Броманс в высшем обществе

— Проснись и пой, Сэмми, — Дин ворвался в комнату к брату и запрыгнул к нему на кровать. — Ди-и-ин, — сдавленно прохрипел Сэм из-под одеяла. — Ты чего так рано? — Сегодня выходной! — напомнил ему старший брат, но слез, чтобы дать доступ свежего воздуха. — Наконец-то! Дин счастливо лёг поперёк кровати, раскинув руки. Он, конечно, поставил себе цель преуспеть в учёбе, но в школу всё равно ходил с огромной неохотой. Его определили в класс на год позже, из-за того, что они с Сэмом много пропустили по школьной программе, и он выделялся среди одноклассников не только происхождением, но и ростом, и повадками. Ему было не уютно и только врождённое упрямство не давало попроситься на домашнее обучение. Сэм же ходил на эту каторгу с удовольствием, завёл себе уже каких-то друзей и вообще выглядел слишком довольным жизнью в будни дни. Сейчас же был выходной и Дин собирался взять от этого дня всё самое лучшее, начиная с ранней побудки и заканчивая поздним отбоем. Они обустраивали в подвале железную дорогу, и хотя им помогали все подряд, она была ещё далека от совершенства. Мистер Новак уезжал куда-то и Дин подозревал, что возникли проблемы, но гнал дурные мысли прочь и не хотел пугать Сэма. К завтраку они спустились как раз в тот момент, когда миссис Харвелл собралась идти за ними наверх. — Как хорошо, что вы уже здесь, присаживайтесь, я сейчас. Они уже привычно заняли свои места, но ждали, когда же спустится хозяин дома. Это стало настолько привычным, что Дин даже и не думал начинать без него, хотя голод уже давал о себе знать. — Мистер Новак сказал завтракать без него, — сообщила расстроенная миссис Харвелл и Дин напрягся. — Что-то случилось? — Нет, — соврала женщина и мягко улыбнулась. — Ешьте, он скоро спустится, просто важный звонок. Дин почувствовал ложь, но не стал пререкаться и взял в руку ложку. Впрочем, аппетит резко пропал, и он очень внимательно и долго разглядывал кашу перед собой. — Ты чего? — встревоженно спросил у него Сэм пару минут спустя. — Что-то случилось, — мрачно ответил он и бросил взгляд в сторону дверей. Очень хотелось пойти и подслушать этот важный разговор, но он не посмел. Чтобы не сильно расстраивать брата, он всё-таки начал есть кашу, но вкус её практически не чувствовал. К его облегчению через полтарелки безвкусной еды к ним всё-таки спустился мистер Новак. — Доброе утром, мальчики, простите, что опоздал, — Кастиэль постарался выглядеть радостным, не взирая на шквал писем и звонков, что начали поступать к нему даже после исчерпывающего интервью, которое он дал Мэг Мастерс. — Вкусно? Дин пожал плечами, а Сэм одобрительно кивнул. — Вот и хорошо, чем хотите заняться после завтрака? — У нас много дел внизу, — ответил Дин. — Вы здорово уже там всё преобразили. Я бы помог, но увы, мне придётся уладить пару дел сегодня. Как только освобожусь, сразу спущусь к вам. И не забывайте про обед, — Кастиэль мягко улыбнулся и расправил салфетку. Из его слов Дин заключил, что дел не так уж и мало, раз мистер Новак не собирается обедать дома. Что-то терзало его, но он пока не мог понять, что именно. Чтобы хоть как-то вытеснить тревожное чувство внутри, он первым же делом пошёл вниз и принялся за дело. Ему нравилось возиться с их железной дорогой, а ещё Бобби Сингер обещал показать ему как устроен мотор в машине и научить её водить. Но это весной, и если разрешит мистер Новак. За такими мыслями и заботами он наконец-то смог расслабиться и начал получать удовольствие.

