решение помогло ему начать жить, а не закончить. После того, как ему озвучили то, что он сам боялся произнести вслух, стало легче жить. Ощущение, будто тонна груза спала с плеч. Будто конечная остановка этой истории наконец достигла его. И сейчас, стоя и смотря на эти шокированные лица, он может сказать одно. Это того стоило. Весь пройденный путь стоил этого умиротворённого состояния. Состояния полного принятия себя. Такого, какой он есть. В мысли омеги ворвался спокойный папин голос, который прошептал ему что-то на ухо, правда он ничего не услышал. Родные руки, казалось появившиеся словно из ниоткуда, обняли крепко. Слова были излишни. Бережные прикосновения к его спине и мягкие руки в волосах, что пропускали меж пальцев смоляные чёрные пряди, были на шаг выше всего. — Всё хорошо, мой мальчик. — Со стороны раздался второй голос. — Вы осчастливите ребёнка, который нуждается в вас очень сильно. Покажете ему другой мир и станете ему хорошими родителями. Вы исправите ошибку того, кто совершил её, оставив некое чудо без защиты. Ты и Тэхён станете отличными родителями, Гук-и. — Чонгук, оторвавшись от своего родителя, поднял глаза на второго взрослого омегу. Папа Тэхёна смотрел на него горящими родительскими глазами, в которых плескалась любовь. Её было слишком много. Ещё немного, и её можно было ощутить и потрогать. Ответив на крепкие объятия своего хёна, он решил попытаться вернуть атмосферу, что была до душещипательного разговора. Именно поэтому, подняв свои глаза на двух слишком близких ему людей, он слегка улыбнулся, давая понять, что всё так и будет. Без слов. Они ни к чему. — Ты чего плачешь сидишь? — посмотрев на третьего омегу, что всё это время молча сидел и не издавал никаких признаков жизни, выдал Чонгук. — Дурашка, тебе нельзя нервничать. Пойдём умоемся. — Обняв одной рукой за плечо беременного Джи, он отвёл его в ванную. *** Уже вечером, когда наполненный событиями день пришёл к своему завершению, наступило время сна. Так как посещать этот дом — традиция, то у каждой пары уже есть свой излюбленный уголок. Поэтому с расселением проблем не возникло. Родители расположились в самых дальних комнатах, находящихся в конце коридора. Хосок с Джи легли в гостиной. А Куан вместе со своими дедушками, ведь: «Хочу спать с вами. У вас кровать больше, и я лягу по середине». В такие моменты у этого хитрого не по годам мальчика глазки становятся больше, а блестеть они начинают намного ярче. Губы же собираются в милый, маленький бантик. И Чонгуку каждый раз хочется укусить его за эту пухлую щёку, ведь он такой милый. Что же касается их двоих, то они будут спать в своей спальне. В отличие от всего дома, эту комнату они обустраивали самостоятельно. Чтобы было красиво и стильно, они обговаривали стиль дачи с дизайнером. С ним выбирали каждую деталь и подбирали разные варианты. А собственное ложе что Гук, что Тэхён решили оставить на собственный выбор. Посчитав, что так будет лучше. Именно поэтому стиль их комнаты отличается от других. Во всём доме светлые стены и пол. В их комнате стены тёмно-синие, а пол с жёлтым отливом, в отличие от остальных комнат с белым паркетом. Шторы в цвет стен и белая мебель. Её супруги выбирали очень долго. Тэхён хотел купить самую удобную для них, Чонгук же следил за красотой изделия. Добавить жёлтый цвет изначально спланировано не было. Просто так получилось. Оказывается, у альфы много любимых вещей этого цвета. На Чонгуке лежала самая ответственная часть: нужно было добавить уюта в комнату. Его он внёс с помощью большого количества подушек, пледа на кровати и различных приятных носу фруктовых ароматов. Переодевшись в сменную одежду и проскользнув под тёплое одеяло, Тэхён смотрел на то, как копошился его муж в поисках чего-то.