Маскарад

      Солнце только начало клониться к горизонту, и небо превратилось в сплошные переливы сине-фиолетовых оттенков. Полосы плавно перетекали одна в другую, ровным тоном ложась на ещё голубое небо. Где-то между перьевыми облаками затесался белый месяц, разбитый на тысячи мельчайших фрагментов.       Сэй нашла в тумбочке бинт, чтобы поменять повязку и услышала мерный стук в дверь: три коротких тихих удара. На пороге стоял Чонгук.       — Можно войти?       Сэй быстренько управилась с повязкой, пока Чонгук изучал её комнату, хоть он и был здесь уже второй раз.       — Ты же видел те объявления на улице. Не странно ли, что наследный принц живет в какой-то пекарне? — напрямую задала вопрос Сэй, который уже давно мучил её.       — Я не вижу здесь ничего странного.       — Почему ты скрываешься?       Чонгук оперся локтями о подоконник, посмотрев в синее небо.       — Честно. Я не хочу быть наследным принцем. У меня есть другая мечта.       — Ты всегда говоришь загадками.       — Пока не время раскрывать все карты. Ведь мы с тобой плохо знакомы.       — Зато ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.       Сэй подошла к Чонгуку.       — Не боишься, что тебя заметит тетя Алина?       — Нет, если что я спрячусь в твоей комнате.       Сэй ничего не сказала в ответ. Она лишь оглядела свою комнату, соображая куда, в случае чего, спрятать Чонгука. Потом взглянула на него. Сегодня он был задумчивым и тихим. Что бы он ни говорил, что бы он ни делал — во всем была какая-то осторожность и предусмотрительность. Сэй покрутила в руках катушку с бинтом и сказала:       — Моя мама не умерла. Её убили, — ей хотелось в этом признаться. Она знала, что может совершить ошибку, доверившись Чонгуку, но не могла удержаться. Эти слова сами собой сорвались с её губ. — Все это время я думала, что стражник убил её. Благодаря Чимину, я поняла, что это не так.       На её признание Чонгук отреагировал спокойно.       — Ты хочешь выяснить, кто на самом деле замешан в убийстве?       Сэй кивнула.       — Когда я был маленьким, я слышал, что подругу моей матери звали Маргарет.       — И?       — Маргарет Сикрет.       — О чем ты говоришь? Как… как моя мама могла быть подругой королевы, — последнее слово Сэй выделила особенность отчетливо. Её глаза лихорадочно забегали из стороны в стороны, будто искали маму, которая бы опровергла сказанное Чонгуком.       — Успокойся, — он поймал её за плечи и заглянул в глаза. — Я же не говорю, что это как-то связано со смертью твоей мамы. Просто мне это показалось странным.       — Ага. У меня сейчас такое чувство, что все было подстроено. Даже то, что ты поселился именно в пекарне моей тёти, — Сэй выкрутилась из его рук и села на стул. — Просто в голове не укладывается, что теперь делать.       Чонгук на минуту вышел из комнаты, а вернулся, держа в руке какой-то листок бумаги. Он передал его Сэй. Сэй развернула листок и прочитала: Завтра, в 10.30, у статуи Короля.       — Это встреча с тобой?       — Ну а с кем же ещё?       — И, куда мы пойдём?       — Завтра узнаешь, — Чонгук хитро прищурил глаза.       Сэй проснулась ни свет ни заря, она заранее предупредила тётю, что ей придётся сегодня в одиночку обслуживать клиентов. Алина не стала выяснить, что задумала Сэй, тем более в её планах было дать племяннице выходной из-за травмы руки. Утром тетушка поинтересовалась, как себя чувствует Сэй, потом, на удивление племянницы, принесла ей в комнату вкусный зелёный чай с лимоном.       Сегодня у Сэй было такое расположение духа, когда в душе возникло чувство полной уверенности в себе, появилась откуда ни возьмись сила, которая распространилась по всему телу. Это чувство было подобно тому, о котором образно говорят «свернуть горы».       В её кармане лежала записка Чонгука. А сам Чонгук уже ждал её возле статуи короля. Как странно было смотреть на него, завернутого в шарф чуть ли не до самых глаз, смотреть на него на фоне этой статуи, точнее, рядом с статуей, или, ещё точнее, рядом с его отцом. Чонгук был совершенно не похож на него. Да, возможно, неправильно было сравнивать живого человека с человеком, высеченным из камня, но Сэй невольно провела эту параллель. Она посмотрела на добродушное лицо его отца, и на лицо Чонгука, — все-таки в лице сына проявлялись практически незаметные суровые черты, в виде микроскопических морщинок под глазами. Сэй хорошо запомнила эту черту его лица, когда сидела с ним на крыше.       Лицо — отражение нашего внутреннего мира. Что же скрывало его лицо?       Чонгук поднял руку в знак приветствия и велел Сэй следовать за ним. Они шли быстро, Чонгук вёл её незнакомыми закоулками, в которых не ощущалось дыхания жизни. Сэй взирала на забитые досками окна (палка на палке), на окна, переклеенные плёнкой вместо стекла, на стены, почерневшие от времени, и жалость вперемешку с тоской затуманивала сознание. Наверняка в этих квартирах ютились бедняки, едва сводившие концы с концами. На хлипких верёвках висело белье, а прямо под ним Сэй увидела спящего человека. Это был мужчина в потрепанной рубахе и серых штанах, на его ногах не было ботинок.       — Другая сторона Хелля, — сказал печально Чонгук, обратив взор на босого. — В любом городе найдутся такие улицы.       Они приблизились к высокой круглой башне, увенчанной чёрным шпилем в виде стрелы. Чонгук толкнул деревянную дверь. Сэй следовала за ним с сильным интересом. Чувство того, что что-то случится, не покидало её до сих пор. Они долго поднимались по длинной винтовой лестнице. Потом их взору предстала ещё одна деревянная дверь. Чонгук открыл её и пропустил Сэй вперёд. Она зашла не сразу, повременила, зачем-то опустила глаза в пол, и только потом позволила себе сделать шаг и ощутила перед собой яркое скопление белого цвета.       — Подними голову, — шепнул ей на ухо Чонгук.       Она подняла и сердце зашлось от непонятного восторга. Она видела перед собой тех, кого никогда бы и не желала увидеть. Они почти синхронно обернулись и уставились на неё.       — Стражники, — слетело восхищенное с её губ.