(Лже)принцесса для императора

Окунувшись несколько раз с головой, я смыла с себя грязь вместе с мылом и, пристально следя за мужчиной, вышла на берег. Он, сунув ладони подмышки, стоял в пол-оборота от меня величественной статуей, даже ветер не трепал длинные распущенные волосы. Задумчивый взгляд был устремлён в небо, подбородок вскинут, а губы плотно сжаты. Едва я подняла брюки, чтобы одеться, император вздрогнул, замечая мои движения боковым зрением, и, не поворачивая головы, осведомил: — Полотенце и чистая одежда в сумке, — встрепенувшись, подняла голову, он всё так же смотрел вверх. — Вы подглядываете? — Даже в мыслях не было, — притворно возмутился мужчина, пожимая плечами — ты закончила? Можно поворачиваться? — Ещё немного! Отыскав такой же костюм из брюк и рубашки — только чистых, я вытерлась и оделась, с тоской глядя на нижнее бельё, которое мне дали ещё на родине перед тем, как отправили в замок к принцу. Оно, мокрое и выцветшее из-за неправильного ухода за деликатной тканью, лежало тряпкой у самого берега. Неосознанно вздохнула, неудобства из-за отсутствия белья мне придётся терпеть недолго, до тех пор, пока меня не вернут обратно, а потом оно мне вряд ли пригодится. Собрав вещи, свои и выданные, выжала их и аккуратно сложила. Мужчина, не дождавшись разрешения, развернулся, махнул рукой, и одежда, покрывшись тёплым дымком, мгновенно высохла. — Вы маг? — удивлённо спросила, укладывая вещи в сумку. — Ты только поняла? — Я видела магов на родине, но… Но вы… — окинула его взглядом — высокий, стройный, красивый, — красивее всех их вместе взятых, — они были низкими и дряблыми, а некоторые и полными, о физической подготовке и говорить нечего. Магов на родине было мало, поэтому все он служили при дворе, а не в гарнизоне или на границе, и не терпели лишений. Мужчина улыбнулся неожиданному комплименту, но не съязвил, хотя по прищуренным глазам видела, что хотел сказать что-нибудь колкое. — Пора на ужин. — Уже вечер? — не поняла я, ведь недавно проснулась. Неужели беготня по лесу заняла столько времени? — Да, скоро уже начнёт темнеть. Император пошёл вперёд, а я посеменила следом, уж не знаю, чем заслужила столько внимания от монарха, но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. По крайней мере, никто не пойдёт ему наперекор, а мне это на руку. Мы прошли по тренировочной площадке и вышли к подобию полевой столовой, что находилась за казармами. Большие столы, такие же неаккуратные, как и в палатке целительницы, с торчащими щепками и неровными необработанными краями, но на вид прочные, стояли длинными рядами на большом деревянном щите. На них уже было накрыто: тарелки с кашей, рядом на овальном деревянном подносе лежали ложки и куски хлеба. — Садись, — махнули мне на скамейку, но я не спешила повиноваться. Этот стол стоял дальше остальных, как будто специально отделён, а за ним сидели советник с целительницей, и двое командиров, это я поняла по форменным мундирам, накинутым на плечи, и серьёзным лицам. — Может, я поем за другим столом, отдельно от высокопоставленных персон, — целительница, глянув на меня, цокнула, а я скривилась ей в ответ. Все мужчины за столом переглянулись, косясь на нас. — Будешь сидеть рядом со мной, — твёрдо ответил мне император. — Не обсуждается. Садись, — злить его бессмысленными спорами не хотелось, поэтому, обворожительно улыбнувшись рыжей фурии, напротив которой мне выделили место, я пролезла между скамейкой и столом и села, оглядывая присутствующих пристальнее. Как только взяла в руку ложку, зачерпывая кашу, мужчины начали разговаривать на другом языке, который я раньше не слышала: все слова шипящие, немного грубые и непривычные, но экзотичное звучание завораживало, заставляя вслушиваться в каждое слово и мысленно пытаться повторить. Целительница, судя по лицу, тоже не понимала ни слова, она, чуть придвинувшись к советнику, ковыряла кашу ложкой, изредка пробуя на вкус. Когда моя тарелка опустела, я обернулась, рассматривая других солдат. Среди них выделялись маги: например, те