Четвёртый сборник мини-рассказов. Правила борьбы без правил

Деньги пришли через два дня. Джилл потратила весь день, распределяя их между своими информаторами, исполнителями и просто полезными людьми. Под вечер забралась на диван, закуталась в плед и посадила Эллис на колени. Голова больше не болела, но глаза болели от яркого света, а из носа временами капала кровь. Это начинало беспокоить. Судя по словам окружающих, все побочные эффекты должны были закончится полдня назад. Ближе к ночи пришла Джейн. Они до пяти утра сидели на кухне и пили чай, заедая его тортиком. Джилл всей душой ненавидела «Птичье молоко», но давилась большими кусками и делала вид, что ей не противно, потому что Джейн выглядела действительно взволнованной. Эллис ходила кругами под столом, чувствуя её тревогу и осторожно потираясь о её лодыжки. — Ты в порядке? — Ну да, — соврала Джилл, промакивая нос платком и собирая алые капли. — А ты? — Я не думаю, что всё на этом закончилось, — в своей излюбленной манере Джейн просто проигнорировала вопрос. — Ты просто помогла им и всё? Серьёзно? Что ты сделала, кстати? — Я же сказала: украла пару документов. — Я тебе не верю. — Правильно делаешь, — Джилл подмигнула в ответ на усталый вздох и тут же серьёзно сдвинула брови. — Может, сейчас мои дела не очень, но я БУДУ в порядке. Просто расслабься. *** Лучше не стало ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра. Более того, пропал аппетит и начали болеть суставы. Джилл чувствовала себя совершенно разбитой и краем сознания жалела, что не может просто лечь в кровати и уйти на покой, как Йода. Эллис металась по квартире и мяукала то из одного угла, то из другого. Это долго добавляло красок к гнетущей атмосфере. В конце концов, стены начали сползаться, а потолок — прижимать Джилл к полу. И, не выдержав игр собственного разума, она быстро оделась и вышла из дома, чтобы хоть как-то избавиться от этого навязчивого чувства. На улице было полно людей — слишком много, по мнению Джилл, — и весело светило солнце — слишком ярко, по её же мнению. Но у неё на всё было особое мнение, которое люди просто игнорировали. Всегда. Сначала родители, которых Джилл помнила весьма смутно, потом сверстники, потом первые напарники в непростом преступном ремесле. В своё время Эллис слегка исправила положение, избавила от одиночества и дала цель в жизни, но её годы летели быстрее человеческих, так что пришлось привыкать к мысли, что всё это — не навсегда. Шаткие дружеские отношения с другими членами команды и чуть более устойчивые с Джейн всё равно не могли дать Джилл уверенность в том, что ей всегда помогут. Сейчас, например, все они были бессильны. Смириться было легко — сложно было придумать, чем заняться на людной улице. Джилл прогулялась по парку, поглазела на целую ораву Форестов, обгоняющих друг друга с завидной периодичностью, купила себе мороженное и отправилась домой. В тот дом, от которого почти ничего не осталось и куда она не возвращалась больше двадцати лет. Дом стоял на окраине, но Серым не был. Грязно-розовый цвет смотрелся куда отвратительнее. Джилл толкнула тяжёлые двери и шагнула в подъезд. Темнота — хоть глаз коли. Воняет плесень и мочой. Подняться по лестнице можно только наощупь. Сначала было тяжко, потом ноги сами вспомнили высоту и ширину ступенек. Под конец Джилл бежала. Потрясающая лёгкость наполняла каждую клеточку тела. Наконец можно было спокойно дышать, глотая пыль. В квартире было посветлее. Сквозь щели между досками на окнах просачивался свет. Джилл прикрыла входную дверь, оставив только тонкую щель, потому что в старом, источающим запах старости месте себя будет закрывать только последний дурак. Даже если кто-то войдёт, дверь на несмазанных петлях скрипнет. Хотя, кому понадобиться заходить в заброшенный дом? Джилл прошлась по комнатам. Всю мебель отсюда давно вынесли — остались только грязные, облезающие обои на стенах и толстый слой пыли на полу. Ничего, что могло бы указать на то, чьим домом когда-то было это место. Не просто забытое, но и обезличенное, полностью стёртое из жизни. Как в «Ходячих». Но зато можно смотреть на эти стены с облегчением. Понимать, что то, что ты оставил позади, — ты оставил не зря. Ничего не осталось, кроме твоего настоящего. За окном закаркала ворона. Пронеслась мимо окна, хлопая крыльями. Жутко громко и запредельно близко. Джилл прислонилась к стене — плевать на чистую куртку — и закрыла глаза, ловя далёкий шум города. Как хорошо, что это место больше не похоже на её дом - легче соблюдать седьмое правило. Воспоминания не просыпались. Тоски не было. Была свобода. И железный обруч боли, сдавивший рёбра, и яркие вспышки под веками, и стекающая по губам кровь. В кармане настойчиво завибрировал телефон. Джилл проигнорировала его. Зато когда раздался звук пришедшего сообщения, наощупь вытащила и через силу взглянула на экран. В глаза сразу бросились первые слова сообщения. «Это Сэм. Кажется, у тебя…» Джилл вздохнула и устало опустила веки. Да, это уже давно стало очевидным. У неё большие проблемы.