Маскарад

      Встреча на мосту для Маргарет и Голдштейна была отнюдь не последней. Судьба свела их снова спустя несколько лет.       У Маргарет подрастала дочь, которую звали Сэй. Такое мальчишечье имя, как никакое другое, подходило девочке. Непоседу Сэй было трудно удержать на месте, её интересовало всё, что творилось вокруг, чего уж там, она не могла усидеть в четырёх стенах, периодически сбегала из дома, ища приключения на свою голову. В ней удивительным образом сочетались любовь к стрельбе из лука и романтическая тяга к природе, к творчеству. Она любила читать книги, рисовать, бегать в поле и приносить маме пучки трав, расспрашивать об их целебных свойствах. Самыми любимыми цветами Сэй были водяные лилии, порхавшие над водной поверхностью, словно белоснежные бабочки с тонкими крылышками. Сэй попросила отца сделать на её луке резьбу в виде этих цветков, а когда папа исполнил её просьбу, долго-долго восхищалась проделанной им работой.       Не послушав маму, она убежала в лес, а через несколько дней Маргарет застала её в компании двух мальчишек. Они были невероятно милыми, Маргарет с радостью разрешила дочке проводить с ними время. К тому же Сэй общение с ними шло на пользу: она читала книжки вместе с новыми друзьями, ходила в лес за ягодами и грибами, благодаря чему, выучила все тёмные закоулки леса и могла запросто вывести заблудившегося на белый свет. В общем, детство Сэй было насыщенным.       Маргарет пару раз заводила беседу с мальчиками, спрашивала, откуда они, как их зовут. Они неохотно отвечали на её вопросы, однако, свои имена назвали. Услышав имена мальчишек, Маргарет ужаснулась: вот оно — начало легенды. Но она приняла это как должное, не пытаясь что-то исправить или пойти наперекор написанному в легенде. Все её попытки пресеклись бы на корню. Чёрный — могущественный волшебник, его магические цепи просто так не разорвать. Здесь следовало послушаться Голдштейна, разговор с которым у Маргарет состоялся 10 лет назад. Тогда Сэй только-только появилась на свет.       Голдштейн заявился посреди обеда. Маргарет собралась выпить чашечку чая, как раздался громкий стук в дверь. Что ж поделать, пришлось накормить ягодным пирогом не совсем желанного гостя.       — Я знаю, как миновать то, что придумал Чёрный…       — Можешь хоть раз назвать его по имени?! — возмутилась Маргарет. От её громкого командного тона Голдштейн подскочил на месте, остановив руку с куском пирога на полпути ко рту.       — Как хочу так и называю, — гаркнул он, жадно откусывая.       — Может, ты не помнишь, как его зовут? Забыл, небось! — сощурилась Маргарет, нарезая лимон на дольки.       В доме его возлюбленной царила невероятно уютная атмосфера; Голдштейн, поддавшись взыгравшей фантазии, вообразил, будто Маргарет его жена, и вот они в скромном семейном кругу пьют чай, ведя неторопливую беседу. Как же горько было осознавать истину: мечты мечтами, а реальность другая, не такая сладкая, скорее кислая со сладким послевкусием. Он проглотил безумно вкусный пирог, и на его губах заиграла блаженная улыбка. За этот десерт он был готов простить Маргарет все что угодно, даже её последнюю просьбу.       — Хорошо. Ради тебя я назову его по имени. Так вот, я говорил о способе спасти твою дочь. Для этого мне нужно заключить в её тело мою магию?..       — Что? Зачем это? — резко перебила его Маргарет.       — Как сказала моя сестра легенда точно сбудется. В последний момент твоей дочери придётся пожертвовать собой, чтобы спасти тех, кого она полюбит всем сердцем, — Голдштейн протянул руку к пирогу, Маргарет не дала ему стянуть очередной ломтик, стукнув чайной ложкой по пальцам.       — Ты же понимаешь, что это опасно? Голдштейн смахнул с лица кудри и посмотрел на Маргарет проницательным взглядом. Руки так и хотели скрутить её в объятиях. Она волнуется за него! Волнуется! Ах, Маргарет, как я тебя люблю. До сих пор.       — Понимаю, — уверенно сказал он. — Иначе, не предлагал бы такой способ. Считай, это моя плата за то, что я создал эту историю. Я её написал, а Чёр… гм… Тэхо воспользовался ею, чтобы сделать нам (точнее всем) больно. А теперь позволь взглянуть на твою дочь.       