двое, что сидят на скамейке боком и слушают своего товарища, — у одного волосы были рыжего цвета, словно пламя, даже целительница не могла сравниться с ним копной, у другого — тёмно-красные, а в глазах блуждала тьма, напоминая взгляд императора. Или тот мужчина, который также, как и я, сложил руки на столе и положил на них голову — у него они иссиня-чёрные. И таких было немало на границе, но много было и обычных солдат с русыми, светлыми и чёрными волосами. Интересно, они тоже маги? Внезапно шум усилился, а в нашу сторону стали оборачиваться абсолютно все солдаты, я тоже развернулась, не понимая всеобщего веселья. — Каким ветром, Игнат? — весело спросил один из командиров, поднимаясь. Около нашего стола стоял другой мужчина, которого я раньше не видела. Белые, как снег, волосы спускались до груди, глаза его светились фиолетовым, а на губах растянулась искренняя белозубая улыбка. На мгновение наши взгляды пересеклись, я кивнула в знак приветствия. — Попутным! — ответил он весело, протягивая ладонь командиру. — Игнат… — император пожал ему руку, поднимаясь со скамейки, — вот уж тебя я точно не думал здесь увидеть. — Сбежал? — хитро спросил советник. — Когда ждать гостей? — Соскучился, а гостей больше не будет, — махнул он рукой брезгливо, — долго я здесь не пробуду, вернусь с вами домой. Игнат сел за стол напротив императора, и тут же заговорил на другом языке, быстро, не скрывая эмоций. С появлением этого мужчины напряжение спало, даже серьёзные командиры заулыбались, как будто они были с ним знакомы давно, и теперь встретили старого друга. И только целительница опустила голову, не поднимая на новоприбывшего глаз. Начинало темнеть. Я сложила руки на столе и, опустив на них голову, прикрыла глаза. День выдался трудный… — Девочка… — прозвучало совсем близко, а за тихим шёпотом последовало ласковое прикосновение к плечу, — пойдём спать. — Я с мужчиной не лягу, — почему-то прошептала я, но в ответ усмехнулись. — Ты это уже говорила… — а затем меня стянули за локоть в сторону и взяли на руки, и я окончательно провалилась в сон. Когда меня разбудили, солнце было уже высоко, а в палатке — светло: через несомкнутые куски ткани свет падал на пол. Около входа стоял советник, подняв руку, чтобы постучать костяшками пальцев о деревянную балку. — Вставай, за тобой послал император, — сказал он, как только я открыла глаза. — Зачем? — лениво потянулась, садясь на койке — могу себе позволить, в последние-то дни жизни. — Есть сведения о принце… Жду снаружи. В горле резко пересохло. Вскочила я мгновенно, откидывая одеяло в изножье, быстро надела сапоги и вылетела на улицу, чуть было не споткнувшись, но меня удержали чьи-то сильные руки, ставя на землю. Советник недовольно помотал головой, а император, который меня и поймал, только одарил скептическим взглядом, мол, такими темпами ты скоро сама убьёшься, и помогать не придётся. — Я за Игнатом, а вы идите встречать лорда, некрасиво опаздывать, — советник, развернувшись, быстрым шагом направился к казармам, а император, оглядел меня и устремился в противоположную сторону. — Твой благоверный прислал письмо, — начал он, оборачиваясь, чтобы осмотреть иду ли я за ним. А я не отставала ни на шаг, запоминая каждое слово. — Хочет вернуть меня обратно? — не поверила я. — Хочет. Принц никак не смог смириться с тем, что у него из-под носа увели невесту. Он даже решил обменять на тебя драгоценности из своей сокровищницы. — Зачем императору цацки? — начала я сбивчиво, еле поспевая за ним, — они какую-то ценность представляют? Это же просто побрякушки, неужели они вам нужны? От них же никакого толку! — но император лишь насмешливо на меня глянул, ухмыльнулся и помотал головой. Уж точно моя жизнь не дороже драгоценностей. — Эти побрякушки принадлежат не принцу, а представителям других родов. И если об этом станет известно этим самым родам, то от войны не спасёт никто и ничто. А если учесть, сколько времени потратили главы на поиски вора, то могу сказать, что королевство будет уничтожено в течение