Другие песни Льда и Пламени

Роберт Баратеон не сумел — или не захотел отступить и Мейс Тирелл явился на битву как раз вовремя. Пока лорд Тарли связывал восставших боем, воины Простора не только успели подойти, но и отрезали врагу все пути к отступлению. А потом устроили побоище. Спастись удалось очень немногим и Роберта среди них не оказалось. Отрезанная голова лорда Штормовых земель отправилась в Королевскую Гавань, а среди восставших начался разброд — разгром войска и смерть предводителя очень сильно поколебали их решимость. Когда король Эйрис узнал об итогах сражения, его реакция была незамедлительной и крайне жестокой. Каждый, кто проявлял хоть каплю недовольствия и несогласия — или сам король считал его несогласным — немедленно арестовывался и сжигался заживо. Среди прочих были сожжены и несколько членов Малого совета (мейстер Пицель каким-то чудом уцелел, а вот Джон Коннингтон, близкий друг принца Рейгара — увы, нет) и их место заняли алхимики-пироманты — в их преданности король не сомневался. За стенами Королевской Гавани творилось примерно то же самое, Эйрис не просто позволял наступавшим на север войскам жечь-резать-грабить-насиловать всех подряд, он это прямо приказывал. Сильнее всех пострадали Речные и Штормовые земли, разграблению подверглись также Долина Аррен и пограничные земли Севера. Но северяне все-таки отбились — и готовы были сражаться дальше. И принц Рейгар решил поставить в войне жирную точку. Он провел блестящую операцию, высадив морской десант прямо в Белой Гавани, закрепившись там и разгромив подоспевшее войско Севера под командой молодого лорда Эддарда Старка. Которому, кстати, многие уже предлагали возглавить восстание вместо погибшего Роберта. Но не сложилось. Кронпринц лично обезглавил северянина, подумав о том, что Лианна, наверное, будет горевать. Зато он победил, враги отступали и осталось совсем немного — войти с триумфом в Винтерфелл, принять присягу у уцелевших лордов Севера и все, казалось бы, восстанию конец. Но… Террор, устроенный Эйрисом на «освобожденных» землях не остался без последствий. Очень скоро жители Речных и Штормовых земель взялись за вилы и топоры. И не только — чем дальше, тем сильнее поднимали головы остатки разбитых вражеских армий, которые принялись партизанить уже и в Королевских землях. Более того, некоторые лояльные дому Таргариенов лорды, посланные на борьбу с партизанами, переходили на их сторону… До Винтерфелла Рейгар так и не дошел. Узнав, что творится на юге, он тут же развернул войска и двинулся туда… Чего, собственно, от него и ждали. На Перешейке утомленную долгим переходом и совершенно неготовую к битве королевскую армию встретило численно превосходящее объединенное войско Арренов, Талли и северных лордов. Исход был предрешен: Рейгар убит, армия разбита, восстание снова полыхает во весь опор. Тем временем в игру вступил еще один сильный участник — дом Ланнистеров. Раньше они еще сомневались в исходе войны. Теперь нет. И с ними превосходство восставших стало подавляющим. Королевская Гавань, как и в нашей версии сюжета, была осаждена и шансов выстоять было ноль. Но король успел отправить свою жену вместе с принцем Визерисом и новорожденной дочерью (здесь королева рожала Дейнерис во дворце, под присмотром лучших мейстеров, поэтому выжила, хоть роды и были тяжелыми), а также вдову Рейгара Элию и ее детей в безопасное место. Сам Эйрис уезжать не собирался — как и его подручные-пироманты. И как только первые солдаты врага показались на стенах столицы, король отдал последний приказ. Джейме Ланнистер сгорел на костре в тот же день, когда в Королевскую Гавань пришла весть о выступлении его отца на стороне восставших, поэтому помешать исполнению этого приказа было некому. А вот времени у короля было достаточно для того, чтобы заложить горшки с Диким огнем не только под городом, но и под его окрестностями, куда были подведены тщательно замаскированные запальные фитили. Взрыв стер с лица планеты не только город и всех его обитателей, но и большую часть атакующих — уцелели лишь те, кто находился достаточно далеко от обреченной столицы. Выжившие