Не знаю

Когда Чимин и Юнги поссорились и перестали друг с другом разговаривать, Тэхен оказался немного в шоке. Дело в том, что эти двое никогда не ссорятся. Они буквально живут в мире и гармонии, а тут скандал. Ну, как скандал, жалкая пародия. Эта парочка даже поссориться нормально не смогла. Тэхен не удивился бы, если бы узнал, что они сели на кухне, написали свои претензии и обговорили их. Но нет. Этого не произошло. К удивлению. Они нахамили друг другу и гордо разошлись по местам. Юнги к Хосоку. Чимин к Тэхену. А то, что все они в одной квартире, никого не волновало. Итог: Пак и Мин не разговаривают, а Чон и Ким охуевают, говоря простым языком. Поссорились-то из-за ерунды. Чимин — великий спасатель всех животных — притащил домой кота, а Мину об этом ничего не сказал. Юнги такая политика зацепила: — Почему нельзя было со мной это обсудить? Мы вообще-то вместе, живём, — его голос, несмотря на попытку смягчить интонацию, напряжённо прозвучал в притихшей компании. — А что бы это изменило? — резонно спросил Пак. Юнги обиделся и больше не говорил ничего. Чимин обиделся в ответ. Тэхен понимает Мина. Это обидно, когда с твоим мнением не считаются. Пака он понять не может, поэтому смотрит на друга вопросительно. — Ну да, да, я немного перегнул палку. Но вообще-то он сам виноват. Этот котенок мой подарок ему на нашу годовщину, а он забыл про неё, поэтому и не понял ничего. Ким кивнул и попытался сдержать свой смех, но тот предательски вырвался. В другой комнате квартиры одновременно  с ним прозвучал громкий смех Хосока. — Хватит ржать, это не смешно, — буркнул Пак, насупившись. Тэхен рассматривал надувшегося Пака, а в его голове звучал только один вопрос: «Серьёзно?». Он все не мог понять, почему дома они не поссорились, а тут сорвались друг на друга, а если учесть тот факт, что Юнги не любит выносить отношения на всеобщее обозрение, так вообще это удивительно и странно. Через время размышлений об отсутствии логики и друзей, Тэхен в голове воссоздал модель событий. Пак, по любому рассчитывал сделать сюрприз, а Юнги в, силу своей вредности, проигнорировал его и сделал вид, что ничего не увидел. А на самом деле просто обиделся. Ссориться, когда кто-то молчит, а кто-то хотел не выдавать сюрприз — затруднительно, поэтому на вопрос Кима: «Как прошёл день?», — сначала сорвался Чимин: — Прекрасно, — настолько большую порцию сарказма Юнги выдержать не смог, поэтому сорвался тоже: — А что какие-то проблемы, "милый"? — яд в голосе Мина пропитал кажется всю дружелюбную атмосферу, которая царила буквально минуту назад. Этот же яд отравил Чимина, и они стали ссориться. Тэхен кивнул мысленно своей теории и продолжил угорать с друга. А спустя некоторое время решил воссоединить компанию, чтобы продолжить веселиться, но уже на пару с Чоном. Он вытащил Хосока и Юнги в гостиную, дабы дуэтом «КимЧон» угорать с друзей. Мин на них смотрел равнодушно, но что-то в его глазах твердило жестокой мести. Чимин же пожирал их горящими гневом глазами. — Ладно, давайте хоть сыграем, что ли. У нас тут как раз отличная обстановка, — предложил Тэхен, отдышавшись после смеха. — Только не в молчанку, а то мы с тобой проиграем, — проговорил Хосок и вызвал этим ещё одну волну гогота. Юнги закатил глаза, но не смог сдержать лёгкой улыбки. Он пересекся взглядом в чистыми и смеющимися глазами Чимина, но не стал