суток, — объяснили мне. Интересно, это кто способен на такое? — То есть для глав неприятен сам факт кражи их имущества? — император тяжело вздохнул. — Эти драгоценности — артефакты, которые защищали род. После их кражи многое стало… М-м-м… Недоступно. И главы хотели бы вернуть себе утраченные возможности и отомстить тому, кто сделал их жизнь тяжелее. — Что именно недоступно? — Лорд из рода Хисет не может зачать ребёнка с избранницей. Девушка безродная, из крестьян, не охраняемая духами, поэтому он жаждет вернуть ритуальный браслет как можно скорее, — я покраснела, о таких подробностях чужой личной жизни можно было и умолчать. — Впрочем, ты скоро поймёшь, — каким образом я должна понять, решила не спрашивать, мне и так много рассказали. Когда мы подошли к палатке, император скользнул туда первый и придержал ткань, чтобы я зашла следом. В ней нас уже ждал лорд Хисет. Высокий мужчина, который походил бы на мага, коих здесь немало, но лицо его было как молоко белым, из-под верхней губы при приветливой улыбке виднелись белоснежные клыки, а стройное тело было обтянуто чёрным мундиром. При взгляде на меня в глазах промелькнул красный огонёк и тут же исчез, когда император кивнул гостю и обернулся на меня, представляя нас друг другу. — Лорд Хисет, — я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза, — а это… принцесса из Винтена. — Благородной кровью здесь не пахнет, — заметил снисходительно лорд, а я вдруг поняла: вампир! Так вот что за легендарный род, который может за сутки уничтожить королевство. Император пожал ему руку и встал по правое плечо от него, когда в палатку зашли советник и Игнат. Вампир сразу оживился, удивлённо гладя на Игната. Он шагнул к нему и, чуть склонившись, подал руку. — Не ожидал вас здесь увидеть… — начал лорд Хисет приветливо, но его грубо оборвали. — Достаточно любезностей, — раздражённо прошипел император, а я шагнула ближе к нему, пока Игнат и советник становились по левое плечо от вампира. — Ближе к делу. Чарльз должен был жениться на наследнице Винтена, что стало бы контрактом между государствами, к нему отправили принцессу, — мужчина кивнул на меня, — фальшивую. Настоящая скрылась. Ни король, ни сам принц не знают о подмене, поэтому хотят вернуть обратно, король Винтена давит на них: требует вернуть ему дочь или же жениться на ней, в противном случае состоится война. Скорей всего вслед за ней был послан наёмник. — Так и было, — и это было безумно больно: знать, что меня убьют, бояться собственной тени и с замиранием сердца ожидать приготовленной участи, — принц настаивал на браке с помощью зеркала душ, и король об этом знал. И это требование принял безоговорочно. Значит, чтобы меня не вычислили, я должна была умереть раньше, чем пройдёт ритуал бракосочетания. Мужчины переглянулись и уставились на императора, который глаз с меня не сводил. Здесь, наверное, как и на родине, женщине нельзя говорить в присутствии мужчин, а император попросту пропускал мои выходки мимо ушей из вежливости к очередному смертнику. А теперь при высокопоставленных господах… мне стоит извиниться? Или сразу пасть на колени, умоляя о прощении. — Для принца важно вернуть её обратно, — начал советник, — он готов на обмен, — у лорда засветились глаза, он нахмурился, поморщил нос. Эта тема ему неприятна, значит, он действительно хотел напасть на королевство, но император его уговорил повременить. — Не кипятитесь, — попросил Игнат, — не стоит жертвовать подчинёнными из-за мести. Артефакты мы вернём. И все посмотрели на меня, а потом перевели взгляд на императора, когда тот тяжело вздохнул. — Она бестолковая, — пожал мужчина плечами, — проболтается сразу, как только попадёт на границу. — Этого времени будет достаточно, — ответил Игнат, а потом заглянул в глаза императору, — я понимаю тебя, но выбора у нас нет. Они вычислят подмену. — Хорошо, собирайся, девочка, ты возвращаешься домой, — император улыбнулся, а я… тяжело вздохнула, неосознанно. — Не хочешь? Не хочу! Я бы даже согласилась всю свою жизнь пробыть помощницей