члены дома Таргариенов прибыли в Дорн, где у них было достаточно верных сторонников. К тому же Элия была родной сестрой принца Дорана — молодого и все еще здорового. Тайвин Ланнистер хорошо знал Безумного короля, но то, что он решится сжечь себя вместе с городом, стало неожиданностью даже для него. И все же они победили. А он стал новым лидером того, что осталось от Семи королевств. Власть, можно сказать, сама упала к нему в руки — ни в Королевских, ни в Речных, ни в Штормовых землях, ни на Севере, ни в долине Аррен ни нашлось никого, кто готов был оспорить власть Льва, за которым стоял совершенно невредимый Запад. Вернее, почти невредимый. Железные острова, как обычно, не стали упускать свой шанс и во время восстания грабили всех, до кого доходили руки. И не собирались останавливаться. В последующие годы Вестерос оказался расколот на две неравные части. Север (не тот, что располагается между Перешейком и Стеной, а другой, в более широком смысле) под властью Ланнистеров и Юг, включающий в себя Простор и Дорн, где правили Таргариены (а также Мартеллы и Тиреллы, постоянно ссорящиеся между собой). И все же, несмотря на южные дрязги, Север пребывал в куда худшем состоянии. Дом Старков, на протяжении веков управлявший Севером (на этот раз тем самым) угасал на глазах, лорд Бенджен, единственный выживший сын Рикарда Старка, не мог удерживать лидерство с оставшимися у него силами и младшие дома уже открыто делили власть и земли. И все более нагло вели себя одичалые, которые проникали за стену уже не отрядами разведчиков, а целыми племенами, грабили и разоряли прилегавшие к Стене земли. И еще зима была близко. В год 300 от Высадки Эйгона Манс Налетчик, самопровозглашенный Король-за-Стеной, отыскал Рог Зимы и воспользовался им, обрушив огромный кусок Стены. И через пролом на Север хлынула орда, сметая уже открыто воюющие между собой дружины Амберов и Болтонов и наводняя земли окопавшихся в своих владениях Мандерли. Следом за ними шел холод и голод — и вскоре несчастные северяне толпами побежали на юг. Обе стороны так и не осознали истинной угрозы, которая подступала с ледяного севера все ближе, по пятам следуя за ордами одичалых. Ланнистеры поначалу просто игнорировали беженцев и их рассказы о творящихся на погибающем Севере ужасах. Потом, когда их стало слишком много, беженцев стали гнать прочь, а когда и это не помогло — принялись банально вырезать всех. Именно тогда король Визерис из дома Таргариенов решил, что настало время вернуть то, что принадлежит ему по праву, созвал верных себе лордов и приказал собирать войска и выступать на проклятого узурпатора, сидевшего на Утесе Кастерли. И снова Королевские и Штормовые земли, так и не успевшие как следует оправиться после той войны, горели и истекали кровью. А пока с одной стороны их терзало пламя, с другой наступал лед — с каждым месяцем становилось все холоднее. И уже приходили известия о том, что за одичалыми идут совсем уж жуткие существа, полуразложившиеся твари с ярко-синими глазами… Из Староместа уже прилетел белый ворон, возвещавший о начале долгой зимы. Но то, что творилось сейчас, не поддавалось никакому описанию. Все земли к северу от Перешейка были мертвы. Оттуда не появлялось ничего, кроме холода, буранов и живых мертвецов, сжимавших в руках оружие, с которым они умерли. Или то, что они подобрали уже после смерти. Некоторые из них двигались верхом на таких же мертвых животных. Их нельзя было остановить. Их нельзя было запугать. С ними нельзя было договориться. И каждый, кого они убивали, потом вставал в их ряды. Война Севера и Юга угасла сама собой — обе стороны безоговорочно проиграли наступавшему холоду. Большая часть войск банально разбежалась, а те, кто решил держаться до последнего, стали жертвами наступавшей волны Иных. Чем больше людей погибало от голода, морозов или войны, тем больше становилась армия мертвецов. Все земли к северу от Черноводной, бывшие владения Баратеонов и Арренов охватила анархия с немногочисленными островками безопасности, которые окружал хаос, где правили кровожадные фанатики, банды разбойников — и