Крошечная жемчужина

      Гаара понимал, что должен находиться либо в поместье Хьюга, либо в больнице, и что как только они узнают, что его нет ни в одном из этих мест, то отправятся на поиски, поэтому наслаждался одиночеством, пока мог. Всю жизнь пребывать под надзором было для него привычным делом, однако же, раздражать никак не переставало. В прошлом он убил нескольких «нянек», тех, кого посчитал замаскированными убийцами, но в Конохе должен был вести себя прилично, насколько это было возможно. К сожалению, его «приличное» поведение значило только «не убей», но он чуть не нарушил это правило в первый же день. После наступления темноты на полигон опустилась тишина. Отсюда открывался прекрасный вид на деревню, так как она располагалась на холме, возвышающимся перед массивным горным хребтом. Дым уже рассеялся, а это означало, что первый этап завершился. Назвавшийся Какаши самостоятельно пробил стеклянный барьер, но именно Баки и остальные доставили Гаару в безопасное место. Медитация ввела его в состояние транса, так что он смутно помнил произошедшее после. Когда он пришел в себя и услышал голоса за дверью, первое, что сделал — сбежал. И вот, он здесь. Надо признать, сначала Гаара хотел посетить академию. Просто из любопытства. Те, кто провалился на первом этапе, должно быть, сейчас злились и срывали свой гнев на обманувших их джонинах. Гаара отчего-то почувствовал намёк на веселье. В своём искреннем стремлении убить Саске и пару других назойливых мушек, кружащих вокруг Учихи, он фактически обеспечил им успех. Случись иначе, и они оказались бы заперты в академии со своими жалкими одноклассниками. Нет. Его это не устраивало. И успех Хинаты почему-то привёл Гаару в замешательство. Один из голосов за дверью принадлежал Хиаши Хьюга, Гаара слышал, как тот обронил, что его дочь прошла. Из его уст не прозвучало никакой похвалы, однако Гаара уловил удивление. Несмотря на мнение о нём Баки, Хиаши не был таким холодным, как его отец. Под его ледяной маской скрывалось что-то, что отец Гаары утратил давным-давно. Похожая мысль пришла ему в голову и прошлой ночью, когда он медитировал на крыше усадьбы, а Хиаши прервал его. — У тебя, должно быть, сильная связь с луной, — отметил он. Гаара проигнорировал, несмотря на раздражение, вспыхнувшее от бесцеремонного вторжения. — Я заметил, что ты довольно часто наблюдаешь за ней — фактически каждую ночь. Луна пробуждает воспоминания. — Он осмелился подойти к Гааре ближе, чем кто-либо другой, и при этом не выказал никакого дискомфорта. — Я уверен, ты знаешь, что первый этап турнира состоится завтра. Однако, у меня есть информация о нём, которую ты больше никому не расскажешь. Твои брат и сестра уже знают, но я надеялся рассказать тебе сам по нескольким причинам: во-первых, ты под моей ответственностью, а во-вторых, ты, похоже, не считаешься ни с кем из своей команды, включая Баки-сана. Если бы Гаара умел смеяться, он бы так и сделал. Когда Хиаши продолжил объяснять процедуру турнира и суть обмана, Гааре ещё сильнее захотелось рассмеяться. Хиаши закончил фразой: — Я надеюсь, что как почётный гость из Суны, ты с уважением отнесёшься к просьбе академии. — Просьбе стать пешкой. — Не пешкой. Просто рукой помощи. Это не будет иметь никакого отношения к твоему участию в следующем этапе. — Гаара подумал, что это всё, но Хиаши задержался, хотя прекрасно понимал, что его компания нежелательна. — Неджи и Хината будут участвовать, — сказал он. Гаара уже знал, так зачем было поднимать этот вопрос? — Неджи может оказаться один, а может и нет, — продолжил Хиаши. — В любом случае, ты волен испытать его, если захочешь. Однако мою дочь… Не тронь её. Её испытание проведу я. — Гаара вспомнил, как тогда сжал челюсти и как в нём вдруг вспыхнул необоснованный гнев. — Почему? — Она — моё дитя. Даже сейчас Гаара не понимал и одновременно не знал, хочет ли понять. — Эй, урод. — Гаара прикрыл веки. Его одиночество никогда не длилось долго. Он встал, одной рукой оперевшись на ствол векового дуба. То, что его нашли так скоро, не было неожиданностью. Удивило, что нашедшим оказался Учиха Саске. Но в отличие от вторжения Хиаши, это присутствие для Гаары было желанным. Прошло всего несколько часов с их последней встречи, но этого времени хватило, чтобы восстановиться. Ни один из них не был ранен в бою, но Саске