перерывать зрительный контакт. Ему надоело молчать, и вообще Мин устал от обиды хотел уже мириться. — Давайте, раз тут все любят поговорить, поиграем в одну простую игру. Вам вопрос, вы ответ, не хотите отвечать пьёте шот соджу. Идёт? Чимин предчувствовал какую-то ерунду. Он знал, что сейчас что-то будет. Не обязательно постыдное, они уже вышли из того возраста, когда хотели друг друга опозорить, но что-то идиотское точно. А еще он прекрасно понимал, что все это какой-то план Тэхена. — Итак, начнём с самого старшего, — Хосок ухмыльнулся и посмотрел на Юнги. Этот взгляд не обещал ничего хорошего Мину. У него есть только две темы, на которые разговаривать он не любит: чувства и чувства к Чимину. И Чон это знает. — Какого числа у вас с Чимином годовщина? — Тэхен задал вопрос первым, перебивая Хосока. — Сегодня, — пожал плечами равнодушно Мин. А Чимин в этот момент захотел его придушить. Знает же зараза, чего тогда выделывался весь день? — Что тебя раздражает в Паке? — Хосок задал вопрос, заранее зная, что Юнги отвечать не станет. Но Мин ответил все так же спокойно: — То, что он делает мне сюрпризы, хотя знает, что мне приятнее получить подарок из его рук, а не наткнуться на него, как на непонятно что, — Юнги договорил и выпил шот. Тэхен хотел сказать, что это против правил, но передумал. — Итак, теперь ты, Хосок? — Юнги ухмыльнулся, а Чон сглотнул и бросил быстрый взгляд на Тэхена. — В кого ты влюблен? Хосок ожидал нечто подобное, но такой подставы от друга не ожидал. Он выпил шот с явным разочарованием в Мине. Тот лишь ухмыльнулся в ответ на это. — Мы знаем твоего возлюбленного или возлюбленную? — Чимин наклонил набок голову и смотрел, хитро сверкая глазами. Хосок снова выпил шот и снова почувствовал, что его подставили. — У меня нет вопросов, — как-то заторможено и тихо проговорил Тэхен. — Тогда перейдём к Чимину, — сказал Хосок, который все ещё не смог отойти от ощущения предательства. Пак спокойно осмотрел присутствующих и приготовился слушать. — Что тебе не нравится в Юнги? — Вы повторяетесь, господа, — Пак выпил шот вместо ответа. — Хорошо, тогда пойдём от обратного. Что тебе нравится в Юнги? — Не знаю, — Чимин пожал плечами. Он мог бы снова выпить, чтобы не отвечать, но алкоголь и так уже охватывал его сознание, ещё один шот превратит Пака в кучу мышц, не способных двигаться, а этого не хотелось. Юнги посмотрел на него потускневшим взглядом. Он не знал, как реагировать на такую фразу, то ли она - подтверждение того, что он нравится весь без остатка, то ли немой вопрос, мол: «Сам не понимаю, что я в нем нашёл?». Тэхен посмотрел на них по очереди и вот сейчас оказался в шоке снова. Повисла тяжелая тишина. Ким почувствовал, как напряжение начало расти. Но всем на помощь пришёл Хосок, которому, видимо, ничего уже не страшно: — Нет, ну ты либо пей шот, либо отвечай. А то ни бэ ни мэ, как это понять вообще? — Да как я на него отвечу-то? Разве могу выделить что-то одно? Мне нравится его нос, волосы, глаза, кожа, пальцы, ноги,  ключицы, улыбка, голос, смех. Нравится его ворчливость, нравится то, что он мёрзнет постоянно, поэтому лезет обниматься, хотя и говорит, что не любит тактильный контакт. Нравится всё. Впрочем, так же как и бесит, порою, всё. Как вообще на этот вопрос можно ответить? — пробормотал Пак быстро, его никто даже понять не смог. Никто кроме Юнги, который