***

— С днём рождения, Дин! — Сэм ворвался в спальню брата, который специально не выходил первым, потому что испытывал странное смущение по поводу этого дня. — Ты чего тут сидишь? — Только встал, — соврал Дин и почесал затылок. Он успел умыться, одеться, заправить постель и немного почитать. Привычка рано вставать оставалась с ним и в будние дни, и в выходные. А сегодня сон сбежал от него слишком рано, и он уже откровенно скучал и нервничал. Он не знал, как вести себя, ведь он даже не был уверен, что стоит говорить про день рождения. Конечно, мистер Новак видел его документы, и наверняка захочет как-то это отметить, но совсем недавно было Рождество, им и так надарили кучу подарков. Дину так вообще казалось, что им их можно было и не дарить, и вообще всю жизнь можно ничего не дарить, потому что самый главный подарок — это жить здесь. Но что-то подсказывало, что будет неловко. — Идём, — схватил его за руку брат и потянул из комнаты в коридор, а затем и вниз. В гостиной никого не оказалось, а вот в столовой собрались все обитатели дома и на столе стоял торт, а мистер Новак улыбался так счастливо, словно это у него самого был день рождения. Дин смутился такому внимаю и дружному поздравлению, но все улыбались ему, хлопали в ладоши и выглядели счастливыми. Не сумев остаться равнодушным, он тоже улыбался им в ответ, надеясь, что предательские слёзы в уголках глаз никому не видны. Если Бог послал им ангела в лице мистера Новака, то он готов всю жизнь положить на то, чтобы не разочаровать его.

***

Из школы они всегда выходили вместе. Дин заканчивал чуть позже, чем Сэм, но тот всегда ждал его по просьбе мистера Новака в библиотеке. Этот понедельник не стал исключением и выйдя во двор, они замерли, ибо толпа каких-то неизвестных им людей начала фотографировать их и что-то громко спрашивать. Дин схватил Сэма за руку и потащил в сторону, но тут откуда-то сбоку вырос мистер Сингер и весьма громко велел толпе незнакомцев отстать от детей. Сами, не зная каким чудом, но через пару минут они оказались на заднем сидении машины, а толпа репортёров продолжала что-то кричать. — Простите, мальчики, я немного задержался, — извинился мистер Сингер. — Не думал, что они будут осаждать школу. — Кто это? — тихо спросил Сэм, сжимая школьный портфель так, словно его хотели украсть. — Репортёры, — буркнул мистер Сингер, выруливая на светофоре. — Мистер Новак не хотел вам говорить, но они досаждают ему уже вторую неделю. — Чего они хотят? — удивился Дин. — Денег, — пожал плечами Сингер. — Их работа находить сенсации, печатать их в своих газетёнках и получать за это деньги. — А мы тут причём? — А, — махнул он рукой и досадливо крякнул. — Мистер Новак вам лучше всё объяснит. Как вы? Испугались? — Немного, — честно признал Сэм и посмотрел на Дина. Тот не столько испугался, сколько был готов защищаться и, если бы не вмешательство мистера Сингера, то он бы точно не упустил шанса врезать кому-нибудь своим портфелем. Он догадывался, что именно хотели узнать эти репортёры, но не собирался ничего и никому рассказывать. Дома их встретил не только мистер Новак, но и Бальтазар Роше. Они пили кальвадос в гостиной и тихо разговаривали о сложившейся ситуации. Несколько дней назад Кастиэль ездил в Техас, чтобы уладить возникшие проблемы с несостоявшимися родственниками Винчестеров. Он уже признался самому себе, что было глупо искать их и рассказывать о мальчиках, ведь без этого никто из них никогда бы и не узнал, что они попали под его опекунство, и не захотели на этом нажиться. Сумма, которую он им в итоге уплатил, была весьма внушительна, но Бальтазар Роше не был бы собой, если бы не разузнал всё про наследство, оставленное Самюэлем Кэмпбеллом, и не начал тяжбу за ранчо. Старик только