у целительницы на границе, даже самая тяжёлая и грязная работа бы не оттолкнула меня. Тут я уже посмела надеяться на хоть какое-то будущее, а там его и не было вовсе. — Мне нечего собирать, — пожала я плечами, — я готова… Уже давно. — Попроси помощи у Леи, — оживился советник, а потом прочистил горло и холодно продолжил: — она поможет привести тебя в порядок. — Всего доброго, — кивнула мужчинам и вышла. Лея — вот как зовут целительницу, она-то мне не представилась… Девушка обнаружилась за работой в своей палатке. Она стояла у стола и ложечкой осторожно отсыпала из мешочка в тарелку порошок. Постучав о шкаф кулаком, обозначила своё присутствие, но она продолжала делать вид, будто меня не существует, не взглянула даже, поэтому начала я: — Император приказал помочь… завтра я возвращаюсь обратно, — я ей по всей видимости не нравилась совсем, потому что она, услышав упоминание императора, сморщила нос, закатила глаза, а лицо её исказила злость. Неужели монарх с этой девушкой позабавился? А теперь она уверена, что я его новая пассия, и злится? Это единственное объяснение, которое я могла найти её поведению. Швырнув на стол мешочек с порошком, который тут же посыпался на древесину, она обречённо вздохнула и обернулась ко мне. — Ничего здесь не трогай! Выйди на улицу! И там жди. Я послушно поплелась на улицу, приземляясь рядом с уже знакомым колом, глядя на тренировку солдат. Теперь это зрелище не вызывало удивления и восторга, только дикую грусть и печаль от того, что я больше никогда этого не увижу. Я бы даже терпела вредную целительницу, и слова бы ей не сказала в ответ на её злость, я бы сделала всё, чтобы остаться. Устало откинулась на спину, прикрыла глаза. Мне безумно хотелось забыться и отдохнуть от навязчивых мыслей, которые в последние несколько дней одолевают, заставляя голову идти кругом. Хотелось хотя бы на мгновение забыть о Винтене, о принце с его женитьбой, о смерти, у которой я в большом неоплатном долгу, но вместо этого мысли грузным скопом крутятся и всплывают одна за другой, и я снова и снова открываю глаза и стараюсь смотреть на солдат. Снова вырываюсь из дрёмы, слыша громкое биение собственного сердца. Снова пытаюсь выровнять тяжёлое дыхание. Снова незаметно стираю слёзы. Снова… — Уснула, что ли? Вставай! — раздалось громко над ухом, и я тут же открыла глаза, вскакивая с травы, — идём. Целительница выглядела воинственно и разъярённо, того и гляди, кинется на меня с кулаками, но приказ императора её явно останавливал. Я усмехнулась её потугам меня задеть. Уже не впечатляет. Девушка зашла за свою палатку и спустилась вниз, к реке, но не остановилась, когда мы прошли три помоста, а повела дальше. Уже через несколько минут целительница привела меня к пещере и толкнула вперёд, вынуждая идти первой, и я уж подумала, что планам императора не суждено сбыться, потому как меня сейчас же и прикончат, но вопреки ожиданиям, мы вышли к озеру. К кристально чистому небольшому круглому озерцу в центре округлой пещеры, а сверху на воду падал солнечный свет через небольшое отверстие в каменном потолке. Не успела я рассмотреть пещеру, как Лея швырнула в меня тряпичный увесистый свёрток и развернулась, чтобы уйти, бросив напоследок: — Сама разберёшься. Скоро, если не умру, ко мне будут относиться также, если не хуже, поэтому молча проводила её взглядом и, опустившись на помост ведущий к центру озера, развернула свёрток. Там обнаружились всяческие баночки и склянки, сухие травы и масла, к каждой пробке были приделаны клочки бумаги с названием, но ни одну надпись я прочитать так и не смогла. Этого языка я не знала, поэтому действовала на ощупь. Открывала каждую баночку, нюхала и рассматривала содержимое, отставляя в сторону те, из которых вкусно пахло, остальное же пахло отвратительно, и это намазывать на себя я не решилась бы. Целительница всё не шла, а как пользоваться всем этим добром я не понимала, поэтому стянула брюки, намереваясь просто поплавать, не под надзором, и дождаться девушку, чтобы попросить помощи. Но едва