покраснел и смутился после таких слов. Ему очень хотелось обнять  Чимина, который смотрел прямо в его глаза ласковым и нежным взглядом. Но Мин не смог заставить свое тело подчиниться своим желаниям, поэтому  остался на месте. Пак сам пересел к нему. За два года их отношений он научился считывать любые мелкие эмоции и желания с незаметных жестов Юнги, этот раз не стал исключением. Мин пошевелился так, словно хотел встать, но передумал, поэтому Пак сам подошёл к нему. Рука Юнги лежала рядом с рукой Чимина и обычно сжатые в кулак пальцы были расслаблены и раскрыты. Пак переплел свои пальцы с миновыми. До его слуха донёсся облегчённый вздох, и это вызвало улыбку уголками губ. Слова не нужны. Стена обиды между ними рухнула, оба это ощутили на каком-то даже не ментальном, а  тактильном уровне.  Дышать стало легче. Тэхен и Хосок переглянулись. В их глазах появилось озорство, но оно сразу же сменилось смущением. - Ладно, вам двоим нужно разобраться в своей передружбе недоотношениях, а нам пора домой, — сказал Юнги, потягиваясь. — В конце концов, нас ждёт кот. — Ну или мы можем задать вопросы Тэхену. — Нет, — в один голос воскликнули Хосок и Тэхен. Чимин улыбнулся кивнул. Он словил испуганный взгляд Тэхена, но кроме ухмылки Ким ничего вызвать не смог, поэтому ему пришлось отвернуться в деланной обиде на друга.

***

Дом их встретил гробовой тишиной. Оба напряглись. Они думали, что котенок, как минимум, будет мяукать и, как максимум, носиться по всей квартире, но никаких признаков жизни на слух обнаружить не удавалось. Юнги скинул обувь и первым прошёл в глубь квартиры. Он прошёл в кухню, но на ней котёнка не было. Даже еда была не тронута мелким созданием. В спальне также его не было. Тревога закралась в сердце Мина. Он хоть и не подал виду, но кот ему понравился. Сзади раздались шаги Чимина. Он положил подбородок на плечо Юнги. — Ты хотел, чтобы я подарил тебе его лично? — шёпотом произнёс Пак на ухо. Юнги кивнул, ответить он не смог из-за мурашек, которые покрыли все его тело. — С праздником, Юнги~я, — Чимин поцеловал его в изгиб шеи и развернул аккуратно. В его руках лежал маленький белоснежный комочек. Комочек мурчал, и Мин улыбнулся ему. Он ткнул пальцем в нос котёнку и погладил его между ушей. — Он как пушинка. Мягкий. Чимин любовался нежностью, отразившейся в чертах Мина. Он знал, что Юнги хотел завести какую-нибудь живность и часто смотрел видео на ютуб с котятами. Однако сначала Пак  не думал дарить животное, потому что хотел  обсудить это с Юнги, но котёнок сам его нашёл. Чимин стоял на остановке в ожидании автобуса, когда белое чудо напало на его шнурок на кроссовках. Правда, тогда он был серым, а не белым, но это не важно. Важно то, что Мину понравилось маленькое чудо. — Как мы его назовём? — Юнги наклонил голову на бок. — Хм, не знаю. Беляш? — Потому что белый? — смешок сорвался с губ Мина. — Да. Юнги  улыбался, его взгляд возвращался к котёнку. Оторвать от него глаза Мин не мог, но вспомнил про свой подарок и покраснел едва заметно и посмотрел в глаза Паку. — Я тут подумал. Мы слишком долго встречаемся так, что может нам уже пора идти дальше? — Юнги полез рукой в карман и опустил взгляд вниз, поэтому не заметил, как страх отразился в миндальных глазах. Чимин замер, его сердце забилось в тревоге. Наконец Мин вытянул небольшую коробочку глубокого синего цвета. — Ты