Ты отличаешься от других людей

      Казалось бы, мой дорогой читатель, что все люди живут по определенному сценарию. Кому-то повезло родиться в хорошей семье и жить припеваючи, в то время, как кто-то имея такие же органы, руки и ноги — работает с малых лет, чтобы добыть себе денег на пропитание. Первые же, можно сказать, живут по написанному сценарию: их учат всему по поручению родителей, отправляют учиться в самый лучший университет. Вторые же не знают, каким для них будет завтра. Будущее для них — неизвестность.       Мисаки, как я уже писала до этого, дочь главы крупной компании. Вся ее жизнь расписана по определенному плану матери, вплоть до замужества, и не учитывает чувств самой девушки. Хочет ли этого Мисаки? Мне лично, самой сложно ответить, так как мне, как автору, сложно понять внутренние конфликты этого персонажа. Но всему свое время, дорогой читатель, иначе читать сие произведение будет вообще неинтересно.       Мисаки никогда не была похожа на свою мать: ни внешностью, ни характером. Основная ее черта, которая угождает ее матушке — послушание. Девушка соглашается во всем, что ей предлагают, но это отнюдь не означает, что Мисаки не принимает собственные решения. Это лишь маска, которую она надевает перед своей мамой, не более. Она легко принимает решения и без нее, да и принимает так, что сложно сказать со стороны, что девушка делает что-то неправильное или собирается переходить дорогу своему родителю. Мисаки утоляет свою жажду любопытства так, чтобы не мешать матери делать свою работу, и так, чтобы она не вмешивалась в ее интересы. По крайней мере, девушка так считала.       Оказавшись внутри квартиры в полном одиночестве, Мисаки кладет пакеты на пол, устало вздыхая. Идет уже двадцать пятый год ее жизни. И еще двадцать пять пройдут так, как им предстоит пойти. Мисаки с этим согласна, ведь все уже давно заведомо решено и без ее ведома.       Сбрасывая с себя одежду, она медленно бродит по квартире, то вытаскивая полотенца из шкафа, то надевая домашние тапочки, оказавшиеся в разброс лежащими в разных концах комнаты. Зайдя в душевую, она останавливается перед зеркалом, осматривая свое оголенное и худое тело. Особых красивых форм у нее не было, скорее — стандарт. Мисаки потянулась, хрустя костяшками позвоночника. Это была ее странная и многим непонятная привычка — хрустеть костяшками, особенно пальцами рук.       Рассматривая себя перед зеркалом, она вглядывается в свои карие глаза, а затем смотрит внимательно на маленький нос и пухлые губы, делая выводы о том, что на маму она точно не похожа ничем.       Взъерошив волосы, девушка заходит в душевую кабинку, чтобы собраться с мыслями, пока Риса не вернется домой. Ведь по ее возвращению, Мисаки снова должна будет надеть на себя маску беззаботной девушки.       Пока шум воды помогает ей сосредоточиться на своих мыслях, воспоминаниях и, что хуже всего, ошибках, девушка совершенно забывает о том, что она не закрыла входную дверь на ключ. И, как назло, это обернется против нее, ведь к ее дверям не спеша идет молодой мужчина ее возраста.       Высокий, статный и, как полагается, в костюме, брюнет с укладкой, из которой спереди непослушно выбивалась парочка поседевших волос, уже находился у двери в квартиру Мисаки, которая с легкостью открылась, стоило ему повернуть ее ручку. Девушка не знала о его визите. Ей Богу, она не знала вообще о том, как он выглядит и когда ей будет суждено с ним встретиться. И по ее сценарию жизни это должно было произойти не сегодня и не завтра.       Оказавшись внутри квартиры, тот начал прислушиваться к шуму воды, исходящей из ванной комнаты, попутно держа в руке черную длинную трость. Решив, что хозяйка квартиры занята, он прошел в гостиную, где расположился на диванчике, пребывая в недолгом ожидании. Почему в недолгом? Мисаки уже заканчивала с ванными процедурами, потому, накинув на себя полотенце, она покинула душную ванную комнату с безэмоциональным лицом, но из раздумий ее вывел запах одеколона. Она тут же нахмурилась, осознавая, что некто проник в дом, но самообладание из-за этого не потеряла. Ей даже наоборот стало интересно, кому же она понадобилась в столь поздний час.       И, медленно войдя в гостиную, где расположился наш гость, она начала внимательно осматривать мужчину, а тот, в свою очередь, не сразу обратил внимание на нее. И даже тогда, когда она поздоровалась и он, казалось, посмотрел на нее, складывалось впечатление, что он смотрит куда-то сквозь.       — Вы ведь Каору Ямамото? Единственный наследник династии Ямамото. Мне кажется… — Мисаки посмотрела ненароком на настенные часы, а затем вновь на гостя, придерживая руками белое полотенце. — Вы немного рановато.       Ямамото ответил не сразу. Он продолжал смотреть в ту сторону, где стояла Мисаки, но никак не на нее. И причину такого поведения Мисаки знала.       — А я не могу полюбоваться на свою будущую невесту? — он легонько улыбнулся, а затем встал и легонько поклонился, приложив руку к сердцу. — Приношу извинения за то, что пришел без приглашения, но я здесь по личному делу.       Мисаки странно улыбнулась, услышав первую фразу. В конце концов, «полюбоваться» звучит иронично, учитывая то, что девушка знает о врожденной слепоте своего будущего жениха. Она знает совершенно все, так как об этой помолвке ради того, чтобы наладить деловые отношения с другим кланом, мать ей рассказала еще пару месяцев назад. В конце концов, Мисаки смирилась с тем, что познакомиться с ним ей предстоит лишь незадолго до свадьбы. Но данный ранний визит пробудил в ней жгучий интерес.       — По какому делу? — Мисаки присела в кресло, перебирая прядь мокрых волос, лежащих на ее плечах.       — Мои источники вдруг рассказали мне о некой небылице. Якобы у вашей матушки имеется две дочери, никак не одна. В таком случае, она солгала нам, предложив только Вас. — кристально-голубые глаза были редкостью для японца, но Каору являлся метисом, благодаря чему отличался своим высоким ростом и выразительным взглядом. Мисаки не могла не смотреть ему в глаза. Она сохраняла спокойствие, зная, что он не видит ее. Особенно то, что она украдкой стала набирать сообщение на телефоне, который по воле случая, лежал на этом кресле.       — Нет, что вы. У меня должна была быть сестра-близнец, но она родилась мертворожденной. Так что никакого обмана, все честно. — Мисаки быстро набрала сообщение и спрятала телефон за себя. — Спасибо за беспокойство, но оно излишне. Лучше никому не знать о том, что Вы посетили меня до назначенного времени, хах. — на лице Мисаки появилась натянутая улыбка, которую ему не суждено увидеть.       — Соболезную. Поговаривают, что многие недруги вашей матери накладывают на нее некие порчи. Вы в это верите? - Девушке показалось, что она услышала легкий смешок с его стороны.       — Не верю. — Мисаки ответила сухо. — То, что ей тяжело налаживать отношения — никак ко мне не относится. Это как не мое, так и не ваше дело, Ямамото.       — В вашем голосе есть нотки сомнения, — Каору начал неспешно подходить к креслу, в котором была Мисаки. — И да, никто не узнает о моем визите, я уже позаботился о всех тех, кто пытался остановить меня на пути к вам. — Только лишь тогда, когда он подошел поближе, Мисаки разглядела капельки крови на белой рубашке, что виднелись из-под его пиджака. — Я лишь хочу предупредить о том, что, если вдруг всплывет наружу тот факт, что вы или ваша матушка меня обманули… наш договор будет расторгнут сразу же, и никакую защиту вашей семье предоставлять я не стану.       Мисаки тут же захотела встать, чтобы закончить наконец-таки эту беседу, как оказалась лицом к лицу со своим гостем, который успел за это время сократить расстояние так, чтобы подойти к своей будущей невесте вплотную.       — Между нами ведь не должно быть тайн, не так ли, Мисаки Ямашита? — Каору коснулся левой рукой ее подбородка, в то время, как правая держала трость. — Надеюсь, Вы больше не будете отправлять кому-либо сообщения в мое присутствие, иначе… — он медленно наклонился к ней и прошептал у самых ее губ: — вы будете наказаны за проявление такого неуважения.       Натянутая улыбка пропала с лица Мисаки, которая удивилась тому, что Каору, несмотря на свою слепоту, видел ее насквозь. Она поддалась вперед, немного неуверенно целуя его в губы, словно пытаясь удивить или что-то доказать своим действием. Однако сейчас ей лишь хотелось немного поиграть по собственным правилам, ведь она прекрасно знала об обмане своей матери. И прекрасно знала о том, что сейчас все пойдет не по плану. Не по тому сценарию, что вручили маленькой девочке, объясняя правила ее жизни. Да и сейчас она уже не та девочка, которая согласится играть по правилам с теми, кто их будет нарушать. Ей хотелось свободы.       Ямамото ответил на поцелуй Мисаки, но не спешил его заканчивать, с интересом предвкушая, как она ответит на его вопрос. Ямашита же, руками обняла мужчину за плечи, перестав держать полотенце, которое тут же упало на пол, оголяя её тело. Каору, хоть и не мог видеть этого, но он, конечно же, заметил, особенно когда Мисаки прижалась к нему всем телом прежде чем закончить поцелуй.       — Конечно, — ответила Мисаки. — Между нами не должно быть тайн.       Солгала ли она? Ей самой было интересно знать ответ на этот вопрос, но она была горда тем, что не побоялась пойти навстречу своим чувствам и желаниям. Перебороть саму себя, наплевав на все правила и этикет. Это был ее маленький шаг навстречу свободе, о которой она так мечтает. Свободе, где нет места сценарию, в котором прописана вся твоя жизнь по годам.