хотел вычеркнуть дочь из завещания, но до нотариуса так и не доехал. Именно это являлось камнем преткновения, и никто из остальных родственников не мог добиться прав на имущество. Будучи опекуном Винчестеров, Кастиэль хотел было оставить всё их семье со стороны матери, но те повели себя слишком алчно, и он под нажимом друга принял решение, что дети имеют право получить ферму в наследство. Сейчас же перед ним стояла и другая задача. Репортёры буквально с ума сошли, пытаясь выведать всю подноготную о детях, и это не сулило ничего хорошего. Пришлось принимать меры, одна из которых была частная школа вместо муниципальной. И Кастиэль знал, что Сэм обрадуется, ведь он так хотел учиться, но вот Дин… Старший из братьев явно будет против повышенного контроля со стороны учителей и учеников более высшего статуса. Поэтому им предстоял сложный разговор. — Проходите, — пригласил он их жестом, когда Дин и Сэм появились в дверях гостиной. — Нужно поговорить. Дин покрепче сжал зубы и сел на диван. То тоскливое чувство, что он пытался затолкать поглубже, вновь вылезло и растекалось по груди, отравляя его подозрениями. Мистер Сингер тоже вошёл вслед за ними, и тихо рассказал о ситуации перед школой. Кастиэль нахмурился и внимательно посмотрел на Дина. Всё было действительно плохо. — Мне жаль, что дошло до этого, — наконец проговорил он и спасибо Бальтазару, что он не свёл всё к шутке. — Я собирался рассказать вам новости, но репортёры оказались проворнее. К сожалению, опекунство привлекло к нам слишком много внимания и некоторые люди хотят погреть на этом руки… Кастиэль вздохнул, отставил рюмку с кальвадосом и встал. Дин хмурился, ожидая самого плохого, а Сэм просто кусал губы, чтобы они не тряслись от желания расплакаться. — Нам нужно быть сильнее этого. Люди бывают злые, вам ли не знать, — Кастиэль с трудом подбирал слова, видя, как тяжело переживают эту ситуацию дети. — Но мы обязательно со всем справимся. — Нам придётся уехать? — задал главный вопрос Дин. — Что? Конечно, нет. Максимум перейти в частную школу, где есть забор, и никто не сможет так просто войти и задавать вам вопросы. Я уже дал интервью, и мисс Мастерс даже не переврала мои слова, но, видимо, другим это так не показалось. Мне жаль, что вы столкнулись с этой стороной нашего общества, но я буду честен. Когда я только вошёл в этот дом, мне довелось услышать о себе много грязи. Миссис Кейс сказала мне тогда, что даже святые будут облиты грязью и помоями, если люди захотят распять их за святость. Я не святой, но мне тоже перепало от людской зависти. Однако, я был уже взрослым, а вы дети, и я должен уберечь вас от этого. Никогда не разговаривайте с этими людьми. Чтобы они ни спрашивали, как бы ни провоцировали, правду знаем только мы. Дин и Сэм синхронно кивнули. В словах мистера Новака была сила, он не казался им сейчас слабым или разбитым, наоборот, он был собран и решителен. И это внушало уверенность, разгоняя сумрак в душе. — А ещё я засужу каждого из них, кто посмеет написать ложь, — вставил свой пенни Бальтазар и подмигнул детям. Сэм улыбнулся на это и перестал терзать губы. Ему очень не хотелось, чтобы сегодняшний инцидент повторился, но он понял, что имеет право дать взрослым отпор. — А теперь мыть руки и ужинать. Поговорим ещё о новой школе, но попозже. Мы все устали и заслуживаем вкусной еды и отдыха. — Я заслужил целый торт, — заявил Бальтазар. — При своей тяге к еде ты довольно-таки сухощав, — отметил с улыбкой Кастиэль. — Я работаю практически круглосуточно, мне нужны калории. Никто и не сомневался в его работоспособности, однако миссис Моузли не была ясновидящей и торт не испекла. Тут уже и Дин немного расстроился, а Сэм так вообще скис, но положение спас тарт со взбитыми сливками.