истощил большее количество чакры. Он настолько глуп, что явился сюда сейчас? — Решил вернуться? — сухо спросил Гаара. — Я и не надеялся, что ты будешь один. — Саске хрустнул костяшками пальцев. Он начал медленно описывать круги вокруг Гаары. — Ты мне надоел. В ту секунду, когда ты появился в классе, я всё понял. Твои глаза говорят, что ты убивал людей — намеренно убивал. Ты убийца, и тебе нравится быть убийцей. — К чему ты говоришь это? — Не пойми меня неправильно, — ответил Саске. — На самом деле, мне наплевать, убил ли ты одного человека, дюжину или тысячу. Они ничего для меня не значат. Я не герой правосудия и не какой-нибудь смуглый благодетель; я — мститель. Мне нравится быть мстителем. Если бы ты явился только для участия в турнире, мне бы нечего было тебе сказать. — Голос Саске стал резким, злым. В нём остался лишь признак терпения, но и оно было вынужденным. — Сначала ты был для меня просто мишенью, очередным противником, которого я могу победить и забыть. Но ты сильный, и я понял, что должен стать сильнее, и если хочу сразиться с тобой, что-то во мне должно измениться. Поверь, изменилось. Гаара опустил руки, и Саске наконец остановился, повернувшись к нему лицом. Его плечи расправились, а кровь в жилах вскипела. Он почувствовал, когда его глаза изменились. Мир погрузился в кровь, тени зашевелились вместо того, чтобы течь, и Саске улыбнулся. — Ты не смог убить меня, когда тебе помогали те двое, — сказал Гаара, явно не впечатлившись. — Думаешь, сможешь сделать это в одиночку? — Они только мешали. Я лучше работаю один. — Уверен? — Гаара протянул руку через плечо и вынул пробку из тыквы. — Я докажу тебе обратное. Саске прыгнул вперёд, сверкнув глазами. Гаара вскинул руку, и из его тыквы полился песок. Он извивался и закручивался спиралью, образуя шипы, жаждущие крови. Саске увернулся, сделав размашистое движение рукой. Песчаные шипы промахнулись, и он швырнул в голову противника три куная, ударившиеся о стену песка, тут же их поглотившего. Саске приземлился на носки. Вокруг расцвели облака дыма, отразившие лунный свет, и из них выскочили три клона. Один кружил около Гаары, забрасывая того сюрикенами и взрывными печатями. Они встречались в воздухе с залпом огненных шаров, выпущенных другим клоном, и всё взрывалось фейерверком песка и земли. Третий клон пытался пробиться сквозь песчаную стену позади Гаары — совершенно безрезультатно и только для того, чтобы отвлечь. Все они были, словно мухи. Три назойливых мухи. Самого же Саске нигде не было видно. Клон, швыряющий сюрикены, высоко подпрыгнул, заслонив собой луну, и уже изготовился обрушить на Гаару очередной дождь из холодного оружия, но оказался зажат в песчаном кулаке и уничтожен. Ещё один развеялся от куная Саске, пытавшегося освободиться из очередной песчаной ловушки. Третий клон разрезало тонким песчаным лезвием. Гаара позволил песку свободно растечься по полигону. Он покрыл всё, от деревьев до мишеней и деревянных манекенов, поедая материал, медленно и агрессивно перемалывая его в труху. Гаара только недавно научился этой технике, она требовала большого напряжения и немного замедляла его. Поэтому, когда под ним разверзлась земля, он оказался не готов. Почва раскололась под его ногами, образовав маленький каньон, из которого появились руки Саске, крепко схватив его за лодыжки. Следующее, что осознал Гаара, как его затащили под землю. Холодная почва облепила его со всех сторон, сдавливая, лишая воздуха, хотя он провалился в неё только по плечи. Саске уже стоял над ним, ухмыляясь. Он сложил серию знакомых печатей, но могучая песчаная рука схватила его за ногу и отбросила в сторону. Одним резким движением, с помощью песка, Гаара выбрался из ловушки. Саске уже поднялся и, казалось, ждал его. Снова сложив серию печатей, он молниеносно прижал кулак к губам и крикнул: — Стихия огня: техника пламени феникса! — Огненные шары ударили в песчаный щит Гаары. Удар оказался настолько сильным, что Гаара не устоял на ногах и повалился на землю. Пламенные шары, не застрявшие в его щите, посыпались на землю, словно астероиды. Вокруг вспыхивал огонь, быстро пожирая всё, что попадалось у него на пути. Песок, расползшийся по полигону, вновь вернулся к Гааре, как набегающие волны прилива захлестнув растущее пламя и благополучно его потушив. В воздухе остались виться