(Лже)принцесса для императора

— Ты рано… — послышался спокойный, даже скучный голос сбоку, но глаза по-прежнему застилала тьма, а возможность повернуть голову к источнику звука, оглядеться, мне так и не вернулась. Я непроизвольно всхлипнула, наклоняясь ближе к полу, когда под весом неизвестного скрипнула деревянная половица. Я стояла на коленях на деревянном полу, который холодил кожу даже через пышные юбки платья, руки за спиной сковывали то ли верёвки, то ли магия, а голос застыл где-то в горле тугим комом страха, который никак не получалось сглотнуть. — О, Ваше императорское величество, я мог вообще не вернуться! — яростно воскликнул мужчина, стоящий позади меня, тяжело вздохнул и коснулся моей макушки пальцами, я вздрогнула и тут же застыла: по позвоночнику прошёлся холодок, и к рукам начала возвращаться чувствительность. — Принцесса… Тьма перед глазами постепенно рассеивалась, и спустя мгновение я уже видела окружающую обстановку и трёх мужчин, которые непрерывно смотрели на меня, изучая. Вскинула голову, чтобы увидеть лицо того, кто стоял передо мной, но едва наши взгляды пересеклись, он хищно улыбнулся, и я снова уставилась в пол. Только мужчина подошёл ещё ближе и опустился передо мной, чтобы провести пальцем по подбородку и, сжимая его, заставить смотреть на него. Чёрные волосы скользнули по моей щеке, губ коснулась хитрая улыбка, а глаза загорелись красным, заставив тут же отвести взгляд. — Отпусти, — процедила сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки спокойствия, которое стремительно исчезало, оставляя только дикий ужас, который вот-вот начнёт перерастать в истерику. — Слишком смелая для наследницы престола… Фальшивка, — хмыкнул мужчина с досадой, разжимая пальцы на подбородке, — ты ошибся, Тень. — Да, действительно фальшивка, — задумчиво протянул третий мужчина, что стоял чуть поодаль, — ты её точно из дворца приволок? — Тень проигнорировал его, сложив руки на груди, обратился к своему начальнику: — Что прикажешь, император? Каковы наши дальнейшие действия? — Отдыхайте… А я, пожалуй, устрою допрос, — весело закончил он, а я физически почувствовала его взгляд на себе. Мужчины пожали плечами и тут же, как только услышали приказ, сорвались с мест, чтобы выйти из палатки, оставляя меня на растерзание императору. Я же ни в чём не виновата! Я даже не знаю, что им нужно! Как только мы остались вдвоём, с рук спали оковы, позволяя шевелиться. Только сейчас мне это не поможет… Но я осторожно вытащила руки перед собой, разминая запястья, выпрямляясь и садясь на свои икры. Тело сотрясала лёгкая дрожь, холод вперемешку со страхом делали своё дело. — Зачем меня похитили? — голос оборвался на полуслове, спокойствие мужчины, который медленно обогнул меня по кругу, как хищник, готовящийся напасть, пугало. — О, — удивлённо посмотрел на меня император, — у нас прорезался голосок. Ну, продолжай. Большего от меня ожидать бесполезно, это всё, на что у меня хватило сил и смелости. — Зачем… — спросил мужчина задумчиво, пожимая плечами, — ты догадываешься, зачем… Я лишь несильно помотала головой, теряясь в догадках. Слишком много было теорий и предположений, но все они быстро сменяли друг друга и ускользали под хищным взглядом возвышавшегося передо мной мужчины. Он вскинул бровь, а я… В тяжёлых ситуациях у меня получалось сохранить хладнокровие, поэтому решение в голову пришло на удивление быстро. Я могла бы стелиться перед ним, могла стоять на коленях и умолять о пощаде, но… даже если моим уговорам внемлют, то что будет дальше? Меня пожалеют и передадут на родину, где меня сразу же и убьют? Пожалеют и решат принять в ряды местной аристократии? Поведутся на красивые глазки и даруют высокий титул и земельный участок с особняком в придачу? Маловероятно. Всё, на что я могла рассчитывать — это место в каком-нибудь захудалом борделе. Или же смерть. И я выбираю смерть. — Скажи мне, — спокойно начал он, закладывая руки за спину, — как ты попала во дворец, да ещё и под видом принцессы? — я молчала, сжав челюсти до скрипа зубов, — Чарльз должен был жениться… — между тем продолжил