я подумала о «надзоре», до меня донеслось веселое: — Как успехи? — я обернулась, встречаясь взглядом с императором. Взгляд его потемнел, а уголки губ дрогнули. — Вы вовремя, — сказала я, замечая, как глаза скользят вниз и устремляются на грудь, рубашку-то я расстегнула, — вы ведь знаете здешний язык… — тут же попыталась оправдаться, запахивая ткань. И подняв первую попавшуюся баночку, я протянула императору, чтобы он прочитал: — Хевистов яд, — а потом покосился на меня, — надеюсь, ты это не трогала руками. — Не успела, — ну вот, ещё не вернулась, а меня уже хотят отравить. Почему-то стало грустно, не страшно, не боязно, мне откровенно не нравилось, что я настолько привыкла, что мысли о покушении на мою жизнь вызывают грусть. Протянула ещё одну склянку, мужчина поспешил прочитать:  — Эливарит, — император рассмеялся, сощурившись, и махнул рукой в пустоту, затем обошёл меня и поставил баночки на место, чтобы поднять свёрток. Пока я прижимала к груди рубашку и натягивала её полы на бёдра, к нам присоединился советник. Он, не глядя на меня, забрал у императора свёрток, который мне дала целительница, вручил другой и быстро ушёл. — Лезь в воду, — приказал император и даже соизволил отвернуться. А я, воспользовавшись послаблением, юркнула в озеро. Он сел на помост, скрестил ноги, развернул свёрток и протянул мне первую баночку. — Мыло для волос, — я недоверчиво понюхала, вдохнула запах лаванды и щедро зачерпнула содержимое, чтобы намазать на волосы и вспенить. Следом пошли и другие средства, и только когда мне протянули предпоследнюю склянку, я набралась смелости, чтобы задать вопрос. — Когда меня вернут? — думать об этом не хотелось, но незнание не спасёт меня от будущего. — На рассвете, — тихо ответил он, поджав губы, — в полночь состоится ещё один совет, мы ещё раз всё обговорим… — Значит, мне осталось меньше суток… — протянула я, вздыхая. — Я постараюсь молчать, чтобы вам хватило времени уйти, — мужчина задумчиво кивнул, а мое сердце, стояло посмотреть на него, стало биться чаще, дыхание участилось. Император протянул мне следующую баночку, но я вместо неё схватила его руку. — Император, — позвала, чувствуя жар, что юркими змейками бежал по телу и останавливается на животе, — что со мной будет после возвращения? Меня ведь убьют там, — и тут же стало невыносимо холодно, а с губ сорвалось предательское, — согрейте меня, — а ладони легли на его плечи, очерчивая их, поднимаясь к шее. Бровь его выгнулась, а лицо приняло поистине изумлённое выражение. — Ты нюхала эливарит? — спросил он, а я невесомо кинула, да, красную баночку я открывала и нюхала содержимое, что пахло луговыми травами. — Плохо. — Почему же? — прошептала тут же я… или не «я», это было будто в забвении, как будто сон наяву, как будто другая девушка тянулась к мужчине, гладила его плечи и касалась губами шеи, шепча на ухо развратное: — возьмите меня… — слова сбивались в неслышное шипение, а я всё сильнее жалась к императору, который даже не дышал. Признаться, боли я боялась, поэтому и хотела провести ночь с мужчиной, который хоть немного позаботится о моём удовольствии. Но этот самый мужчина молчал. — Одумайся, — прозвучало грозным рыком у самого уха, но меня это не отрезвило, спустя мгновение я накрыла его губы своими, неумело, просто коснулась, желая получить отклик, но он не двигался. — Умоляю, — прошептала последний раз, но ответом стал грубый толчок… Я упала в воду, которая вмиг стала горячей. Вынырнула, хватая ртом воздух и убирая воду с глаз, посмотрела на императора, который смотрел на меня с помоста красными от гнева глазами. — Согрелась? — просил он, а я, уже пришедшая в себя, вспыхнула от своего поведения, — вылезай. И, развернувшись, император быстрым шагом ушёл, оставляя меня в одиночестве. Уцепившись за край помоста, подтянулась и вылезла на сухую поверхность, села рядом с вещами, непроизвольно закрывая красное лицо ладонями. Что же я натворила?! Стоило задуматься, почему целительница выгнала меня на улицу, а сама осталась в палатке. Собирала, значит, всё