Иные, которых становилось все больше. Эссос тем временем продолжал жить своей жизнью. Резня и последовавший за ним Апокалипсис в Вестеросе никак его не затронули. Разве что прекратилась всякое морское сообщение с западными соседями. Ну ничего, торговцы быстро нашли новых партнеров, грабившие их пираты перебрались на новые места, гонявшиеся за ними военные корабли последовали туда же… Все, казалось бы, как обычно. Но… Когда граница ледяной пустоши достигла Черноводной, Дымное море, на месте которого некогда находилась легендарная Валирия, вдруг забурлило, а затем внезапно извергло из себя огромный столб пара, в котором, словно пушинки, кувыркались огромные камни. Четырнадцать огней снова пробудились. Да так пробудились, что даже на Летних островах и городах Залива Работорговцев с неба сыпался пепел и много недель небо было затянуто темными тучами. Но гораздо больше золы насыпалось в моря и реки, ее было так много, что в ней часто застревали торговые суда. А когда в Вольных городах, чья жизнь зависела от морской торговли, стало не хватать продовольствия, народ тут же восстал, обратив свой гнев против власть имущих. В Волантисе основной силой восставших стали рабы, которых в городе было больше, чем свободных жителей. Часть хозяев они просто вырезали, часть успела сбежать. Они думали найти какое-нибудь более безопасное место, однако восстание перекинулось и на другие Вольные города, имеющие тесную связь с триархией. Сильнее всех пострадал Браавос, расположенный ближе всех к эпицентру вечного холода. Наступающая Долгая зима заморозила городские каналы и практически запечатала торговые гавани. Продовольствия стало намного меньше, а вот голодных ртов — намного больше, благодаря толпам беженцев из-за моря и из восставших городов на юге. Немногим лучше было и в Заливе Работорговцев. Из-за проснувшихся вулканов урожаи становились хуже, торговля захирела, а власть в старинных гискарских городах от хозяев работорговых гильдий утекла к местным военачальником и командирам отрядов наемников. Итак, на дворе 320 год от в.Э. и что же мы видим? Если коротко — в мире продолжается схватка Льда и Пламени, а человечество все еще борется за выживание. Таргариены все-таки выиграли войну за то, что осталось от Семи Королевств. Король Визерис Третий, правда, до победы не дожил, он сгинул где-то в Штормовых землях, так и не смирившись с тем, что эти территории потеряны навсегда. Дейнерис тоже погибла, когда пыталась усмирить бунтовщиков в Хайгардене, восставших против дома Таргариенов. Но династия продолжилась — хоть наследники Эйриса и Рейлы умерли бездетными (Дени замуж так и не вышла, а Визерис вскоре после женитьбы на Арианне Мартелл отправился на войну и уже не вернулся), власть перешла к Эйгону и Рейнис, детям Рейгара и Элии. О судьбе таинственно исчезнувшей Лианны Старк так никто и не узнал. Глобальное изменение климата не миновало и Дорн — теперь эта земля была не такой жаркой и бесплодной, как раньше. Конечно, многие дорнийские территории по-прежнему представляют собой жаркие пустыни, но регулярно выпадающие дожди помогли улучшить сельское хозяйство, даже несмотря на частые наводнения (кто бы мог представить себе такое еще лет двадцать назад). Население Дорна сильно выросло после того, как здесь обустроились уцелевшие жители других земель Семи Королевств и теперь этот край выглядит таким же пестрым, какими когда-то были Вольные города. Хотя дорнийцы и их образ жизни все еще преобладают. Солнечное Копье, ставшее новой столицей Вестероса, уже превысило размерами и численностью жителей довоенную Королевскую Гавань, да и другие города тоже обросли огромными предместьями. Впрочем, большинство из них представляют собой едва обустроенные трущобы… Но развитие идет и на месте наспех собранных хибар постепенно вырастают вполне благопристойные здания, которые хорошо вписываются в общие городские ансамбли. К северу от Красных гор — дикая мешанина из мелких «государств» и земель, номинально подчиняющихся его величеству Эйгону из дома Таргариенов. На самом деле почти все они не подчиняются никому и постоянно воюют с бандами