Рокировка

      Турхан боялась наступления утра. Всю ночь она не сомкнула глаз, теперь на её руках кровь Валиде-султан, чьё доверие и любовь она предала, а также кровь правящего султана. Теперь её сын сядет на кровавый трон, а она больше никогда не сможет спать спокойно, без кошмаров.       Больше нет преград на её пути к безграничной власти, но происходящее не только не приносит удовольствия, но ещё и отдается постоянным, несмолкающим эхом совести в голове, эти муки никогда не покинут её. Как давно она не видела света дня, последние полгода она жила в ночи буквально, только в ночной темноте она бодрствовала.       Альтан-Ага, наверняка уже созвал всех государственных мужей, армию и народ к дворцовой площади. Как вести себя, как не струсить в последний, решающий момент? А если не проявят должного уважения, казнить всех без разбора? — Валиде Турхан-султан, — Альтан голосом выделял каждое слово, — пора.       Ноги не слушались, поступь отяжелела, свинцовыми казались туфли, с трудом давался каждый шаг. У главных покоев стоял гроб, в том гробу покоился Султан Ибрагим. Пройдя по гарему, Турхан взглянула на гроб Валиде, который уже выносили на дворцовую площадь. Оба гроба закрыты, чтобы никто не увидел следов удушения. — Госпожа, что Вы наделали, ведь ещё вчера Валиде и Султан Ибрагим были живы! — Хаджи-ага остановил за руку Турхан-султан. — Что ты себе позволяешь, раб? Они умерли от неизлечимой болезни, не смей проявлять неуважение! — Турхан еле-еле выдавила из себя слова и направилась к главному выходу из дворца, где собиралась держать слово перед своими рабами.       У дверей стояли стражники, Альтан-ага и шехзаде Мехмед. — Сынок, сегодня ты должен быть сильным, все твои предки смотрят на тебя с небес, Аллах, да хранит тебя! — Турхан дала свое материнское благословение, и стражники отворили дверь.       Лучи весеннего солнца озарили лица, выходивших из дворца. Весна уже чувствовала себя хозяйкой, прогнав старуху-зиму: повсюду таял снег, и были слышны звуки безмятежной капели. Солнце впервые за долгие месяцы было ярким, а на небе ни единая туча не пыталась омрачить светлое утро.       Турхан, ослепленная лучами утреннего светила, шла почти на ощупь, машинально прикрывая собой малолетнего сына.       Мехмед видел, как его отец восседает на троне, он также обошёл трон с правой стороны, подогнул полу кафтана и легко присел на трон, доставая одной ногой до земли. Мать Шехзаде Мехмеда встала за троном, щурясь и оттягивая момент своего обращения. На дворцовой площади скопилось множество людей: паши, беи, сипахи, янычары, улемы, но и конечно, простой народ. Их взгляды сковывали и мысли, и руки, никак Турхан не могла начать свою речь. — О, правоверные сыны Ислама! Я — Валиде Турхан-султан, мать старшего наследника султана Ибрагима. Отныне султан Мехмед наследует своему отцу! — голос предательски становился то выше, то ниже, то тише, то громче.       Ровные людские ряды зашептались. — Старшая Валиде-султан и наш Повелитель Султан Ибрагим Хан отправились к Всевышнему, не выдержав напасти, которая постигла дворец. Неизлечимая болезнь обезглавила нашу империю. — Дорогу! Великий визирь Кара Мустафа-паша! — бас дворцового стражника оказался громче голоса Турхан, все оглянулись.       Сердце Турхан-султан ёкнуло и громко застучало в её и без того напуганном теле. На чёрном скакуне, Кеманкеш в сопровождении приграничных беев, вёз во дворец «наследника» престола. — Да здравствует Кара Мустафа-паша! Да здравствует Великий Визирь! — янычары шумно встречали предводителя, что омрачило настроения заговорщиков.       Кеманкеш спешился и подошёл к Турхан. — Что за представление ты задумала, где Валиде? — он пытался вести себя, как можно более спокойно, не привлекая внимания нескольких тысяч пар глаз. — Валиде там, — Турхан кивнула в сторону гробов.       Паша оглядел народ, затем зло посмотрел на Турхан, направился к гробам, придерживая на боку меч. Кеманкеш отодвинул крышки гробов, и о, несчастье, они были оба задушены. Великий визирь снова оглядел притихших воинов, народ и духовенство, вздул ноздри, посмотрел на Турхан, и в три шага добрался до интриганки. — Да ты чёрту служишь, дрянь, — произнёс он шепотом в самое ухо. — Твоё время ушло, — гробовым голосом отозвалась госпожа.       Взгляд исподлобья Кеманкеш направил в толпу и промолвил: — Эфенди, покойная Валиде Кёсем-султан направила меня за наследником нашей Империи, я прибыл, чтобы исполнить последнюю волю нашей Госпожи и представить перед вашим взором султана Селим Хана!       