самое опасное, что было в её закутках! Как только её увижу, сразу же глаза и выцарапаю, в последний день позволю себе такую вольность, уверена, император тоже будет не против. Стоило вспомнить монарха, лицо снова пошло красными пятнами, стыд опалил щёки, и я стала одеваться быстрее, готовя план мести. Едва я вышла из пещеры и поднялась к лагерю, план мой провалился — краем глаза уловила, как советник зашёл в палатку к Лее, явно не для того, чтобы похвалить за хорошее поведение. Надеяться на то, что её уволят, было глупо, но вот выговор — вполне возможно. Останавливаться у палатки и подслушивать не решилась, а пошла дальше, туда, где весело завывали и смеялись солдаты. — По какому поводу застолье? — просила у ближнего мужчины, когда подошла к столам. — На рассвете мы возвращаемся домой, — и глаза его повеселели ещё больше, а другие поддержали его слова радостными криками. Домой… — Выпьешь с нами? — поймал мой взгляд Игнат, наклоняя голову и улыбаясь шире, а я не смогла отказать, садясь рядом. Почему бы не выпить? Не отпраздновать возвращение? Только им мысль о доме приносила радость, а мне бесконечную боль, которая уничтожала меня изнутри, давила на сердце, разрывала душу на части… Солдат с иссиня-чёрными волосами наполнил гранёный стакан и отдал мне, и я тут же попыталась выпить залпом, но пойло обожгло горло, заставляя ловить ртом воздух и кашлять. — Это что? — Игнат, улыбаясь, поставил передо мной стакан воды, и я тут же сделала глоток. — Драконья водка, — пожал плечами мужчина, — самое то для такого события. Больше ты нигде не попробуешь такой алкоголь, — больше я его вообще никогда не попробую… — Что же ты грустишь? — Вы ведь знаете… — пожала плечами, — грустно, что я не могу остаться. Здесь совершенно другой мир, не похожий на Винтен и Альнир. — Девочка, не унывай, кто знает, может, всё обойдётся, — в это хотелось верить. — Скоро полночь? — Ещё три часа. — Я пойду. Удачи вам, — я кивнула Игнату, а он, кажется, что-то прошептал в ответ, но этого я не услышала. Уже обернулась и пошла к императору. Он стоял у стола с листом бумаги в руке, читая над свечой письмо. Я остановилась в нескольких шагах, глядя ему в лицо, но он не спешил поворачиваться. — Пришла в себя? — поинтересовался ехидно, складывая письмо, чтобы положить на стол и накрыть ладонью. — Я и была в себе и говорила серьёзно. — Это говорила не ты, а та дрянь у тебя в крови… — Нет, это моё желание. Вполне обоснованное. Я благодарна за то, как вы ко мне отнеслись. Принц может поступить так, как не поступили вы, но я бы хотела, чтобы первым моим мужчиной стал тот, кто… — я запнулась, не смогла сказать «кто». Тот, кто спас мне жизнь? Тот, кто относился ко мне по-человечески, зная, что я подделка? Тот, кто заставляет сердце биться чаще… — До полуночи осталось совсем немного, — снисходительно заметил мужчина. — Мы быстренько, — продолжала убеждать, но на него это не подействовало, наоборот, лицо императора приняло такое выражение, как будто я его сильно оскорбила. — Быстренько не получится, — твёрдо ответил он и, обогнув меня, вышел из палатки. Я вздохнула, надо же, как просто ушёл от разговора… Но не успела я посмотреть ему вслед, как мужчина вернулся, чтобы сказать, что: — собрание отменяется, поговорю с лордами ближе к рассвету. И, легонько подтолкнув меня к постели, мужчина щёлкнул пальцами, а свечи потухли, оставляя нас в темноте. — Иди ко мне, — прошептал он, по голосу слышно, что улыбается, всё же добился своего. Впрочем, мы оба своего добились. Нервно сглотнула, подходя к постели, но садиться не спешила: надавила на плечи императора, а сама встала между его ног, чтобы обнять лицо ладонями и потянуть вверх, заставляя смотреть на меня. Он расслабился, чувствуя, как я осторожно заправляю за ухо упавшую на глаза прядь, как провожу большим пальцем по брови, нащупывая маленький шрам, как глажу щёки и губы. Он, казалось, не дышал, а я старалась запомнить всё, каждую чёрточку серьёзного лица, взгляд выразительных глаз, морщинки во внешних