мужчина, — на принцессе. Значит, тебя отправила королевская семья вместо их дочери на растерзание в обмен на заключение контракта между государствами. Интересно… Неужели… — он замолчал на полуслове, притворно-удивлённо глядя на меня. Я судорожно выдохнула, стараясь унять дрожь в теле. — Так оно и было, — покорно согласилась, обнимая заледеневшими руками плечи. — Занятно, — усмехнулся мужчина, — чем тебя напичкали? Не плачешь, не умоляешь о спасении, не ползаешь в ногах… — Ничем. — Ты уже готова к смерти… — заключил император, а я подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Вы телепат? — смешок вырвался сам, грань истерики я уже переступила, но пыталась удержаться от того, чтобы не заплакать перед ним. — Просто я умею делать правильные выводы. — Занятно, — повторила я за мужчиной, а его губы растянулись в широкой улыбке, демонстрируя белоснежные клыки. Император подошёл ближе, присел передо мной, а я, кажется, дышать перестала, и протянул ладонь ко мне, чтобы очертить линию губ, задержаться на нижней, а затем погладить подбородок и спуститься к шее. — Сколько у тебя было мужчин? — переменчиво ласковый шёпот заставил вздрогнуть и всхлипнуть от переизбытка эмоций. Гнев так не пугал, как это хладнокровное спокойствие. Казалось, вот-вот он сомкнёт пальцы вокруг шеи и с таким же холодом в глазах будет наблюдать за тем, как я задыхаюсь. — Не было, — ответила честно, судорожно выдыхая и отклоняясь назад. Мужчина улыбнулся ещё шире, но руку убрал. — Целованная? — спросил он, поднявшись. — Нет. — Лжёшь? — Клянусь. — Неужели принц не пытался опорочить? — император ухмыльнулся, как будто он знаком с принцем, — он такой возможности не упустил бы. — А кто ему позволил бы? — эмоции снова взяли верх, вопрос я задала надрывно, с замиранием сердца, ожидая его реакцию. — Мне тоже нужно твоё позволение? — я застыла с ужасом осознавая, что выбора у меня не будет. Смерть лучше борделя, но решать мою судьбу будет он. В замке был этикет, прислуга, свидетели, а здесь… захочет — возьмёт, как пожелает и где пожелает. Жить хотелось безумно, но если платой за свободу станет моё тело, тогда эта самая жизнь мне не нужна! — Я буду сопротивляться, — подняла на него глаза, остатки гордости я сохраню, всё же, лучше так, а мучиться мне предстоит в любом случае. — Интересно, — император вдруг повеселел, — так получилось так, что именно тебя послали в другое королевство? И где настоящая принцесса? — он присел на койку, потерев переносицу, приказал: — поднимайся, — возможность двигаться вернулась мгновенно, даже холод вдруг отступил, и по венам вместе с кровью начало разливаться тепло. — Я служила на посылках у принцессы, пока не… потребовалась хозяевам, — осторожно поднялась, опираясь на руки, а потом застыла под напором краснеющих глаз, пытаясь смотреть прямо в них, — а принцесса — не знаю, теперь я принцесса, — он лишь задумчиво кивнул, а потом мотнул головой на тарелку с едой, которая стояла на подносе на маленьком деревянном столике. — Поешь, — бросил он снисходительно, — тебе предстоит тяжёлая ночь. Бессонная. Я ещё раз посмотрела на тарелки, но есть мне не хотелось, наоборот, чувствовала, что вот-вот стошнит, поэтому помотала головой. Пышные юбки платья тянули вниз, хотелось переодеться в человеческую одежду и освободиться от сдавливающего все органы и мешающего дышать корсета. Я глубоко вздохнула, сжимая руки в кулаки, чтобы не начать раздирать шнуровку. Мужчина хищно сощурился, взмахом руки, потушил большинство свеч, оставляя гореть несколько у постели, и… похлопал по койке, на которой сидел. — Подойди, — приказал пробирающий до костей голос, но я не двинулась с места. — Сегодня, так уж и быть, покушаться на твою честь не буду. Иди сюда или выберешь спать на голой земле? — Я с мужчиной не лягу. Мои слова его явно развеселили. Улыбка стала ещё шире, но, признаться, я ни на что не рассчитывала, не думала, что меня пощадят. Он мог взять меня силой, даже не приложив усилий, но мне… да, хотелось поиграть у него на нервах, но получалось плохо, его откровенно забавляло моё поведение. Может, подумает, что