разбойников, уцелевшими племенами одичалых, да и друг с другом тоже. Некоторые сумели закрепиться достаточно прочно, принять некоторое количество беженцев из других земель Вестероса, так что шансы уцелеть у них пока есть. Старомест — центр владений Таргариенов за пределами Дорна, хотя номинально городом по-прежнему правят Хайтауэры. Плюс, не стоит забывать о влиянии Цитадели, которая все еще настаивает на своем нейтралитете во всех конфликтах. Но, тем не менее, мейстеры стараются держаться поближе к тем землям, где теплее и спокойнее… Вообще, Таргариенам принадлежат все земли Простора, от Бора до Хайгардена, который за последние годы заметно потускнел, но кое-какую часть прежнего лоска все еще сохранил. В целом, Простор — достаточно спокойная и сытная территория, даже несмотня на то, что климат здесь тоже сильно испортился. Да и регулярные нападения разбойников, одичалых и «вассальных» Таргариенам мелких лордов наносят серьезный урон земледельцам и торговцам, следующим в столицу — то есть в Дорн. Все остальные земли между Хайгарденом и границей вечного льда — куча мелких государств, постоянно грызущихся между собой. Среди них можно выделить Штормовые земли, где правят Баратеоны, и Щитовые острова Ланнистеров. Да, Станнис все еще жив, несмотря ни на что. Он пережил и осаду, и резню, устроенную сторонниками Таргариенов, и войну с Визерисом, и одичалых, и Иных — и вообще все. Он умудрился даже сохранить на своих землях подобие порядка, когда в Вестеросе наступил форменный конец света, но, попытавшись хоть немного расширить свои владения, быстро понял, что это бесполезно. Поэтому он занял наиболее удобные с точки зрения обороны позиции — северную часть Штормовых земель, в том числе Тарт, а также несколько замков на берегу Черноводной — и стал править из Штормового предела. Правителем он был очень суровым, но справедливым, безжалостно каравшим всех, кто нарушал законы, без оглядки на происхождение и предшествующие поступки. Щитовые острова стали последним убежищем Тайвина Ланнистера, так и сумевшего сесть на Железный трон. Когда Западные земли пали под натиском Иных и одичалых, он, воспользовавшись огромным флотом Ланнистеров, легко захватил архипелаг, сумел там закрепиться и даже умудрился удержать кое-какие земли на побережье. Конечно, жизнь на островах не из легких, особенно сейчас, зато там безопасно. Единственным его наследником остался Тирион — Серсея умерла вскоре после брата и никто так и не узнал, что это было — убийство, самоубийство, несчастный случай или что-то еще. В общем, ничего не оставалось, кроме как передать бразды правления карлику. В отличие от Станниса, Тайвин очень четко поделил своих подданных на «сорта» — дом Ланнистеров в его королевстве возвышается над всеми на недосягаемой высоте. И горе тому, кто решит в этом усомниться. «Дожди из Кастамере» стали неофициальным гимном островного королевства со львом на гербе (насколько в Вестеросе вообще используются гимны) — и не раз были сыграны на руинах очередного непокорного вассала. Или какого-нибудь внешнего врага, решившего покуситься на их владения. Пока Вестерос сковывал лед, Эссос страдает от огня. В Волантисе победившая вольница очень быстро закончилась — разгромленный и пострадавший от Четырнадцати Огней город нужно было срочно восстанавливать и вскоре все вернулись на свои места: богачи и бедняки, мастеровые, купцы, и крестьяне, аристократы и простолюдины, хозяева и рабы. Да, триархии больше не было, но нашелся бывший командир городской стражи, перешедший на сторону восставших (собственно, именно благодаря ему им удалось сохранить порядок, собраться с силами и восстановить город). Когда жизнь в Волантисе более-менее наладилась, он, не долго думая, перерезал основных конкурентов — в основном из аристократических кругов — и провозгласил себя, особо не скромничая, императором. И он не собирался ограничивать свою власть одним лишь Волантисом. Вскоре он сумел подмять под себя бывшие Вольные города, но и на этом не остановился, а решил, чтобы два раза не вставать, возродить древнюю Валирию в ее исконных границах. Сейчас его владения