станешь моим мужем? — Ты дурак? — Чимин растерялся. — Зачем так пугать? И да, да я хочу стать твоим мужем. Мин улыбнулся и достал чуть подрагивающими пальцами детское кольцо. Чимин рассмеялся, но руку протянул. — Почему детское? — Пак рассматривал желтое колечко с розовым пионом. — Потому что оно милое. — Юнги улыбнулся, обнажая десны. Его глаза ярко сияли, а на их дне теплились нежность и спокойствие. Мин хочет в следующую годовщину уехать  в Америку, где они смогут заключить настоящий брак. Сейчас ему просто захотелось повеселить возлюбленного, хоть и страх от мысли, что Паку это не понравится, закрался в душу. Однако глаза Чимина сияют весельем и радостью, а не разочарованием. Он надел  розовое колечко с китайской розой на палец Юнги и поднял на него счастливый взгляд. Мин смотрел на него, чуть наклонив на бок голову так, словно он эксперименты проводит и следит за тем, как проходит опыт. Такой взгляд всегда смущал Чимина. Он чувствовал себя слабым перед ним.   — Спасибо, — Чимин опустил котенка на пол и притянул мужа для поцелуя. Мин расположил руку на талии Пака и прижал его к себе. Юнги целуется немного лениво, но от этого не менее чувственно.  Он без спешки, медленно, словно пытается распробовать вкус, посасывает сначала нижнюю, потом верхнюю губу, заставляя сердце Пака ускорять ритм. А Чимин стонет от этого еле слышно. Пак почувствовал, как Мин улыбается, и возмутился, потому что улыбаться в поцелуй запрещено едва ли не законом, и укусил  нижнюю губу возлюбленного, после чего сразу  же зализал мелкую ранку. Чимин плавился в таких родных руках. Он опустил свои ладони на плечи Мина и стал гладить основание шеи большими пальцами. Лёгкие начали гореть от недостатка кислорода, и Пак отстранился с мутным, расфокусированным взглядом. Но стоило только сделать вдох, как он сам же снова приник к губам Мина для ещё одного поцелуя. Чимин целовал со всей страстью, что захватила в один миг его сердце. Стоило Юнги приоткрыть рот, как он сразу же проник в него юрким язычком. Провел им по ряду зубов и соединил в один узел свой язык с языком Мина. Чимин отстранился, а Юнги поцелуями собрал слюну, которая осталась на подбородке после поцелуя. Мин стал выцеловать его шею и линию челюсти, возбуждение, которое и так накатило волной, полностью захватило разум. Чимин потянул Мина на кровать  и чуть не упал, споткнувшись о ножку стула, стоявшего позади него, но Юнги прижал его к себе, уберегая от падения. — Моё ж ты недоразумение, — улыбнулся Мин. Несмотря на страсть в глазах, нежность все равно отражалась в каждой черте лица Юнги. Пак не обратил внимания на замечание. Он потянул футболку Мина вверх, чтобы избавиться от ненужной вещи. И его взгляд наполнился желанием и каким-то детским восторгом от вида бледной, молочной кожи и тонких, эстетичных ключиц. Наконец он  дошел до кровати и упал  на неё спиной, чему несказанно обрадовался и притянул Мина ближе, чтобы оставить поцелуй на кончике носа и несильно укусить шею. Часто Пак испытывал желание кусать Юнги или вообще съесть его. Ему хотелось покрыть каждый миллиметр кожи своего парня маленькими укусами. Не чтобы все знали, кому принадлежит душа и тело этого человека (это заметно и так), а чтобы просто насладиться запахом и вкусом Мина, как бы это не звучало. Юнги стащил с него одежду быстрыми движениями и восхищённо  смотрел на тело