я умалишённая и трогать не будет? А кто ещё будет перечить правителю страны, оказавшись в плену? Да ещё и такому мужчине… Он поднялся и легко сорвав подол платья, под мой визг разорвал шнурки корсета и, взяв меня за шкирку, швырнул на кровать, накрывая собой. Нижняя рубашка задралась до бедра, а панталон в комплекте к платью предусмотрено не было. — А ты, видимо, правильные выводы делать не умеешь, — серьёзно осведомил меня император, раздвигая колени ногой, и заглядывая в глаза, оказавшись прямо надо мной, руки мои прижали к постели, не давая даже и возможности пошевелиться. — Я буду сопротивляться. Я не уличная девка, — стало тихо, лишь моё тяжёлое дыхание разбавляло тишину, но это ещё больше веселило мужчину, он приподнял бровь, рассматривая меня пристальнее, и… наклонившись, коснулся губами шеи, вызывая дрожь, но уже не от холода… Прикосновение… мягкое, осторожное, медленное заставило замереть, распахнув глаза и, уставившись в потолок, задержать дыхание и гадать, что он сделает дальше. Вгрызётся в кожу, высасывая всю кровь? Опустится ниже и воплотит свой грязный замысел в жизнь? Но мужчина скользнул губами к подбородку, оставляя на нём лёгкий поцелуй, и отстранился. — И где же твоё сопротивление? — спросил император, снова заглядывая в глаза, а я лишь обессиленно закусила губу, не в силах ответить. Мысли спутались окончательно. Усмехнувшись, он повернулся на бок, накидывая на меня одеяло: — спи, пока можешь. Ночью будут ставить щиты, глаз сомкнуть не сможешь, — так вот что он подразумевал под тяжёлой ночью. — Зачем щиты? — От твоего неудавшегося муженька нужно же как-то защищаться. — М-м-м, — и тут же вздрогнула, когда чужая ладонь скользнула по животу, накрывая его. Я рванула в сторону, чуть было не упав с кровати, но меня всё же поймали сильные руки, а потом прижали к не менее сильной груди. — Словам монарха стоит верить безоговорочно, — с укором протянул он, а потом придвинулся ближе и прошептал: — если я и захочу тебя взять, то только на широкой кровати с шёлковыми простынями и только после посещения купальни. Такая перспектива очень даже радовала, император оказался брезгливым. Если я обмажусь грязью с ног до головы, то спасёт ли это меня от страшной участи? Но если и спасёт, то только от самого императора, но помимо него в лагере, вероятно, находятся и обычные солдаты, которым важен лишь сам факт наличия женщины. Проблема. — Да вы романтик, я смотрю. — Ещё какой, — мурлыкнул он мне на ухо. — Мой неудавшийся муженёк не нападёт, уж точно не ради меня. — И всё же, стоит позаботиться о безопасности армии. Спи, девочка, — шепнули мне на ухо, и я не сообразила, как задремала, нежась в тёплых объятиях.

***

Разлепила глаза, осматривая деревянные балки над головой и тёмную натянутую на них ткань, и тут же вскочила, осматривая всё ту же… палатку. Через небольшие дырочки у самого деревянного щита, на котором и стояла палатка, проскальзывали лучи света. Уже день… А я ещё живая и невредимая! Нервно сглотнула, свешивая ноги с койки, и случайно наступила на сапоги, а потом заметила, что у изголовья сложена одежда. Осторожно развернула рубашку, которая была по размеру мне, значит, это действительно оставили для меня. Всё это странно, но не успела я подумать об этом, как в палатку зашёл мужчина… Тот третий, что вчера разговаривал с правителем, насколько я поняла, его советник. Мигом прижала раскрытую рубашку к груди, но он этого, казалось, не заметил. — Выспалась? — одарив меня скучным взглядом, вежливо поинтересовался мужчина, и тут же махнул рукой вбок, — для тебя, — я перевела взгляд на стол. На подносе стояла металлическая тарелка с кашей, от которой шёл пар, рядом лежало несколько кусков хлеба, из деревянной кружки шёл пар. — Впервые… — кивнула я, сжимая ткань в кулаках, — за последние три года. — У тебя на родине слугам не полагается отдых? — недоверчиво спросил он, скалывая руки на груди, было видно, что вопрос его действительно интересовал, поэтому я тихо ответила: — Слуги сами от него отказываются, лишь бы не вылететь на улицу, — советник нахмурился и