уголках, острые скулы, прямой нос… Больше я этого не увижу. Мужчина закрыл глаза, отнимая мои ладони от лица, чтобы поцеловать тыльную сторону одной, положить другую на ворот рубашки. — У вас глаза стали голубыми, — прошептала на выдохе, едва он открыл глаза. — Ничего необычного, это в порядке вещей, — ответил, глядя на меня, а я задержала дыхание, прикасаясь к его губам, и позволяя скользнуть языку между губ. Я и забыла, кто передо мной, не какай-то конюх, не слуга, а император. Правитель. И я перед ним позволяла себе дерзить, хамить, язвить и попросту разговаривать неуважительно… И этот правитель так уверенно подхватил меня на руки, чтобы уложить на кровать и накрыть собой. — Я ведь не забеременею? — хотя какая разница, меня убьют раньше, чем в теле успеет зародиться новая жизнь. — Не сегодня… — прошептал он, подтягивая за бёдра к себе, и прильнул к шее с поцелуями, а я уже без стеснения запрокинула голову, кожей впитывая эту ласку, цепляясь за волосы, целуя его в ответ, неловко обнимая за шею и притягивая ближе, — девочка, кто бы мог подумать, что ты такая ласковая…

***

Просыпаться не хотелось, но настойчивые прикосновения и ласковый шёпот вырвали из сна. Поцелуй коснулся плеча, шеи, а потом и кожи за ухом, заставляя вздрогнуть и открыть глаза. Я поднялась, прикрывая голую грудь одеялом, посмотрела на императора, который сидел на кровати в брюках и надевал сапоги. — Уже пора? — уловила утвердительный кивок в темноте. Жаль, что эта потрясающая ночь так быстро закончилась. — Девочка, как тебя зовут хоть? — вздохнул он, зажигая свечи взмахом ладони. — Мы больше не увидимся, какой прок вам от моего имени. — Исключительно, ради приличия, — император быстро надел рубашку, запахивая на груди и застёгивая пуговки. — Арианна. — Это имя принцессы, я спросил настоящее… — Эль. — Одевайся, Эль, одежда лежит на столе, — он накинул на плечи мундир и вышел из палатки. Медленно встала, оставляя одеяло на постели, подошла к столу, чтобы развернуть свёрток. А в голове пустота, а душа вот-вот разорвётся на части, стоило только подумать о возвращении. Когда я натянула платье, явно одолженные целительницей, то почувствовала себя куклой, которую пытались запихнуть в наряд, сшитый не для неё. В районе груди ткань висела, а подол не доходил до пола, кончался чуть выше щиколоток. Когда император вернулся, он уже был в чёрном мундире, обтягивающем стройную фигуру. Хмыкнул, глядя на меня и, прикрыв глаза, приказал: — Раздевайся, — и неизвестно откуда достал другое платье и отдал мне, когда я сняла первое. — Она меня ненавидит, — воскликнула в сердцах, сминая его и швыряя на пол. — Девушка ревнует, поэтому себя так и ведёт. — Зачем вы вообще приставили свою пассию ко мне? — Ревнует не меня, — помотал головой император, оставляя мне возможность самой догадаться, и я поняла, что всё это было из-за советника, — это должно подойти, — он отвернулся, чтобы меня не смущать, только какой толк от этого, он ведь уже видел всё, что только можно. — Мне бы помыться, — повернулась я к нему, когда, расправляя платье изнутри, увидела на бёдрах красные разводы. — Времени нет. — А это что? — указала на синий след на внутренней стороне бедра, удивлённо вскинула голову, глядя на императора. — Извини, не удержался, — виновато начал он, становясь за спиной, чтобы взяться за шнуровку корсета, — тебе помочь? — Вы, я смотрю, и в этом преуспели, — заметила, чувствуя, как пальцы ловко скользят по шнурам, касаются кожи на спине. — Ничем не отличается от шнуровки сапог, — снисходительно хмыкнул он, отходя на шаг и глядя на меня в полный рост, — грудь маловата, — заключил император, вкладывая в ладонь гребень. Я только недовольно фыркнула, расчёсывая волосы и заплетая косу. — Закончила? Идём. Едва мы вышли на платформу, увидели вампира, советника и Игната, которые стояли около открытого портала, а рядом в десяти метрах стояла толпа нетерпеливых солдат, которые готовились открыть портал, но уже другой — домой. Я опустила голову, глядя под ноги. Ещё шаг, и я тоже окажусь дома…