простираются от Залива Работорговцев (на который он не особо и претендует, поскольку морское сообщение с гискарскими землями так до сих пор и не восстановилось) до Пентоса и он, собрав их всех в одном железном кулаке, готовится к новым завоевательным походам. Но не стоит думать, что власть императора Волантиса абсолютна и безраздельна. Вместе с ним страной правят представители аристократических и торговых домов, как из Волантиса, так и из других государств, ставших теперь провинциями единой империи. Впрочем, за свою власть он может не бояться — слишком уж эта яма со змеями занята борьбой внутри себя. Заговоры, шантаж, убийства, подставы, остракизм — все это обычное дело во властных кругах Волантиса. Каждый думает только о благополучии самого себя и своего семейства, так что император может спать спокойно, не боясь получить нож в спину или яд в бокал. Залив Работорговцев после второго крупного извержения Четырнадцати Огней пришел в полный упадок. Крупные работорговые города, где власть захватили наемники, погрузились в хаос. Лишь Астапор, где к власти прорвался ничем не примечательный ранее человек по имени Родак, сумел удержаться и даже подчинить себе другие города. Главным орудием усмирения в его руках стали Безупречные, которые сначала перебили всех бунтовщиков в Астапоре, а затем прокатились по всему побережью, убивая всех, кто пытался сопротивляться. Когда «освободительный» поход завершился, Родак объявил себя императором возрожденной Гискарской империи, восставшей из пепла (хм, символично) спустя тысячелетия. Сейчас его империя расширяется, подчиняя новые города и земли, чтобы возместить потерю от прекращения морской торговли с другими странами. Волантис, пусть и со скрипом, но признал их независимость, они даже худо-бедно начали торговать между собой. Конечно, поставки новых рабов сильно ударили по экономике Волантиса, но император и здесь нашел выход — в его владениях регулярно вспыхивали восстания, которые могли стать неплохим источником живого товара. Что до Нового Гискара, Безупречные по-прежнему составляют ядро его армии, это настоящая гордость империи (самим воинам-евнухам такое, естественно, никто не говорит) — и, конечно, непробиваемый щит против набегающих из Травяного моря орд дотракийцев. Дотракийцы — наверное, единственный народ, который совсем никак не затронули случившиеся с этим миром изменения. Ни конец света за далеком западе, ни хаос на ближнем — ничто не могло изменить их образа жизни. Они все так же нападали на Вольные города и Залив Работорговцев. Правда теперь это было делать труднее, когда их стали встречать не ополчения отдельных городов, а объединенные армии двух императоров, которые регулярно топили в крови целые кхаласары. Но на их место из великого Дотракийского моря постоянно возникали новые. И все же кое-что начало меняться даже там. Не так давно в Ваэс Дотрак родился мальчик, который уже в детстве успел прославиться как великий воин, заплести волосы в косу и собрать отряд кровных всадников, которым мог беспрекословно доверять. Но кхалов больше всего поражало не это, а то, чем он занимался, возвращаясь в город кочевников, где действовало всеобщее перемирие. Он проявлял огромный интерес к всевозможному колдовству и ведьмовству, принимал к себе жрецов всех существующих религий из разных стран, особенно тех, кто мог продемонстрировать ему сверхъестественные способности или поделиться тайными знаниями. Частыми гостями в его шатре были жрецы Красного бога, квартийские колдуны и даже некроманты. И чаще всего его видели в компании странной женщины с медного цвета волосами и бледной кожей, над которой, как говорили старики, не властно само время — кое-кто из них видел ее много лет назад и она, если им верить, выглядела точно так же, как и сейчас… И она уже несколько месяцев нашептывала юному кхалу очень интересные слова. О том, что он должен бросить вызов другим кхалам и собрать их людей в единый кхаласар. Что они избран для того, чтобы исполнить великое пророчество. Что скоро он сам все поймет. Что он Принц-который-был-обещан. Жеребец, который должен покрыть весь мир.