задумчиво кивнул. — Когда поешь, выходи, тебя ждёт работа. — Какая? — спросила охрипшим вмиг голосом, а сердце вдруг перестало биться, я даже не дышала до тех пор, пока мужчина не успокоил меня быстрым: — Поможешь целительнице, — и тут же, предвещая мой вопрос, ответил: — пока ты можешь пригодиться, тебя не тронут. Могу пригодиться… Значит, принц не знает, что я всего лишь прислуга, и они хотят использовать меня как средство шантажа. Весьма ожидаемо. — Я поняла. — Надеюсь, слова императора правдивы, ты и правда выглядишь сообразительной. Не делай глупостей, девочка, — и, развернувшись, быстро вышел. Я встрепенулась, вскакивая и одеваясь. Император назвал меня сообразительной, значит, пока что я могу рассчитывать на его милость! По крайней мере мне хотелось в это верить. Одевшись, опустилась на колени перед столом, беря в руку ложку — единственный столовый прибор, который лежал на подносе. Каша была вкусной, после суток, что я голодала, она, казалось, могла бы сравниться с теми изысканными блюдами, что готовили лучшие повара в замке. Когда на подносе не осталось ни крошки съестного, я поднялась и, набравшись смелости, отодвинула ткань и вышла на улицу, чтобы тут же закрыться рукой, когда в глаза ударил яркий дневной свет. Сбоку послышались весёлое фырканье и смешки. Открыв глаза, я обернулась, чтобы посмотреть, кто смеётся, а увидела целый отряд. Мужчины стояли в двадцати метрах от меня в шеренге, кто в рубашках, а кто и без них, перед ними стоял их командир. Он сурово обернулся на меня и отдал приказ: — Стройся! — и тут же они выпрямились и замолкли, больше в мою сторону никто не смотрел. А я от удивления и слова сказать не могла. Они выглядели как солдаты, а не сборище физически не развитых крестьян, которые впервые видят оружие. Все мужчины были высокими под два метра ростом, с длинными волосами, заплетёнными в хвосты, крепкие, бодрые и чистые. На родине «армия» выглядела совсем наоборот, там, если они не умрут на поле боя, то умерли бы от хвори, гуляющей по лагерю, вызванной грязью. — Армия — одно из достижений империи, — советник сложил руки на груди, наблюдая за моей реакцией, улыбнулся, — иди-ка к целительнице. Хоть какая-то польза от тебя будет. Дальняя палатка, вон там. — А потом? Что будет потом? — Император решает вопрос, тебе остаётся только ждать. Будь уверена, здесь ты в безопасности. — А на долго ли я здесь? — буркнула себе под нос, разворачиваясь к дальней палатке. Пока я шла к палатке целительницы, в голове начал сам собой выстраиваться план побега… который при любом исходе будет провальным. Бежать из военного лагеря на границе с соседним государством, зная, что меня будут искать или же попросту объявят охоту на мою голову — бессмысленно. Я вздрогнула, со страхом осознавая, что бежать бесполезно, и единственным правильным решением будет сидеть тихо и, может быть, давить на жалость, чтобы меня хотя бы не трогали. Когда я дошла, осторожно отодвинула ткань и зашла внутрь. Палатка была заставлена неаккуратно сделанными столами из необработанного дерева, посередине возвышались деревянные полки, на которых стояли ящики, колбы и лежали сухоцветы на длинных кусках ткани. Сама целительница обнаружилась за ними у стола, она раскладывала по холщовым мешочками сухие цветы и травы. Глубоко вдохнула, в носу сразу закололо от перемешавшихся запахов, и я, не удержавшись, чихнула. Девушка не испугалась. Она лишь сурово на меня посмотрела, окинула с ног до головы презрительным взглядом и, выпрямившись, сложила руки на груди, из-за чего ткань рубашки натянулась, грудь приподнялась и стала казаться ещё больше. — Меня отправили сюда. — Я знаю, — скучно ответила она, брезгливо приподнимая верхнюю губу и морща нос, видно было, что она моему появления не рада, и раздражённо фыркнула: — чего стоишь? Иди стирай бинты, отмывай инструменты, раз пришла. — А где бинты? И где стирать? — развела руками, не понимая, куда идти, она тяжело вздохнула и зло засопела. — Всё показывать нужно, своей головы на плечах нет! Безмозглая. Целительница вскочила, проносясь злобной фурией мимо меня, и указала