Минас Эстель

«<...> И вдруг мне явилось видение Арды Возрожденной: вечное настоящее, где могли бы жить эльдар, совершенные, но не завершенные, жить и бродить по земле, рука об руку с Детьми Людей, своими избавителями, и петь им такие песни, от которых звенели бы зеленые долы, и вечные горные вершины пели, словно струны арфы, даже в том Блаженстве, превысшем всех блаженств».

«Атрабет Финрод ах Андрет», пер. А. Хромовой

«<...> Денетор говорил перед смертью, что силы врага неодолимы. Надо признать, что так оно и есть. У нас нет надежды на победу, если мы будем надеяться только на оружие. – Так что же, отступать или ждать гибели? – невольно воскликнул Эомер. – Вовсе нет. Я сказал, что победы нельзя добиться оружием, но я верю в другую победу».

«Возвращение короля», пер. ГриГру

* * * Так мир мой накрывает ночь. Сначала – увядает небо И слов горячее вино Сбивает с ног, бросает в трепет. Потом... там, в гавани, в воде – ...Нет, просто нет такого слова. И потрясеньем в темноте – Ужасный глас. И гром засовов. Так лопаются витражи. Так высыхает дня источник. И если где-то путь лежит Его – то только... «– На востоке Пожар!..» И лесом – всходы лжи. * * * Не жалей. Не жалей. Не жа... – Вздох волны. Кромка льдин. Межа. И уже не свернуть домой. Я скажу: это выбор мой. На лице чьём-то иней – бел. Это долг мой – твержу себе. Плачет звёздами окоём... Это право – кричу – моё! И ладонью – до искр – об лёд: Это горе – идти вперёд. ...Шар серебряный – наяву. «Мы дошли?» – и упал в траву. * * * Я принимаю эти земли. Я принимаю – полной грудью, Затем, что прочего – не будет, Затем, что я, тебе не внемля, Ушёл – а что случится после, Не знает милости возврата. Ответ подписан и отослан. И глядя в ветреное завтра, Я принимаю этот жребий, Венца холодное лобзанье, Как рок, запечатлённый в небе, В котором – дар и наказанье. * * * И я привыкну к новому светилу, Хотя и буду вздрагивать порой, Когда закат, полнеба охвативший, Наполнит воздух дымкой золотой... Но это всё – урывками, за прочим, А прочего – растущая волна. "Такое слово" – есть. С утра до ночи – Простое, безобразное: "война". * * * Ярче всего в этом северном небе звёздном С солнца заходом сияют семь белых точек. Вот и мой остров, пронзая холодный воздух, Вызовом башен стоит на границе ночи. Если война, то становится стражем – каждый. Я брал резец, согревал этот свод руками, Камень учил не отмщенья, но мира жаждать... Дивным узором ответил послушный камень. Будет судьба твоя схожа с моею, остров – Вечно стоять на границе, на самом "между", Где запредельно больно, смертельно остро… Сколько же выдержит крепость моей надежды? * * * Мир любит доблестных и добрых! – Им говорю. И ведь мне – верят. ...Когда я закрываю двери, Когда с волос снимаю обруч, Когда я отсылаю стражу, Когда друзья мои уходят – Как давят мне на плечи своды. Какая это злая тяжесть – Носить внутри средь славы скорой, Ничем не подавая виду, Проигранную с треском битву Одной любви – с одним раздором. * * * Задержать, уберечь, успокоить... Стать рукой, исцеляющей горечь. Может, справлюсь? И свет из пробоин Мироздания хлынет в Эндорэ? Только в нужное русло направить... Или пусть, как по каменным нотам Прошагав королём разнотравий, По руке моей – справится кто-то... * * * В траве запутавшийся день Угас, но луч его последний Вёл вдаль. Я шёл и не глядел – А оказалось, шёл по следу. Неведомые пришлецы – Какой влекомы вы заботой? Кто ваши братья и отцы? …А сердце дрогнет отчего-то. И сам не вспомню, как же так: Не лук, не нож на случай драки Возьму, не королевский знак И даже не уместный факел – Простую арфу... * * * Хотите знать? Мы шли за светом – тоже, Да только здесь не стало нам светло. Я всё молчал о том, но безнадёжность Со мной не раз сидела за столом... Войдёт и шепчет: все стремленья ваши – Накинутый петлей на шею жгут. Я слушаю и