Чимина. — Мы встречаемся два года, хватит рассматривать, ты видишь меня ежедневно. — Отстань, — буркнул Мин и заткнул Пака поцелуем. Ему хотелось ответить что-то в стиле: «Я никогда не насмотрюсь», — но он не смог бы нормально сформулировать свои мысли, когда перед его глазами изящное, не скрытое одеждой тело Чимина. Слабый свет, который лился из коридора, не позволял увидеть каждую мелкую деталь, но Юнги помнит их все наизусть. Он провел кончиками пальцев по ребрам, словно пересчитывая их, и обвел маленькую родинку. Юнги поцеловал ключицы Чимина и стал опускаться поцелуями вниз. Он проложил своеобразную дорожку к груди Пака и подул на сосок после чего, поигрался с ним языком. Чимин застонал, его почти трясло от желания, ему хотелось прижать Юнги близко-близко, чтобы кожа к коже, и тереться о него. Но Мин прервал пьяные похотью мысли повторением такой же махинации с другим соском. Пак чувствовал прикосновения влажных губ на своем теле, и это медленно сводило его с ума. Юнги чуть покусывал чувствительную, медовую кожу и зацеловывал каждый укус. Чимин плавился, сгорал от каждого прикосновения. Ему хотелось ощущать больше, хотелось касаться Мина в ответ, но Юнги буквально парализовал его своей лаской. Поднять руку, чтобы притянуть к себе или провести кончиками пальцев по изящным изгибам тела Мина, казалось чем-то нереальным. Все, что мог делать Чимин — это стонать и ластиться к рукам и губам Мина, который наслаждался высокими стонами  и под их аккомпанемент прокладывал дорожку из  поцелуев и укусов ниже. Юнги стал буквально вылизывать кубики пресса Пака, пуская дрожь по любимому телу. Оказавшись лицом между раздвинутых ног мужа, Мин  провел языком по члену Пака. Чимин закусил губу, чтобы хоть немного приглушить стоны. Так уж вышло, что он слишком чувствительный, поэтому каждое касание заставляло стонать, а когда дело доходит до минета, тогда Пак вообще практически с ума сходит от наслаждения и стонет так громко, что соседи могут услышать.  Однако хитрость не удалась, и как только Мин  взял член Чимина в рот и стал сосать его, Пак сорвался на очередную порцию звонких, громких стонов, переходящих в крик. Он хотел  толкнуться бёдрами вперёд, но все его  попытки прервали руки мужа, которые крепко держали тело Пака  в одном положении. Чимин упустил тот момент, когда в руках возлюбленного оказалась смазка, поэтому проникновение в него одним пальцем стало неожиданностью. Он вскрикнул. Не от боли, потому что  Юнги  растягивает всегда медленно, осторожно, скрашивая неприятные ощущения поцелуями или минетом, а от наслаждения прострелившего его тело. Мин хищно облизнулся и продолжил  уже двумя пальцами работать в том направлении, беспроигрышно толкаясь в простату и тем самым выбивая громкие стоны, перемешанные со своим именем. — Я готов, войди уже в меня, а, хватит издеваться, — Чимин  не выдержал. Ему хотелось слиться с Юнги. Почувствовать его внутри. Стать с ним одним целым, как бы это ни звучало. Он посмотрел в тёмные глаза возлюбленного и словил его усмешку. Юнги заменил пальцы языком.  