***

Осада продолжалась несколько дней. Кастиэль был вынужден нанять телохранителей, чтобы сопровождали детей в новую школу, а также на прогулку, ибо однажды смелый репортёр решил перелезть через ограждение ради сенсации. Её не случилось, а вот запретительный ордер да. Бальтазар окунулся в свою стихию и завалил суды жалобами на нарушение прав человека, в защиту частной жизни и прочих витиеватых эпитетов. К большому удивлению Кастиэля Мэг Мастерс была на его стороне и всячески поддерживала. Однако, Бальтазар попросил не обольщаться и сказал, что это всё из-за эксклюзивных прав, ведь интервью Кастиэль дал только одному издательству. В любом случае всё это меркло, когда он возвращался домой из офиса, спускался в подвал и они погружались в свой, закрытый ото всех мир простых и детских радостей. Кастиэль радовался всему, словно бы награждая своего внутреннего ребёнка за годы слишком взрослой жизни. Они доделали стол с железной дорогой, и он удивлялся, как точно получилось создать ландшафт с холмами, речкой и пастбищами. Дину же понравилось мастерить своими руками, и он предложил продолжить обставлять помещение тем, что они сделают сами. А потом попросился в гараж и стал пропадать там время от времени, ковыряясь в Роллс-Ройсе, но чаще в небольшом грузовичке, на котором мистер Тёрнер привозил продукты и прочие нужны вещи. Если не считать попыток влезть в их жизненный уклад, то каждый день протекал бы в сплошных удовольствиях. Они не забывали играть и дурачиться в саду в свободное время с детьми миссис Моузли. И хотя та потом ругала своих непосед, было видно, что она радуется, что у них появились друзья без предубеждений. А потом миссис Харвелл сообщила, что у них с мистером Харвелл будет ребёнок и через полгода родила дочку. Ей пришлось ненадолго оставить работу, но вместо неё решили никого не брать и тогда Рози начала помогать по дому вместо неё. Жизнь размеренно расставляла всё по своим местам. Стихли нападки журналистов, Бальтазар выиграл суд по наследованию ранчо. И летом, когда наконец-то начались каникулы, которых Дин ждал с наибольшим желанием, Кастиэль решил отвезти их на родину матери. Старый дом хоть и выглядел обветшалым, но был ещё крепок и не изъеден термитами. Тут остались разные вещи, принадлежащие деду ребят, которые не привлекли внимание других родственников. Под старым диваном Дин нашёл фотоальбом, явно спрятанный там и обёрнутый старой рубахой. — Сэм, Сэм, иди сюда, — позвал он брата, который разглядывал покосившиеся рога на стене. — Смотри, что нашёл. Диван был слишком уж дряхлым, и они не рискнули на него сесть. Дин потащил свой трофей на кухню, где было намного чище, потому что Кастиэль нанял уборщицу, и та немного прибралась к их приезду, убрав несколько летнюю пыль и совсем уж мусор. — Что там у вас? — с интересом спросил Кастиэль, спустившись со второго этажа, под который когда-то переделали чердак. — Фотографии, — тихо произнёс Дин и с благоговением открыл фотоальбом. На него смотрела Мэри Винчестер, точнее тут она была ещё Кэмпбелл. Её обнимали с двух сторон отец и мать. И было ей лет тринадцать, как и Дину, а быть может и старше. Сэм смотрел не дыша. Он вообще не помнил маму, поэтому у него немного дрожали губы и стоявшие в глазах слёзы жутко мешали. — Мама была такая красивая, — выдавил он из себя, рассматривая фото со школьного выпускного. — Очень, — подтвердил Дин, сам едва сдерживаясь. Кастиэль смотрел на их трепетное соприкосновение с прошлым и пытался вспомнить своих родителей. Но то были лишь силуэты, без чётких черт. Он помнил, что мама была светловолосой и не очень высокого роста, тогда как отец был худощав и высок, и носил бороду колышком. Этого было достаточно по его скромному мнению. И сейчас он был очень рад, что несмотря ни на что у мальчиков появилась такая важная для них память. Что кто-то, скорее всего их дед, сохранил им этот кусочек воспоминаний, к которому они относятся со всей любовью своих детских сердец. В конце концов Дин не выдержал и прижал Сэмми к себе, давая ему возможность промокнуть слёзы о его плечо. — Ваша мама была действительно очень красивой, а ещё доброй, — Кастиэль подошёл ближе, чтобы рассмотреть фото. Оно немного выцвело, но всё равно сохранило смеющуюся девушку с охапкой полевых цветов на фоне этого самого дома. — Я её совсем не помню, — чуть задушено сказал Сэм и Дин понял, что слишком крепко прижимает его к себе. Ослабив хватку, он заглянул ему в глаза и улыбнулся. — Теперь у нас есть этот альбом… — Да. — Можно? — Кастиэль указал взглядом на фотографии и Дин кивнул ему, разрешая досмотреть оставшиеся. — Видно, что вашу маму очень любили. Почти на всех фото она. Он перелистывал страницы, улыбаясь в ответ на искреннюю улыбку Мэри и пытаясь представить, какой она была. Наверняка очень смелой, вон как она ловко лезет на дерево. И, конечно же, сильной — поднять такую охапку сена не каждый мужчина сможет. И весёлой — она так солнечно улыбается. А ещё задумчивой. Кастиэль провёл пальцами по фотографии на фоне огромного кактуса. — Что это? — под пальцами явственно ощущалась выпуклость и он попробовал вытащить фотографию из прорезей, в которые она была вставлена. Под ней оказалась ещё одна, сложенная в два раза фотография. Он передал её Дину, и тот с благодарностью кивнул ему. Разворачивать фото было волнительно. У Сэма вмиг просохли слёзы, и он с интересом следил за ним. Когда же Дин развернул, они все трое удивленно рассматривали свадебную фотографию их родителей. — Кажется, ваш дедушка всё равно продолжал любить свою дочь, — мягко заметил Кастиэль. Дин смотрел на улыбки родителей и чувствовал, как текут его слёзы. Мама с папой были такие радостные, пусть и без должного лоска, положенного на свадьбах. Мама в простом платьице в мелкий цветочек, а отец в клетчатой рубашке. И только маленькая фата, и букетик цветов говорил о том, что эти двое теперь счастливые супруги. Они всё равно были счастливы.