возражаю даже, Но погодя в смятеньи прихожу В ваш дом – и вижу в этих лицах муку, Которой, как и нашей, не помочь. И всё-таки протягиваю руку К руке – сквозь разделившую нас ночь. * * * И там, где тень была – Зажёгся вдруг фитиль. Для сбившихся с пути Им стала ночь бела. Мы повстречались в ней, Мы оказались здесь, Мы шли на свет огней, Неся друг другу весть. Теперь вокруг меня Как полдень золотой Горит она. Есть то, Чего нельзя отнять. * * * И всё-таки за этим льдом Есть дом. Хранимый Валар дом. Я пробовал его забыть, Поскольку путь навек сокрыт – Но рад тому, что проиграл. Он высится в моём вчера, И сны мои к нему спешат. Он помнит твой летящий шаг И помнит мой последний шаг. Не утешенье ли – из тех, Что слаще добрых новостей – Знать: не в одной моей мечте, Не на песке, не на воде – Но в Эа – хоть и не для нас, И даже если свет погас – Он просто есть… * * * Ты снилась мне. Открыл глаза в ночи – И сердце под рубахой так стучит... Догнать хотел и всё никак не мог. Я звал, бежал (и падал) со всех ног, Хотел догнать – но всё залил огонь, А после, как отнял от глаз ладонь, Была лишь тьма... Не знаю, почему, Но нужно было мне туда – во тьму, И я пошёл. Как уходил тогда – Когда меж нами пролегла вода, Когда на плечи, будто ил со дна, Впервые села липкая вина... Но тут – иначе: сделал первый шаг, И сразу будто легче вдруг дышать – Надежд чужих мерцания легки, А за своей – не протяну руки, Поскольку принял: всюду виноват, И согласился: нет пути назад – Прямого, не кровавого пути… Что герб вдавил в расплавленную тишь – На приговоре собственном сургуч. Герб и кольцо… Подумалось: "Вот – ключ", – И я проснулся – с молотом в груди. Пора идти мне. Но куда идти?.. * * * Непрочный мир на кончике копья – Шатается. Нет, не могу писать. В кошмарных кляксах – белая тетрадь: Они ползут, их не стираю я... И точно: стук. Пожаром – страх в глазах: "Милорд, к вам прибыл с севера гонец..." Я выхожу из кабинета в зал. Я точно знаю, что пришел конец. * * * Рубить. И кричать. И вернуться назад. Из тени и дыма – за реку. Навстречу сбежит перепуганный брат, За братом – нахмуренный лекарь. ...Об этом напишут дурные стихи: Мол, бились и доблестно пали – А этого спас от меча Барахир. Не верите? Гляньте на палец! А я лишь, ворочая тяжко слова, (И выйдет не голос, а шепот) Скажу тебе, губы разжавши едва: "Не справился. Младшие. Оба…" * * * Со всеми островами, рвами, звёздами, Со всей своей надеждой и тоской – Я проиграл. Высоких замков остовы Качаются над лгущим нам песком. Я проиграл. И говорить здесь нечего. Смерть, раньше или позже – всё, что есть. Сто лет назад одна людская женщина Мне принесла немыслимую весть: Да, Враг сильней, а замысел – утрачен был. Мир искажен и как старуха сед. Но понял я тогда, что это значило: Извне бил луч – а в нём играли мальчики И девочки. Все живы. Дома – все. * * * Странное, как гибель, право жить. Странные безоблачные дни – Ожиданья стрелами прошит, Свет осенний льётся через них. Или запоздал в пути мой рок? Или мне ещё не срок уйти? Кто-то после выведет пером: "Вот – король, задумчив был и тих, Жил он век, и век, и снова век..." Но прервет мои мечтанья страж: "К вам какой-то странный человек. Подстрелили бы – но перстень ваш…" * * * Приходит человек. И просит человек. О том, что жарче пекл. О том, что глубже рек. Ни хлеб и ни ночлег, Ни почестей, ни свит – Рыдает человек И просит – о любви! ...И о плиту – венец. Раскрытый окоём. Палач мой и близнец, Спасение моё! * * * А дальше – всё просто, всё странно светло и просто. И ночь за спиной – лишь крыло твоего плаща. Я вижу свой белый – я вижу их чёрный остров. Но тайный язык сообщён ныне всем вещам, И как же малы – моя горечь, наш враг, их камень... Есть крепость, основы которой растут сквозь нас, Бессмертные люди, а в них – золотое пламя, Что будет светить там, где прочий огонь угас.