Другие песни Льда и Пламени

Итак, выслушав признание бывшего десницы короля Роберта, белобрысый мерзавец говорит, что женское сердце милосердно, но он, как король, не может оставить измену безнаказанной. Поэтому бывший десница короля должен в наказание лишиться руки, которую он пытался поднять на законного наследника Железного трона. А потом пусть убирается на Стену до конца дней. Во как. «Десница без десницы» — это ему показалось довольно смешным. А что, вполне в его характере — вспомним, что он сделал с тем менестрелем, который неприличные песенки про его отца (как он думал) сочинял… В общем, Эддард кладет руку на плаху — и сир Илин легко сносит ее мечом, который когда-то принадлежал ему самому. Серсея, в принципе, довольна — она так и собиралась сослать упертого северянина на Стену, подальше от греха. А его дочек пока подержать при себе — на случай, если его сородичи будут возмущаться. Санса уже и сама не рада, что отговорила отца плыть домой (а потом еще и рассказала все Серсее), но кто ее спрашивает-то? Арья… Никто ее, конечно, не узнал в толпе зевак, наблюдавших за экзекуцией. Итак, бывшему лорду Старку перевязывают обрубок руки и запихивают в караван, который везет на север преступников и неудачников со всех Семи Королевств. Естественно, он сразу находит среди других новобранцев свою младшую дочурку. А потом, внезапно — молодого помощника кузнеца, с которым сам разговаривал не так давно. Настроение у него сразу улучшается — но он понимает, что Серсея и Джоффри запросто могут и передумать (особенно если сообразят, что в караване, помимо него, едет еще и внебрачный сын Роберта). Ему удается убедить Йоррена, командовавшего караваном, свернуть с Королевского тракта и двигаться окольными путями. Ни в какое Божье око они не заходят, с отрядом Амори Лорха благополучно расходятся и добираются до союзных земель целыми и невредимыми. Пусть это и заняло больше времени. В пути у Эддарда есть время все обдумать как следует и после того, как ему пришла в голову мысль: «А я ж присягу-то не принимал еще!» — он решил напоследок восстановить справедливость. То есть рассказать всю правду о происхождении детей Серсеи Ланнистер — и о правах Станниса на трон. В Риверране Нед, наконец, встретился со своим сыном, который успел созвать знамена и выдвинулся на юг. Он, как и в нашей временной линии, отогнал осаждавших столицу Талли Ланнистеров, но дальше продвигаться пока не стал — боевые действия свелись к мелким стычкам на границах владений. И «КОРОЛЬ СЕВЕРА!» на пиру никто не кричал — в нашем мире катализатором этих событий стала именно смерть лорда Старка, а здесь вот он, живой и почти невредимый. К тому времени Эддард окончательно убедил себя в том, что клятва, данная узурпатору, ничего не стоит — и охотно принял командование войском Севера. После чего во всеуслышание заявил, что Джоффри — бастард собственного дяди, который сейчас сидит в их же темнице. И готов, если что, это подтвердить. Ну а Станнис — законный король. И неважно, что братоубийца (до Риверрана уже дошла новость о том, что Станнис убил Ренли и подмял под себя Штормовые земли). Делегация северян во главе с Одноруким волком отправляется на переговоры, где присягает на верность Станнису Баратеону. А потом, пока часть войск, возглавляемая Русе Болтоном, связывает боем Тайвина Ланнистера, остальная объединенная армия Штормовых земель, Севера, Долины и Речных земель движется на Королевскую Гавань. Которую защищать было практически некому. Основные силы Ланнистеров далеко, Тиреллы молчат, дорнийцы тем более. Кто остался? Золотые плащи, городской гарнизон, остатки разбитых по пути королевских и ланнистерских войск, а еще один смекалистый карлик. Разве могут они справиться с армией, которую скопом собрали все дома Семи Королевств, кроме перечисленных выше? Они и не смогли. Джоффри потом кое-как отыскали в куче других тел и опознали только по отдельным уцелевшим кускам доспехов. Тириона опознать было легче — он погиб во время вылазки, когда нападавшие уже ломали главные ворота. Серсея, когда узнала о гибели старшего сына и о том, что враги уже приближаются к Красному замку, напоила двух младших детей из маленького пузырька, который прятала в рукаве, отдала последний приказ Илину Пейну и глотнула из того же пузырька сама. Королевский палач выполнил приказ в точности — Санса Старк не дожила до освобождения буквально несколько минут, приняв смерть от меча, который когда-то носил ее отец. Так или иначе, правда восторжествовала, узурпатор погиб и законный король сел на трон. Великие дома Старков, Талли и Арренов, участвовавшие в освобождении Королевской Гавани, сразу присягнули ему на верность. А вот Тайвин Ланнистер, когда ему предложили сделать то же самое, обещав взамен освободить Джейме, приказал отрезать послу язык и сам выступил на восток. Увы, но в одиночку даже он не смог справиться — несколько сражений в Речных землях обескровили армию лорда Запада, а затем и он сам оказался в соседней камере со своим теперь уже единственным сыном. Чуть позже новый Хранитель Запада, лорд Киван, уговорил Станниса освободить их в обмен на вассальную присягу и списание