на бочку с водой, около которой стоял деревянный таз и черпак. А рядом лежали окровавленные испачканные грязью бинты, и стоял ящик с бутылочками, на которых уже успела поселиться плесень. — И склянки тоже помой, — приказали мне, а я, наблюдая за тем, как она возвращается к своей работе, не поняла, за что на меня так обозлилась эта девушка. Выглядела она молодо, волосы рыжие и кудрявые спускались до поясницы, перевязанные лентой в тугой хвост, на лице, пока она не смотрела на меня расцветала улыбка, видимо, целительница не испытывала лишений находясь на службе на границе. — Чего встала? Принимайся за работу! Кивнув, подошла ближе, ставя таз на стол и наливая воду из бочки. Я привыкла к такой работе. Раньше приходилось трудиться не только на посылках у принцессы, но и помогать кухаркам: помыть посуду и полы, постирать форменную одежду для прислуги… Бутылочки выглядели так, словно стояли здесь уже несколько недель, потому как веточки сухоцветов настолько сильно прилипли к стенкам, что водой и тряпкой их было не отмыть, из некоторых воняло гнилью, а из других вываливалось мохнатое нечто в виде плесени, даже палец туда засовывать было страшно, но я пыталась мыть чисто и до скрипа, только долго моя работа не продлилась. Бутылёк выскользнул из руки и упал прямо в ящик к остальным, палатку ознаменовал громкий звук бьющегося стекла, а затем и звонкий визг целительницы, которая моментально оказалась рядом, но беспокоилась она не за моё здоровье, а за целостность доверенного мне барахла. Второй вопль, ещё громче и протяжнее, раздался, когда она увидела кучу битого стекла, а я осторожно попыталась ускользнуть от гнева целительницы, бочком выходя из палатки: — Безрукая! Не нужна мне такая помощь! Убирайся отсюда! Ещё раз тебя увижу, пеняй на себя! Когда я выскочила на улицу, на меня смотрели все, даже суровые командиры, которые ранее удостоили меня лишь скучным взглядом, с интересом слушали брань девушки и следили за мной. Я почесала затылок и, смущаясь под напором стольких пар глаз, медленно отошла в сторону от их тренировочной площадки и села под деревянным колом, на котором была натянута бельевая верёвка. Обняла колени, притягивая их к себе, и положила на них голову, прикрывая глаза. На улице было жарко, неудивительно, что солдаты тренируются без рубашек. Только почему-то прошлой ночью было холоднее… Вскоре из палатки вышла целительница, уже успокоившаяся, правда, увидев меня, она снова разозлилась, но ругаться не стала. Окинув взглядом, она прошлась рядом, якобы случайно наступая мне на ногу, и, не обращая внимания на моё шипение, приказала: — Поднимайся! Я, снова оказавшаяся в центре внимания, молча поднялась. Она уверена, что я не причиню ей вреда, и это абсолютная права… Казалось, один неверный шаг, одно резкое движение, и на меня обрушится шквал чужой магии, потому что за мной снова наблюдали все: начиная от солдат, заканчивая советником, который пристально следил за нами из дальнего угла тренировочной площадки, поэтому я покорно поплелась за ней, закладывая руки за спину. — Пока я буду собирать травы, ты поищи вот такую травку, — она небрежно бросила мне травинку, а я, поймав, принялась её разглядывать. Похоже на маленькую хвойную веточку, только иголки были мягче, а пахла она как специи из замка — сладко. Целительница шла впереди меня по тропинке, пока мы не дошли до поляны, с правой стороны которой находился хвойный лес, а с другой — берёзовый, а между ними расстилалась степь, уходя далеко вперёд. Она, остановившись, показала мне на хвойный лес. — Ищи вот здесь. Когда я закончу, то позову тебя, — с притворно-ласковым щебетанием сказала она и развернулась, чтобы быстро пойти на поляну. Я так и осталась стоять около тропинки. Целительница, судя по всему, была защищена щитом, или же она умела обороняться, раз так расслаблено гуляет по приграничной территории, где может быть вражеская засада. Или уверена, что здесь безопасно. А может, она попросту хочет меня оклеветать? Едва я уйду в лес, девушка помчится обратно с воплями о том, что я сбежала. Но она уже сидела на корточках