Маскарад

      Очнувшись в незнакомом месте, Чимин долго пребывал в состоянии полусна. Он вздрогнул от лёгкого ветерка, вызвавшего щекотку на коже, и повернул голову. Намджун спал на кровати у окна. Чимин, дабы не разбудить друга, мягко ступил на пол босыми ногами. Снаружи занимался рассвет; как только солнечный свет попал ему в глаза, Чимин полностью проснулся.       — Ох. Как же у меня болит все тело… что вчера было? — Намджун, почесывая затылок и зевая, приблизился к Чимину. Волосы Намджуна, цвета инея, забавно топорщились в разные стороны, Чимин не смог сдержать улыбки. — Что смешного? Лучше ответь на мой вопрос, если сам помнишь хоть что-то…       — Честно? Я без понятия, как мы тут оказались, — Чимина тревожило скребущее душу чувство: большой кусок его жизни с важными событиями кто-то безжалостно вырезал из памяти. Думая об этом, он испытывал досаду. Единственным следом, напоминавшем о былых событиях, были фиолетовые глаза, блеск которых прочно засел в его памяти. Чимин помнил, кому принадлежит этот ослепительный взор, и сердце его сладко сжималось при воспоминании о любимой девушке.       — Молодые люди, а правда ли вы хотите это вспомнить? — пропел голосок позади них. Ребята одновременно обернулись. Не считая их, в комнате не было других людей. Намджун глянул на Чимина, мол, это ты что-то сказал, на что Чимин лишь пожал плечами.       — Вы меня не видите? Замечательно, — облегчённо произнёс голос и продолжил располагающим тоном. — То, что с вами было, всего лишь страшный сон. А страшные сны, как по мне, лучше выбрасывать из памяти, чтобы они не засоряли сознание ненужными тревогами. Так что, отныне можете ни о чём не беспокоиться, — голос оборвался.       — А что с нами было? — Намджун переместился в середину комнаты, крутя головой из стороны в сторону, в жалких попытках увидеть невидимого собеседника, но в течение следующих пяти минут он не издал и звука.       Комната погрузилась в тишину. Некоторое время ребята находились в растерянности от услышанного. Вроде ничего дельного они не почерпнули из речи, но каждый понимал: содержание страшного сна им отныне не суждено узнать. А надо ли?       Они вышли из комнаты и побрели по коридору. Намджун упрямо топнул ногой.       — Так не пойдёт! Мы как будто из психушки сбегаем. Давай вернёмся и спросим, что было.       — Ага. У кого? — справедливо заметил Чимин.       В то время как Чимин о чём-то задумался, Намджун уже приблизился к двери, ведущей в другой коридор, а там и на выход из дворца. Но с тем, чтобы покинуть это место, ему пришлось повременить, так как за дверью он услышал шаги, а потом и голоса двух людей: женский и мужской. Парочка мило ворковала, осыпая друг друга комплиментами. Намджун отшатнулся в сторону, пропуская вперёд… короля и королеву?!       На Джинмине сверкал ярко-красный костюм, его чёрные как смоль волосы были аккуратно уложены в красивую причёску. Королева Шварца была ему под стать, её тонкий изящный стан обтягивало изумительное бархатное платье чёрного оттенка под цвет её кудрявых волос. Намджун задел плечом Чимина, кивнув в сторону вошедших, Чимин встрепенулся и торопливо поклонился.       — Ааа, вы уже очнулись! — голосом с нотками игривости спросил Джинмин.       — Да. Вот, идём на работу. Сами знаете: стражники — народ занятой, — проговорил скороговоркой Намджун, желая поскорее уйти отсюда, уж слишком внезапной казалась ему эта встреча. Потянув друга за локоть, он лучезарно улыбнулся. — Разрешите откланяться?       — Разрешаю, — выдохнул Джинмин, а в глазах его блеснул лукавый огонёк.       — Что за молодежь в наше время? Всё время куда-то торопятся! — сказал король, посмотрев на удаляющихся стражников.       — А ты не торопишься? Ты так красноречиво говоришь о свадьбе, что мне даже неловко. Сэй и Чонгук только недавно познакомились, а ты заговорил о браке…это уж слишком. Мы с тобой провстречались полгода, прежде чем я согласилась стать твоей женой.       — Я никого не тороплю. Просто… высказываю своё мнение, — возразил беззлобно Джинмин, медленно шагая по коридору. — Ну, может самую малость подталкиваю их сделать первый шаг к счастью. Сама посуди, такая красавица попалась нашему сыну — нужно ловить момент! Между тем, ты сама хороша, оставила их наедине в гардеробной.       