Совет дивана, состоящий из пашей одобрительно закачал головами, вспоминая последнее заседание. — Паши, он лжет. Он… Он не мог привезти… Приемником станет шехзаде Мехмед… Это… — Турхан-султан не могла связать более и двух слов.       Такого сковывающего состояния она ещё никогда не ощущала. Всегда все самые главные решения принимала и отстаивала Валиде-султан, а она просто находилась рядом и вела закулисные игры, никогда не несла ответственности перед Империей. — Паши, беи, эфенди, Турхан-султан вводит вас в заблуждение, она, войдя в доверие правящей семьи, умертвила их, а сейчас, не боясь гнева Аллаха, придумывает оправдание и неизлечимую болезнь, которая якобы не пощадила Валиде и Султана. Шейх-уль-Ислам, прошу, подойдите и посмотрите… — Кеманкеш был готов выть от боли утраты, но он понимал, что сейчас он должен отстоять честь и память Валиде, а волю чувствам он сможет дать только наедине с самим собой.       Шейх-уль-Ислам последовал увещеваниям Великого визиря и действительно обнаружил следы удушения, кивнув головой в сторону Кеманкеша, он удалился в свой строй духовенства. — Какое оправдание придумает наша госпожа? — Кеманкеш презрительно глядел на Турхан. — Валиде и султан умерли сами, — больше, как ни старалась, она не смогла произнести ни слова.       Толпа взбунтовалась, сипахи и янычары руками потянулись к мечам, — паша, что скажешь ты? — взгляды были обращены в сторону Кеманкеша. — Шехзаде Селим должен занять трон великой династии османов! — Кеманкеш-паша отчеканивал каждое слово из последних сил, сильный и смелый воин уже был готов разрыдаться. — Это Турхан убила нашу Валиде! Это она! Гнать её! Убить её! — люди уже готовились разорвать самоназванную Валиде.       Не дожидаясь расправы, она взяла сына за руку и покинула площадь. *** — Госпожа, Вы не должны сворачивать с намеченного пути, иначе всё зря, — Альтан проследовавший за ней, пытался вразумить перепуганное дитя, именно ребёнком сейчас перед народом выглядела новая Валиде. — Что же делать? Ведь ты сказал, что шехзаде мёртв, а Кеманкеш привёз ребёнка, — Турхан дрожала всем телом и не могла контролировать себя. — Госпожа, я все улажу, но Вы должны дать кое-какие гарантии, — Альтан никогда не терял силы духа, всегда был готов к неприятностям. — Но, что я могу? — девушка, словно запуганная лань, пыталась ретироваться. — Вы можете дать обещание, которое навсегда изменит султанат, — Альтан сделал многозначительную паузу, затем продолжил, — клятвенное обещание, что всю полноту власти буду иметь я при Вашем сыне-повелителе. Не Вы будете править, а я. — Ты в своём уме? — такого поворота Турхан никак не ожидала. — Ну, а что, сейчас Великий Визирь посадит на трон Селима, народ и паши поддержат его, а Вашего сына и Вас казнят, как саботажников, убийц Всемогущий Валиде, — Альтан привёл не самое радужное развитие событий, пришёл его черёд, более он не желает оставаться в тени власти и могущества, — на обдумывание у Вас, госпожа, не более пяти долгих минут. — Как ты выйдешь к народу, как предстанешь перед советом? Что ты можешь? — Турхан-султан шептала дрожащими губами. — Уж народ я смогу усмирить, я по происхождению принц, у меня в крови умение управлять и подчинять. Я применю силу убеждения и ораторское искусство, — Альтан выпрямился и посмотрел на ворота, отделяющие их от провала, либо от возвышения. — Что я должна сделать? — Госпожа, подпишите вот этот указ. — Ты уже и указ подготовил, — Турхан-султан потянулась за свитком. «Я Валиде Турхан-султан, являясь регентом при своём сыне-падишахе, передаю его волю. Отныне и до конца правления султана Мехмед Хана, Великий визирь и сераскер Кепрюлю Мехмед-паша будет от имени правителя принимать все самые важнейшие государственные решения в Османской Империи». — Поставьте свою печать, госпожа. — Кто такой Кепрюлю Мехмед-паша? — Турхан удивлённо округлила свои огромные глаза. — Как вы понимаете, слугу гарема назначить на высочайшую должность никак нельзя. Я должен стать пашой, имя моё — Альтан, подстать слуге гарема, в честь своего падишаха я возьму имя Мехмед. Кепрюлю — государственный деятель. Отныне я Кепрюлю Мехмед-паша. «Всё зря, все зря, как я могла так ошибиться…», — мысленно девушка готова была убить себя вслед за Валиде. Она была её опорой и защитой, а теперь раб-выскочка, никак не связанный с династией, диктует условия. Сожаление о содеянном грызло изнутри, мать маленького султана была бы рада повернуть время вспять. — Госпожа?       