и осторожно срезала ножом соцветия тысячелистника, а потом ласково заворачивала в ткань и укладывала в корзинку. Я не смогла сдержать тяжёлого вздоха, но всё же развернулась и поплелась в лес. А она ведь даже не объяснила, как выглядит куст, на котором растёт нужная трава. Не успела зайти в лес, как поцарапала щёку засохшей веткой до крови и разодрала руку, когда попыталась пройти дальше между осинок, которые росли крупными островками так, что через низ было не протиснуться. А травы здесь и вовсе не было, через толстый слой опавшей пожелтевшей хвои не пробивалась ни одна травинка. — Эй, убогая! — весело позвали меня, — возвращаемся! Услышав знакомый голос, я споткнулась, теперь поцарапав и исколов иголками руки, вскочила и побежала обратно по уже проломанной тропе. — Собрала? — спросила она, увидев пустые руки, и весело хмыкнула: — неудивительно, — а потом пробежалась кровожадным взглядом по моему лицу, шее, которая тоже пострадала, по изодранной рубашке, на которой виднелась паутина, и по моим рукам, которые покрылись красными полосами, из некоторых выступали капли крови. Её улыбка стала шире, я, сжимая от злости челюсти, сунула злосчастную веточку в карман и спустила рукава рубашки, которые закатывала, чтобы они за ветки не цеплялись, чтобы не было видно следов, но она намокла от крови, и на некогда белой ткани смешались красные пятнышки и грязные разводы от земли, на которой я тоже успела побарахтаться. Когда мы вернулись, я снова села около кола, в свою палатку целительница меня не пустила, даже водой не поделилась, чтобы я кровь с лица смыла! И думай теперь, чем я ей не угодила, я даже и слова плохого не сказала! — Ты откуда такая красивая? — раздался голос прямо передо мной, я открыла глаза и вскинула голову, чтобы увидеть императора. Сглотнула и с усилием поднялась, отряхиваясь от пыли. — Из леса. Искала… вот это, — и вынула веточку из кармана, чтобы показать мужчине. — Это растёт только в горах, здесь такого нет, — осведомил он меня, а я лишь кивнула, сейчас хотелось развернуться, зайти в палатку и выдергать целительнице все волосы, и только потом вернуться к беседе, но мои мысли прервали: — у тебя была возможность сбежать, — заметил император, окидывая меня взглядом, — могла бы и воспользоваться… Хотя бы ради приличия. — Разве есть смысл бежать? Прятаться от монарха на его же земле глупо, — пожала я плечами, выкидывая злосчастную траву на землю. Повернула голову в сторону солдат и позволила себе задать вопрос: — а где они моются? — кожа после валяния в грязи зудела, слишком уж сильный контраст после ванн во дворце. — Рядом есть речка, — ответил мне император, если бы я не знала его статуса, то могла бы подумать, что он из числа солдат. Мужчина был одет в ту же одежду, что и все остальные в отряде — в рубашку с закатанными рукавами и чёрные на шнуровке брюки, — можешь тоже искупаться. — Чтобы то, как я раздеваюсь, увидели все на границе? — Я поставлю щит, — ласково пообещали мне, — тогда то, как ты раздевается, увижу только я, — улыбнулся император, хищно щурясь, — устраивает? Грязь я ощущала толстым слоем на коже, она покрыла позвоночник, лопатки, вызывая зуд и раздражение от ощущения нечистоты, на лице уже запеклась кровь, а на ладонях налип слой земли, которую никак не получалось стряхнуть, поэтому выбрала меньшее из зол, соглашаясь на его предложение: — Вполне. Мужчина махнул мне ладонью на тропинку, которая заходила за крайнюю палатку и вела вниз по склону. Я последовала по указанному пути и вскоре увидела реку с тремя помостами и мелким песчаным бережком чуть поодаль. Спустя мгновение, император меня обогнул и, коснувшись плеча, направил к берегу, видимо, помосты здесь для солдат. Мужчина опустился на землю, скрестив ноги, опёрся на руки, выставленные за спиной и уставился на меня, глаз не сводя даже на секунду. — Начинай, — он взмахнул рукой, и воздух подёрнулся чёрной дымкой, отгораживая нас от чужих глаз. — Вы же император, — протянула я, сжимаясь под пристальным взглядом, его глаза снова засветились красным, — где ваши манеры? Так и будете смотреть? — я