только облачка удушливого дыма. Саске бросился на Гаару, ошибочно полагая, что тот дезориентирован. Две песочные волны превратились в руки, обхватившие не ожидавшего нападения Учиху. Гаару же поглотила чёрная трясина гнева, самая яростная за долгое время, — даже более яростная, чем во время предыдущей схватки с Саске и остальными комарами. Он вытянул обе руки ладонями вверх, сжал их в кулаки и резко прижал к бокам. Саске с сокрушительной силой был повержен на землю. Он вскрикнул от боли и застонал. Песок снова поднялся и обрушился на него с ещё большей силой, отчего Саске закашлялся кровью. Гаара повторял эти движения с безумным рвением и ювелирной точностью. Когда начала подниматься очередная громада песка, откуда-то с неба сорвалась сверкающая шаровая молния, помешавшая Гааре завершить начатое. Саске лежал на земле, лихорадочно кашляя. Его взгляд устремился к небу, сверкая, как разъярённые звёзды. Не теряя времени, он тяжело поднялся и бросился бежать. Новая волна песка понеслась в его сторону, но Саске отбросило назад другое — удар в живот. Песчаную же волну Гаары разбил второй, гораздо меньший сгусток молний. Он трещал во тьме, словно стая летучих мышей, вылетевшая из своей пещеры на охоту. Оглушительно. Гаара затаил дыхание. Он расправил плечи и уставился на незваного гостя. Без одеяния террориста тот снова предстал перед ними в привычном образе: взлохмаченные волосы, зачёсанные набок, маска на лице, и единственный видимый, полный тоски глаз, в данный момент пылающий гневом. — Достаточно! — скомандовал он и чуть отвёл ладонь, сжимающую щебечущий шар чакры. Из него с шипением исходили искрящиеся молнии. Гаара фыркнул, скрестив на груди руки. Конечно, их снова прервали. Из всех сенсеев, которых он встречал, сенсеи именно этой деревни были самыми надоедливыми. — Ты опять, Саске? — коротко спросил Какаши, хотя смотрел при этом только на Гаару. — Не лезь не в своё дело, Какаши, — выпалил Саске, пошатнувшись при попытке подняться. Какаши лишь слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Взгляни на себя, — вскипел он. — Ты не только почти проиграл, но и истощил свою чакру. Я чувствую, насколько ты слаб, не пытайся это отрицать. О чём ты думал, ввязываясь в бесполезный бой? Хочешь, чтобы тебя дисквалифицировали? Саске с отвращением осознал, что съёжился от тона Какаши. Он закашлялся и стиснул зубы, стерев крошечную каплю крови, выступившую на губах. — Сначала делаешь, потом думаешь, — резко продолжил Какаши. — Если бы вас обнаружил не я, а любой другой джонин, результаты могли быть для тебя плачевными! Судя по всему, именно ты инициировал бой, не так ли? Ты когда-нибудь задумывался о том, как это повлияет на твоих товарищей по команде? — Команды больше ничего не значат! — Замолчи, высокомерный ребёнок! — Сердце Саске остановилось — буквально остановилось, — от ярости в голосе Какаши. Его чидори медленно погас, и, повернувшись к Гааре, он сказал гораздо более мирным тоном: — Ты должен быть в поместье, Сабаку но Гаара. Твои родственники сейчас ищут тебя, и, помнится, часть твоего соглашения гласила, что ты не будешь бродить в одиночку. Для Гаары это ничего не значило. До тех пор, пока он никого не убил, им не удастся дисквалифицировать его до следующего этапа. Гораздо важнее для него сейчас был Учиха, пристально следивший за ним из-за спины сенсея. Какаши позволил ему немного приблизиться, чтобы они могли поговорить, но сохранял бдительность. — Это ещё не конец, урод, — холодно бросил Саске. — Никогда не забывай, что ты — мишень. Тот, кого нужно победить и забыть. — Гаара прищурился и спустя мгновение растянул губы в зловещей улыбке. — И ты пришёл сюда только за этим? Саске покачал головой. — Ты думаешь, что твоя боль намного сильнее, чем у всех остальных. Думаешь, ничто в мире с ней не сравнимо, и считаешь, что это даёт тебе право делать всё, что заблагорассудится — даже убивать людей. Вот, от чего меня по-настоящему тошнит. — После этих слов Гаара одарил Саске таким взглядом, которого тот ещё не видел. Холодным, возбуждённым… Безумным. Маленькие бирюзовые точки в его глазах сузились, и даже в темноте Саске ясно увидел проступившие на бледных роговицах капилляры. — Что ж, если это так, — сказал Гаара настолько холодным тоном, что даже Какаши напрягся, — тогда, полагаю, мы похожи больше, чем ты думаешь.