Турхан-султан молча поставила печать на указ, давая понять, что она сейчас готова на всё, лишь бы разгневанная толпа не разорвала её и сына на куски. Кепрюлю Мехмед-паша, поглаживая бороду и до сих пор обдумывая, как выйти из нелёгкого положения, приказал открыть ворота. Выходя на площадь, он уже слышал обрывки фраз Великого Визиря, весьма успешно убеждавшего мужей Империи в правильности своих слов и действий. *** — Паша, есть ли доказательства, что перед нами представитель династии — шехзаде Селим? Ведь он большую часть жизни провел вне стен Топкапы, — выкрикнул Кепрюлю на ходу. — Шехзаде Селима знает в лицо Хаджи-ага — главный евнух гарема, Лалезар-калфа —хазнедар гарема, но а остальных свидетелей просто нет в живых по милости твоей госпожи, — Кеманкеш-паша надеялся, что верные слуги смекнут и поддержат его. *** — Ага, хатун, перед лицом Аллаха подтверждаете ли Вы свои слова? — Подтверждаем, — Хаджи и Лалезар трижды хором повторили, что перед ними находится шехзаде Селим.       После клятвы свидетелей, Кепрюлю, заложив руки за спину, и опустив голову, заговорил: — Аллаха, вы не боитесь! Вам двоим, как и мне хорошо известно, что это не шехзаде. Как в судный день вы предстанете перед Всевышним, как отвечать будете? Сейчас вершится великая несправедливость, праведный трон великих османов может заполучить самозванец!       Улемы, готовые уже благословить правление султана Селим Хана, нахмурились. — Да что ты такое говоришь, неверный? — Кеманкеш возмущенно остановил оратора, — Ты — хранитель покоев, как смеешь ты сомневаться в словах Великого Визиря? — Простите, паша, однако, я продолжу. Кадий Каира, санджак-бей Каира своими письмами подтверждают смерть наследника, — Кепрюлю Мехмед-паша был доволен своей находчивостью.       Прибыв в Каир, он отправил разбойников в поместье шехзаде для расправы, троих человек для убийства Кеманкеша, а сам тем временем направился к правителю санджака, сообщить о том, что Валиде-регент намерена посадить на трон Шехзаде Селима. Управитель провинции в сопровождении своей свиты и заговорщика отправился за шехзаде, естественно, в поместье был обнаружен труп шехзаде Селима. Тогда Альтан-ага попросил санджак-бея Каира подтвердить его слова, написав письмо в столицу, скрепленное печатью. Кеманкеша убить не удалось, но выиграть время все же получилось.       На этих слов Кепрюлю направился к мудрым улемам и протянул письма от санджак-бея и кадия. — Великий визирь Кеманкеш кара Мустафа — бунтовщик! Он пытается посадить лже-Селима на престол, все мы знаем какое за это должно быть наказание, — мужчина выдохнул и замолчал, испарина выступила на широком лбу. — Шехзаде Селим рожден, когда ещё Султан Ибрагим не взошел на престол, долгое время он провел в Египте, никто не может с полной уверенностью знать, как он выглядит. Если бы была жива Валиде Кёсем-султан, у нас не было сомнений в правильности её высокого указа, к тому же он знала своего кровного внука. Но теперь, когда Великий Визирь протежирует неизвестного нам юношу, мы не можем дать согласие на правление лже-шехзаде, теперь как мы знаем из писем санджак-бея и кадия Каира, настоящий наследник Селим отправился в мир иной, — заключил Шейх-уль-Ислам.       Разочарованные возгласы толпы, казалось полностью согласились с мнением Шейх-уль-Ислама. ***       Сразу после того, как высшие духовные наставники дали незамедлительную фетву на казнь Великого визиря, лже-Селима, Хаджи-аги и Лалезар-калфы, их схватили и повели по площади, где уже ожидали немые палачи, облаченные в чёрные одежды. Верные друзья и соратники могущественной Валиде-султан с достоинством приняли свою участь и легко отправились за своей Госпожой в царствие Аллаха. Лже-Селим слёзно плакал и горько сожалел, что не остался в Каире. ***       Утро выдалось чрезвычайно богатым на события, показательная казнь переросла в коронацию нового падишаха. — Внимание! Султан Мехмед Хан Хазретлери!       Дверь отворилась, султан Мехмед во второй раз прошёл к трону. — Да здравствует Султан Мехмед! Да здравствует Султан Мехмед! — людная площадь скандировала имя законного правителя османских земель.       Кепрюлю Мехмед-паша улыбался широко и задорно, предвкушая свое скорое назначение на пост Великого Визиря, и это ещё не конец, теперь он будет вершить судьбу огромной империи от имени малолетнего султана.       Турхан-султан стояла за дверью, прислушивалась к возгласам народа, наблюдая через небольшую щель за событиями на дворцовой площади, так и не суждено ей вкусить неограниченную власть регента-управителя империи великих османов…