стянула с себя обувь, а потом неуверенно потянулась к шнуровке штанов. — Манеры остались во дворце, вместе с титулом императора, — твёрдо ответил он, — если ты настаиваешь, могу присоединиться, — если хочет, пусть смотрит. Стянув брюки, оставила грязную, местами порванную рубашку, которая с трудом, но бёдра скрывала, а затем полезла в воду. Мыла под рукой не было, а про ароматные масла для обтираний и говорить было нечего, поэтому окунувшись с головой, я начала тереть щёку и руки, но грязь, пот, жир с кожи просто так не смыть. — У вас не найдётся мыла? — всё же спросила, а император достал из-за спины сумку и не отводя взгляда, выставил перед собой. — Возьми, — и улыбка хитрющая. Я, натягивая ткань как можно ниже, вышла из воды, но, когда присела чтобы открыть сумку и взять нужное, рубашка подвела, задравшись неприлично высоко. А император довольно заулыбался, меня разглядывая. Выудив мыло, юркнула в воду. — Вы чего добиваетесь? — Раз уж я обещал тебя не трогать, так дай хоть полюбоваться… — Провели реформу, а женщин в угоду солдатам не предусмотрели? Как же так? — В моей стране такое считается дикостью, к тому же у солдат есть жёны, они к другим женщинам и пальцем не прикоснутся, — мужчина пожал плечами, наблюдая за тем, как я пытаюсь намылись волосы. Концы постоянно окунались в воду, мыльная вода текла по лицу, щипая щёку и затекая в глаза, мыться в таких условиях было страшно неудобно… — А правящие лица, которые позволят себе недвусмысленные намёки тем же женщинам, такое поведение дикостью не считают? — где-то сбоку я слушала плеск, видимо, кто-то из солдат тоже захотел искупаться, воздух снова почернел и уплотнился с той стороны, откуда теперь доносился мужской смех. Лицо мужчины снова стало каменным, он посмотрел на компанию, гипнотизируя их взглядом несколько секунд, а потом обернулся ко мне, и на губах его снова появилась хищная улыбка. — А правящие лица могут себе позволить, — я опустилась в воду с головой, промывая глаза, и снова принялась мыть волосы. — Вы не женаты? — К счастью, нет. — К счастью? — не поняла я. — Если бы я был женат, то меня бы сейчас на границе не было. — То есть вы свою жизнь не стали бы подвергать опасности, а жизни солдат для вас ничего не стоят? — Мне это было бы запрещено кодексом. А солдаты… на них охранных заклинаний больше, чем на императорской сокровищнице. Как он красиво говорит… Мужчины не изменяют жёнам, император позволяет себе разъезжать по границе и находиться в таких же условиях, что и солдаты, и относится к ним как к равным. Я определённо не хотела возвращаться назад, хотела поведать другой мир, рассказы о котором порождают жар в груди. Мне так хочется лучшей жизни, а пока… Выставив мыло над головой, намылила руки и принялась растирать шею. Как неудобно-то! Сначала нужно было намылить кожу, а уже потом заплывать, чтобы не держать мыло на весу, потому что в воде оно раскиснет. Император наблюдал за моими потугами недолго, губ его коснулась весёлая улыбка, он, рассмеявшись в голос, поднялся и снисходительно ответив: — Ладно уж, оставлю тебя… — пошёл к тропе, поднимаясь по склону. — А щит? — И щит тоже оставлю! Как только я потеряла мужчину из виду, сразу выскочила из реки, стянула рубашку и залезла в сумку за мочалкой, которую видела, когда доставала мыло. Радостно выдохнув, окунула её в воду и, намылив, начала тереть кожу, и когда уже собиралась зайти в воду, за спиной совсем рядом раздался вопрос: — Спинку потереть? — вздрогнув, закрыла грудь руками, а император, словно не замечая моего замешательства, подошёл ближе, чтобы забрать мочалку, и провести ей по спине, стирая налипшую грязь. Кончиками пальцев убрать короткие волосы с шеи, надавливая на основание, под моё тяжёлое дыхание положить ладонь на талию, опуская ниже по бедру, а потом обводя выступающую кость, также быстро отстраниться. А я-то думала, что первым мужчиной, который меня увидит без одежды, будет мой муж… — У тебя минута, — оповестили меня хрипло, повесив мочалку мне на плечо, а я, покрасневшая, обернулась, чтобы увидеть мужскую спину, и тут же рванула в воду.