Маргарет проводила его в комнату и оставила одного. Словно его ждёт тяжёлое испытание, волшебник вдохнул полной грудью и сделал шаг вперёд. В крохотной люльке посапывала Сэй. Ее носик мило подрагивал, а розовые ручки были сложены на груди. Не смея будить маленького ангелочка, Голдштейн бережно провёл по её лбу указательным пальцем. Девочка вздрогнула от прикосновения, но не проснулась. Кончики пальцев волшебника озарились жёлтым светом, круглый сгусток магии растаял в нежной детской коже. Он никому не сказал об этом поступке. Хотел сохранить в тайне связь, которая отныне возникла между ним и Сэй. Позднее, Сэй и не догадывалась о том, что причина необычного цвета её глаз кроется в маленьком комочке магии, который теплился внутри неё.       Голдштейн вошел в прихожую. Сняв с вешалки шляпу и плащ, принялся одеваться.       — Уходишь даже не попрощавшись? — вскинула бровь Маргарет.       — Мне больше нечего сказать, — пробормотал неохотно Голдштейн. — Живи спокойно и ни о чём не волнуйся. Я не дам твоей дочери умереть. И берегись Тэхо.       — И все? Больше ничего не хочешь спросить?       Маргарет умела читать его мысли. Наверно, из-за того, что они так много времени провели вместе, понимали друг друга как никто другой.       — Хочу. Почему ты не осталась со мной?       — Я осознала, что не могу жить в мире волшебства. В твоём мире. Меня тянуло к простой, людской жизни, где не было бы и намёка на магию, — просто ответила Маргарет.       — Ты могла бы сказать мне об этом… Маргарет отрицательно качнула головой.       — Нет. Ты — не я. Ты не смог бы жить без своих способностей. Они и есть твоя жизнь. Если бы не магия, ты бы зачах. Без магии у тебя не было бы призвания. Даже, если бы мы покинули мир волшебства, даже если бы мы не использовали свои способности, у нас бы ничего не получилось. Прости.       Он не мог согласиться с тем, что она сказала, хотел возразить, но в этом не было никакой необходимости. Увы, время не повернуть назад. Да может быть она была в чем-то права: родившись волшебником — останешься им до конца своих дней. Все его тело было пронизано нитями волшебства, которые, в конце концов, устремлялись к его сердцу, где таился исток его способностей, исток его жизни, исток его любви.       ***       Солнце растворилось в дымке света, превратившись в яркий желток. Пекло ни на живую, Сэй не переносила сильную жару, поэтому ей пришлось провести весь день во дворце. Она нисколько не жалела, ведь тут было чем заняться. Сэй с большим любопытством осматривала дворец, шагая по его коридорам, освещенным канделябрами и причудливыми люстрами с необычными украшениями в виде стеклянных геометрических фигур. Она наслаждалась разглядыванием лестниц с ажурными перилами, в которых были спрятаны кованые цветки, среди них Сэй нашла и любимые лилии.       Гуляя по дворцу, Сэй набрела на интересную комнату, где стояли скульптуры. Застывшие гипсовые фигуры являли собой настоящее произведение искусства. Мастер вдохнул жизнь в каждую скульптуру, тщательно вылепив рельеф, вплоть до вен на коже. Сэй было немного страшно заглядывать в глаза статуй, они отвечали ей своим магнетическим взором. В центре зала стояла самая великолепная скульптура, изображавшая двух влюблённых, в порыве страстного объятия. Они крепко прижались друг к другу, сомкнув глаза до морщин в уголках. Руки мужчины сжимали одежду хрупкой на вид девушки. Создавалось впечатление, что объятия для влюблённых последние, они хотят ими насладиться всласть, чтобы только одного воспоминания хватило на всю оставшуюся жизнь.       Попав в незнакомое крыло, Сэй увидела приоткрытую дверь, и прошла внутрь. Комната была вся заставлена шкафами и тумбочками. На стене висело огромное зеркало. Из-за открытой дверцы шкафа показалась незнакомая Сэй женщина: она была одета в элегантное чёрное платье, подчеркивающее контуры её стройной фигуры, от неё веяло опасной красотой. Она сложила руки на груди, окинув Сэй слегка удивленным взглядом, потом пальцами поправила пышные чёрные кудри и неожиданно расплылась в дружелюбной улыбке. Сердце Сэй оттаяло. Можно было не опасаться этой особы, кажется, ничего плохого она ей не сделает.       — Ты ведь Сэй? — спросила женщина, ступая на встречу к ней кошачьей походкой. — Меня зовут Шварца. Я мама Чонгука, — сказала она, не сводя с Сэй пристального взгляда. — Как ты себя чувствуешь?       Шварца предложила присесть. Они расположились на мягком диване, усыпанном маленькими подушками.       — Спасибо за беспокойство, всё хорошо, — ответила Сэй. В её голосе слышался страх: несмотря на то, что Шварца была довольно привлекательной особой, эта привлекательность не играла ей на руку, казалось, в её угольных глазах сквозит нестерпимое желание выпытать всю подноготную Сэй.       — Не бойся. Я не причиню тебе зла, — заметив, как Сэй сжалась от страха, Шварца переместилась к ближайшему шкафу. — Раз ты здесь… Я бы хотела загладить свою вину…       — Вину? — Сэй только познакомилась с мамой Чонгука, а та уже чувствует по отношению к ней вину? Это было поистине странно.       Шварца забралась в шкаф и начала выгружать оттуда вещи. Сэй оставалось лишь наблюдать за тем, как она достаёт кофточку за кофточкой, платье за платьем, и, недовольно цокая языком, откидывает их в сторону. Она перебрала весь шкаф и, не удовлетворившись сделанным, села на пол, задумавшись. Вдруг её лицо осенила мысль, Шварца распахнула дверцы другого шкафа и достала из него восхитительные белое платье.       — Мой тебе подарок. Бери-бери, я не надевала. У меня было другое платье, конечно, не такое красивое как это, но все же… мне кажется, тебе оно идеально подойдёт, — Шварца приложила платье к фигуре Сэй и, оглядев девушку с ног до головы, довольно кивнула. — Предлагаю примерить. Я выйду на минутку, а когда вернусь, хочу увидеть тебя в этом платье, — подмигнула колдунья, одарив Сэй ласковым взглядом.       Сэй ничего не оставалось как обескураженно хлопнуть глазами — Шварца так быстро испарилась.       Сэй улыбнулась своим мыслям: ей определённо нравилось быть здесь, во дворце, ощущать атмосферу любви и привязанности; погружаться в тепло, которое излучали Джинмин и Шварца, одинаково любезно отнёсшиеся к ней.       Сэй подошла к зеркалу, придерживая платье и, долго не могла оторваться от своего отражения. Ей впервые нравилось, как она выглядит. Она не считала себя красавицей, но и не думала о том, что она дурнушка. Ей нравились её чёрные (до сегодняшнего дня) волосы, фиолетовые глаза, она ценила в себе эти черты. Увидев мерцающее на пальце кольцо, Сэй удивилась: оно снова приобрело золотой цвет, чёрные пятна благополучно исчезли. Переводя взгляд с кольца на платье и обратно, Сэй наливалась нежным румянцем, ей было так легко и отрадно на душе в этот момент, она чувствовала прилив счастья и восторга. Переодевшись в платье, она покрутилась перед зеркалом. Со Шварцей нельзя было не согласиться: платье Сэй действительно подошло. Признаться, Джинмин и Шварца слишком открыто намекали на то, что хотят видеть Сэй женой своего сына. Сэй не отрицала: ей самой до безумия хотелось быть с Чонгуком, но свадьба — сложный шаг, который нужно было обдумать на холодную голову.       Сэй переместилась к окну, опершись руками об оконную раму, выглянула наружу, втянув воздух полной грудью и чуть ли не крикнула от радости, но вовремя удержалась, так как дверь снова открылась. Сэй выбежала в центр комнаты, думая, что вернулась Шварца. Вместо неё в дверях стоял Чонгук, и, судя по выражению его лица: широко распахнутым глазам и слегка приоткрытым губам — он пребывал в восхищении от увиденного.       — Ты очень красивая, — выдохнул он, делая осторожный шаг вперёд.       В этот момент Сэй почувствовала некую неловкость: может, от немного откровенного фасона платья с открытыми плечами, может от того, что Чонгук на неё смотрел с необыкновенной нежностью и любовью, а может от того… впрочем, список «может» она дополняла бы вечность. Ясно было одно: они влюблены друг в друга до одурения. Сэй спрятала лицо на его груди, практически не дыша, когда он коснулся своими ладонями её хрупких плеч. Чонгук погладил кончиками пальцев её щеку, отодвигая волосы, от столь ласковых прикосновений Сэй вся с ног до головы покрылась приятными мурашками. В его руках она чувствовала себя хрупким, трепещущим цветком.       — Ты выйдешь за меня?       Сэй ожидала этого момента и ей так хотелось услышать эти слова, так хотелось, что она готова была прыгать от радости, но лишь скромно ответила, смотря прямо в его глаза:       — Да.       Чонгук подхватил её на руки, закружив. Бережно опустил на диван, откидывая в сторону подушки, и придвинулся к ней настолько близко, что их носы соприкоснулись. Сэй ждала, что он её поцелует, но вместо этого он бережно взял в руки её ладони и губами прижался к каждой поочерёдно, потом поцеловал Сэй в плечо, шею, в щёки…       — Чонгук? — позвала его Сэй. Он посмотрел на неё затуманенным от удовольствия взглядом. — Ничего. Просто хотела сказать, что я тебя очень сильно люблю.       Чонгук завис в миллиметре от её губ, горячо шепнув:       — Я тоже люблю тебя, — и страстно поцеловал.