Он  толкался как можно глубже, гладил стенки, вылизывал их, едва не мурча от удовольствия. Чимин проклинал сладкую пытку и бесконечно стонал охрипшим голосом имя возлюбленного. Юнги вошёл в него одним толчком и замер. Он посмотрел в глаза Пака, чтобы найти там отголосок боли и предотвратить её. — Юнги, твою мать, я не хрустальный, хватит осторожничать, — перешёл на ругательство Чимин и  подавился воздухом, когда Мин всё-таки стал наращивать темп. Юнги двигался в нем немного грубыми, резкими движениями худых бёдер,  вбивал Пака в кровать. Чимин обвил его талию ногами и прижал к себе. Он нашёл ладонь Мина и переплёл их пальцы. Юнги буквально впился в руку Чимина, сжимая её с силой, но аккуратно так, чтобы не оставить ран. Пак вслушивался в  тихие стоны Юнги, которые раздавались у него над ухом, и наслаждался ими. Он поцеловал тонкую кожу за ухом возлюбленного и прикусил мочку его уха. Чимин водил ладонями по  горячей, вспотевшей спине Юнги.  Контраст страсти и нежности сводил его с ума. Ему хотелось целовать нежную кожу под линией челюсти и кусать её одновременно, хотелось расцарапать спину, но в то же время ласково пересчитывать ребра кончиками пальцев. Оргазм настиг внезапно, Чимин выгнулся в спине, прижавшись к Мину ещё ближе, и обвил его всем своим телом, по которому прошлась дрожь Юнги. Мин вышел из него и кончил себе в руку. Он достал влажные салфетки и вытер сперму со своей руки и с живота Чимина. Юнги лёг рядом с возлюбленным, в полной готовности погрузиться в сон. Его слипающиеся глаза  столкнулись с теплым взглядом Чимина, который ласково улыбался ему. Пак провел кончиками пальцев по линии челюсти и скуле Мина. — Не смей засыпать, сначала ванна, потом сон, — шутя, погрозил Пак. — Отстань, — слабо улыбнулся Мин, его уже встречало царство Морфея. Но Пак, в отличие от Юнги, после секса не хочет спать, у него энергия со всех щелей лезет, поэтому сон Мину не грозит точно.Чимин встал, набрал полную ванну воды, добавил какую-то пахучую дрянь и поднял на руки сонного Мина, чтобы отнести его в ванну. Юнги проснулся, когда почувствовал воду вместо тёплых, нежных рук. Он фыркнул раздражённо, чем вызвал тихий смех Чимина, и демонстративно  надул губы. Пак хотел  наклониться к нему, чтобы коснуться  нежным поцелуем, но в силу своей неуклюжести поскользнулся и полетел лицом вниз в воду,  Юнги отреагировал быстро. Он выпрямился, чуть подался вперёд и словил Чимина. — Моё ж ты недоразумение, — улыбнулся Мин. Пак снова проигнорировал эти слова и аккуратно залез в тёплую воду. Его сразу же обняли и прижали к груди. Чимин развернулся и посмотрел в сонные глаза Юнги. Он опустил ладони на плечи Мина и нежно поцеловал его в уголок губ. Наконец Пак улегся на груди мужа и стал наслаждаться ласковыми поглаживаниями талии и спины. — Прости за сегодня, я не должен был сначала тебя игнорировать, а потом язвить, — сказал Юнги, тихо вздыхая. — И ты прости, не хотел тебе грубить. Просто подумал, что ты забыл про сегодняшний день. — Чимин поджал губы и помолчал несколько секунд. — Мне важно твоё мнение.  Изначально, я  думал  обсудить с тобой идею завести кого-нибудь, прежде чем взять животное из приюта, но этот котенок сам меня нашёл в преддверии годовщины. Напал на меня, когда я ждал автобус. Так что, он нас выбрал. Юнги рассмеялся. — Какой умный у нас кот. Чимин кивнул и улыбнулся в ответ. Они пролежали в ванной пока вода не остыла. Вытерлись быстро и, стуча от холода зубами, оделись в пижамы. Мин отказался идти своими ногами, поэтому капризно потребовал: «Вот где взял туда и верни». А Чимин буркнул что-то про наглых парней и поднял Юнги на руки, чтобы вернуть туда, где взял.