Шварца хихикнула в кулак, вспомнив, что часом ранее встретила Чонгука в коридоре и попросила его заглянуть в гардеробную. Вместо ответа на его вопрос «зачем?» Шварца одарила сына таинственной улыбкой.       — В продолжение нашего разговора: куда ты пропала ни с того ни с сего после нашей свадьбы? — строго спросил король.       — Я отправилась погостить к Голдштейну. Жить в городе мне в тягость, захотелось на природу. Тем более Голдштейн поселился тогда в небольшой деревушке у леса.       — Да. Но мне-то можно было сказать… Ты какая-то…       — Странная?       — Загадочная, — Джинмин склонился и поцеловал жену в щечку.       ***       Утро. Роса лежала на листьях крупными прозрачными каплями. Неловкое касание руки потревожило водную жемчужину, она с тихим хлопком упала в траву, поцеловав её смазанным мокрым поцелуем.       Чимин и Сэй сидели на скамейке недалеко от пекарни. Казалось бы, несколько недель назад он признался ей в любви. На что он надеялся? Что она будет с ним? Тогда им владело какое-то дикое, чуждое его естеству чувство, которому он не мог противостоять. Чимин устало сомкнул веки. Как бы он не отнекивался, он был всё ещё влюблён. Но это были его собственные чувства. Ниточки, что терзали его душу, нужно было разорвать, но Чимин делал все, чтобы сохранить их целыми.       Чонгук пошел накупить сладостей в магазин, оставив Сэй и Чимина дожидаться его. Перед глазами мелькали незнакомые лица, люди куда-то спешили, разговаривая на ходу; с ярмарки доносились зазывания продавцов; мальчишка так же раздавал газеты за монетку — ничего не изменилось, мир остался прежним. Или нет? Кое-что все-таки поменялось. На короткий промежуток времени Чимин обрёл настоящее счастье, такое пушистое и щекочущее, такое трепетное и нежно-хрупкое, такое душещипательное. Чимин привлёк Сэй к себе, положив горячие ладони на её щеки. От неё веяло медово-сладким ароматом васильков. Чимин, не промолвив ни слова, прижался к её губам. Их поцелуй продлится не больше секунды, но для него он растянулся в вечность. Чимин вложил все свои чувства в этот трепетный и желанный, манящий и запретный прощальный поцелуй. Потом он вручил Сэй букет цветов.       — Я хотел тебе подарить лилии, но что-то никак не ладилось. Дарю сейчас.       Чонгук откусил конфетку, ища глазами Сэй, как только нашёл, его глаза вспыхнули яростным огнём. Чонгук в мгновение ока преодолел расстояние до лавочки, на которой сидели Чимин и Сэй.       — У меня только один вопрос: что это сейчас было? — он грозно посмотрел на Чимина, тот отвернул голову, делая вид, что чем-то заинтересован. Сэй смущенно улыбнулась.       — Сэй ни в чём не виновата, — спокойно ответил Чимин.       — Ах ты… — Чонгук схватил того за воротник. — Я же сказал, чтоб ни на шаг к ней не приближался.       — Хватит тут сцену разыгрывать, — засмеялся Чимин. — Короче, счастья Вам, удачи и всё в таком духе… я покидаю вас, — он отвесил грациозный поклон, хитро улыбнувшись, и ретировался.       Чимин купил себе какой-то сладкий пирог и прислонясь к стене, медленно стал жевать его, бездумно наблюдая за снующими туда-сюда жителями города. В толпе то и дело мелькали влюблённые парочки, от вида которых Чимину становилось только хуже. Он машинально тронул свои губы, которые горели от горько-сладкого вкуса губ Сэй.       — ААААЩ, — Чимин втоптал в землю обертку из-под пирожка.       — Так-так-так… Чимин! Что ты себе позволяешь, мусоришь прямо на улице. Это неприлично.       — И некультурно.       Чимин обернулся на голоса. Техён сразу же подлетел к нему с объятиями, до хруста стиснув его в своих руках. Хосок укоризненно покачал головой, кивком указав на брошенную бумажку.       — Ну, рассказывай, что стряслось? Хотя стой… дай угадаю… разбитое сердце? — вскинул указательный палец Хосок, словно ему в голову пришла гениальная идея.       Чимин насупился, не ответив.       — Может, ему надо побыть одному, — проговорил Техён, вперив в лицо Чимина гипнотический взгляд. — А, нет, лучше нам остаться. Чем бы тебя утешить? — задумчиво произнёс Техён, обхватив ладонью подбородок.       — Миссия по поиску девушки для Чимина запущена! — весело проговорил Хосок, обняв друга за плечо. — Посмотри вокруг, сколько тут красоток гуляет, выбирай не хочу, — он очертил рукой пространство впереди. От Хосока исходила невероятная энергия, которая была способна вывести из уныния любого.       