***

Вскоре Мин оказался на любимой кровати, но пока без одеяла, потому что Чимин захотел поменять постельное белье на чистое и   отчаянно пытался победить пододеяльник. Да  настолько долго длилась борьба не на жизнь, а на смерть, что даже Юнги смог преодолеть сонливость и встал, дабы помочь. Он тихо вздохнул, улыбнулся едва заметно и забрал из рук Пака несчастное одеяло, чтобы быстро все сделать самому. Ему удалось победить несчастный пододеяльник за пару минут. Юнги бросил поверженного в неравной битве врага на кровать, взял в охапку своё недоразумение и потащил  спать. Он закутал себя и Пака в одеяло под причитания из разряда: «Уж укрыться я могу и сам», — и готовился попасть во власть морфея, но сон теперь не шёл. Пак наоборот  начал засыпать. Его руки обнимали Юнги так  крепко,  как будто парень мог исчезнуть или испариться, а голова, которую ласково массировал Мин, лежала на  груди мужа. «Мне нравится в нем все» — вспомнились Юнги  бормотания Чимина, и пульс ускорился. Так много всего было в  его жизни, так много людей казались важными, но всё осталось в прошлом. Там остались  клятвы верности, там же хранятся предательства этих клятв, и слова, которые ранили и заставили поверить, что его такого никто не полюбит. Всё осталось далеко в прошлом, а в настоящем появился Чимин заботливый и ласковый, которого хотелось обнимать, как плюшевую игрушку и баловать, как маленького ребёнка. Иногда Юнги думает: «И чем я его заслужил?». Каждый день Пак показывает, как сильно любит и доказывает, что любить Мина таким, какой он есть — возможно. Принимает отчаянную защиту личного пространства и не высказывает никакого недовольства по этому поводу. Не говорит, что Юнги забыл про него, когда Мин ночует целыми неделями на работе, а лишь приносит еду и напоминает про питание и сон в сообщениях. Не требует красивых слов о любви, на которые Мин не способен, а сверкает счастливыми глазами в ответ на мимолетный ласковый взгляд или жест.  А Юнги понятия не имеет дает он что-нибудь взамен или просто поглощает подаренную ему нежность и любовь? — У тебя так быстро сердце бьётся, — прошептал Пак и поднял голову, чтобы заглянуть в любимые глаза. — Мешает спать? — ухмыльнулся Юнги. — Айщ, бесишь, — Чимин несильно стукнул кулаком ему по груди. — А говорил, что тебе нравится все во мне, — дразнит, хоть и сглатывает тревожно. — А что тебе нравится во мне? — неловко перевёл тему Чимин. Своя речь его смущает, но он хочет услышать что-то подобное от Юнги. Паку часто говорили о его чрезмерной тактильности или о его эмоциональности. Упреки всегда осыпали его сознание и рушили самооценку бесконечным самоанализом и поиском недостатков в себе. Он пытался измениться, но все его попытки приводили ни к чему. А потом появился Юнги. Молчаливый, нежный и уютный. И он принял все черты мягкого характера, не упрекнул в порою детском поведении. Он редко говорит о чувствах лишь действиями показывает свою любовь. Поправляет шарф и шапку на улице, потому что боится за, как ему кажется, открытую шею Пака. Готовит  ужин даже уставшим после работы, потому что Чимин может только отравиться или сжечь квартиру, а не приготовить еду. Не уходит куда-нибудь, когда Пак злится или у него  плохое настроение, а выслушивает его и поддерживает. Чимин не знает, как Юнги удаётся помогать без слов. Он может просто обнять или посмотреть, а Пак уже успокаивается.  Пак понятия не имеет, дарит ли он  заботу и любовь или только говорит о ней красивыми словами. — То же, что и бесит. Ты. — прервал размышления Чимина  Юнги хриплым от смущения голосом. Мин поцеловал его нежно и аккуратно. Провел кончиком языка по ранкам на нижней губе и ласково коснулся своими губами губ Чимина. Пак улыбнулся ярко и, полностью удовлетворенный ответом и поцелуем, лёг обратно на его грудь.

***

Постепенно сон окутал обоих, а этот день остался в воспоминаниях и затерялся в последующих неделях, месяцах и годах. Они будут мысленно возвращаться к нему, прокручивать в памяти и глупо улыбаться, прокручивая детское кольцо на безымянном пальце. И любить. С нежностью и страстью в сердце.