Чимин пробурчал:       — Не надо мне девушку искать.       — Что? Хочешь остаться холостяком? — сказал Техён, приобнимая друга за второе плечо. — У меня идея: устроим тройное свидание, — он глянул на Чимина, светясь от пришедшей в голову идеи. — Возражений не принимается.       ***       Чонгук отворил дверцу лавочки Голдштейна и пропустил Сэй вперёд. На стене, где некогда расплывалось красное пятно, следы краски были видны до сих пор, всё-таки волшебник решил не стирать их начисто. В его кабинете горел одинокий зелёный фонарик, любимый фонарик Голдштейна с причудливым металлическим каркасом. Внутри светильника вокруг лампочки собрался маленький рой насекомых размером с булавочную головку. Их крохотные крылышки были еле-еле видны невооружённым взглядом. Под фонариком Голдштейн оставил для Сэй и Чонгука письмо. Желтый конверт был запечатан красной сургучной печатью.       Удобно устроившись на диване в гостиной, они распечатали конверт и погрузились в чтение.       Если вы читаете эти строки, значит меня уже нет в живых. Ха! Давно так хотел начать письмо. Уж простите, начитался всяких книжек, а там на этом интрига строилась…       Ладно, сейчас не об этом.       Сэй и Чонгук, передаю вам пламенный привет! Я вас очень люблю, любил и буду любить! Постарайтесь пронести любовь друг к другу до конца своих дней. Я не смог сохранить свой огонёк счастья, он так и остался на стадии маленького языка пламени, который в конце концов бесследно исчез.       Не знаю уж, стал ли я тем звеном, которое связало вас двоих. Если честно, я запутался. Я всего лишь хотел попробовать себя в роли писателя… в порыве эмоций написал легенду, кто ж знал, что мой лучший друг (а потом заклятый враг), использует её в своих корыстных целях, превратив легенду в проклятие. Простите меня, если я сделал что-то не так. Видимо, это правда: не могут люди не совершать ошибки, а волшебники и подавно.       Сэй, когда встретишь Намджуна не вини его в содеянном. Предполагаю, что тебе будет нелегко его простить. Ой, как нелегко, все-таки он тот, кто убил твою мать. Но это не так. На самом деле в его тело вселился Чёрный маг, которого звали Тэхо, он то и оживил всю эту историю, как я писал выше. Так что, не сам Намджун убил твою маму. Он сделал это исключительно под влиянием Тэхо.       Моё короткое послание подходит к концу. Уверен, из вас выйдет прекрасная пара! Я искренне хочу, чтобы вы были счастливы! Когда поймёте, что обрели счастье, храните его, питайтесь им, наконец, дарите ваше счастье окружающим.       Искренне ваш, Голдштейн.       П.С. Я вернусь.       П.С.С. А, забыл, заберите мой фонарик себе, выпустите спрятанных в нём насекомых, — это ещё один сюрприз от меня.       Дочитав письмо, Сэй шмыгнула носом. Она была растрогана теплыми словами волшебника Голдштейна. Его присутствие ощущалось через строчки, написанные изящным разборчивым почерком, казалось, он вот здесь, рядом с ними, все такой же весёлый и неунывающий.       Они спустились к озеру, где произошёл их первый поцелуй, это случилось не без помощи волшебника. Хотя, рассуждать о том, действительно ли они влюбились друг в друга только благодаря любовному напитку — глупо.       Вода, покрытая искрящимся глянцем, волшебно сверкала при свете заходящего солнца. Они сели на мостик, свесив ноги. Сэй, преисполненная нежности, положила голову на плечо Чонгука. В безмятежном пейзаже она видела отражение своих собственных чувств, на душе было так хорошо и спокойно, и никакие бури не могли потревожить эту непоколебимую гладь, не мог её всколыхнуть даже самый лёгкий ветерок. Пушистый крольчонок забрался к ней на коленки, Чонгук обратил на него полный умиления взгляд и погладил мягкую шерстку.       Сэй посмотрела на Чонгука, тот кивнул, и они вместе открыли крышку светильника, выпуская насекомых. Насекомые взметнулись в воздух, кружась в хороводе, и яркие фейерверки вспыхнули на вечернем небосклоне.       Чонгук поцеловал Сэй, затем крепко обнял её.       Конечно, им вместе предстояло через многое пройти, но как же хотелось сохранить этот до щемящего чувства в груди трогательный момент и не забывать его никогда.