всех долгов, которые наделал Роберт (а точнее, Бейлиш). Ну вот, казалось бы, и все, войне конец, можно расслабиться. Ан нет. Дом Тиреллов, который, по слухам, после смерти Ренли готов был прийти на помощь Джоффри и Серсее, но не успел, как-то не спешил присягать Станнису как новому королю. Ни падение Королевской Гавани, ни показательный разгром Ланнистеров не убедили их покориться хотя бы из страха. Дорнийцы тоже отмалчивались. А Железнорожденные, как и в знакомой нам сюжетной линейке, полным ходом грабили Север. И даже захватили — кто бы мог подумать — Винтерфелл. И сделал это бывший воспитанник самого лорда Эддарда. Многие думали, что Станнис ответит на неповиновение лордов Простора новым военным походом — но он не стал. Страна и так уже устала от войны. Нужно было хотя бы навести порядок в тех землях, которыми он уже владел. Первым делом — избавиться от предателей и изменников (и тех, кого он таковыми считал). В этом нелегком деле очень хорошо проявила себя пока еще не очень известная за пределами королевского замка Красная жрица и ее подручные. Нет, никто не говорит, что наведение порядка в разоренной войной стране — дело быстрое, легкое и бескровное. Тем более, что во многих вроде как усмиренных землях до сих пор шли бои или просто гуляли разного рода разбойники — с гербами или без них. С такими король Станнис, именуемый Первым, расправлялся быстро и безжалостно, что только прибавляло ему репутации в глазах подданных. Наконец-то на троне сидел тот, кто мог заставить своенравных дворян соблюдать закон — и карал за его нарушение всех, не взирая на происхождение и богатство. Немного, правда, смущали способы наказания — теперь за большинство серьезных проступков полагалось сожжение заживо, ставшее практически безальтернативной формой смертной казни. Еще не всем пришелся по душе его указ об изъятии храмовых ценностей, которыми король рассчитывал пополнить опустевшую за время правления Роберта и Джоффри казну. Вернее, смутил не сам факт конфискации у септонов ценного имущества, а то, что сами септы при этом просто сносились, а статуи Семерых разбивались или сжигались во имя единого Светлого Бога Р’Глора. Такой радикальный шаг не только зародил семена недовольства среди простых верующих, но и создал серьезную оппозицию королю в лице обозленных септонов и их приближенных, среди которых было немало влиятельной знати. И этот ропот становился все громче — кто-то уже открыто говорил, что такого святотатства нельзя терпеть… Кстати, войско северян практически сразу после победы над Тайвином вернулось обратно — им еще было с кем воевать. Часть рыцарей из Долины и Речных земель также отправились решать свои проблемы в своих землях. Станнису пришлось воевать теми, кто остался. И тут, как назло, Мейс Тирелл от тихого саботажа резко перешел к открытому восстанию против Баратеона-младшего, объявив себя королем Простора. Просто удивительно, откуда у этого человека, которого младший брат дорнийского принца звал за глаза «Жирным розаном», нашлось столько решимости и сил, что он объединил вокруг себя всех недовольных новым королем. А то, что бывший грандлорд Запада после того, как откинулся из темницы, поселился именно в Хайгардене и на удивление быстро нашел общий язык с матерью того самого Мейса — так, совпадение… Станиис без колебаний созвал вассалов, собрал новую армию и двинулся на юго-запад. Тем временем далеко-далеко на востоке из гавани Кварта вышли три торговых судна с очень красноречивыми названиями — «Балерион», «Вхагар» и «Мираксес» — и взяли курс на запад. В каюте одного из этих кораблей вместе с тремя маленькими дракончиками сидела Дейнерис Таргариен. Сидела и обдумывала последние известия из западных стран, решая, что ей делать дальше. Еще вчера она готова была махнуть рукой на приглашение магистра Иллирио и повернуть в Залив Работорговцев, где можно было разжиться армией — все, кто у нее еще оставался, свободно помещались на трех барках вместе с лошадьми. Но после того, как число претендентов на Железный трон вдруг резко сократилось до одного победителя и одного безнадежного мятежника, чье поражение было делом времени, Бурерожденная поняла, что может банально не успеть к шапочному разбору. Конечно, без кхаласара и без Безупречных вряд ли получится разбить врагов, даже если они будут параллельно воевать между собой. Но с другой стороны, если она сделает крюк, чтобы найти себе войско (и не факт, что сможет его найти), воевать, скорее всего, придется уже против всех Семи Королевств под единой властью. Здесь сир Джорах то ли не сумел, то ли не захотел убедить свою кхалиси и Дени так и не решилась приказать капитану Гролео сменить курс. Чем дальше корабли уходили от Астапора на запад, тем чаще она повторяла одну фразу, которая помогла ей убедить саму себя в правильности принятого решения. «У меня есть драконы». И еще была маленькая надежда на то, что Иллирио Мопатис что-нибудь придумает. Пока Станнис громил мятежный Простор и усмирял освобожденные земли, на севере происходило то же самое, что и в «нашей» сюжетной ветке. Захват Теоном Винтерфелла, «убийство» младших Старков, вступление в игру Рамси и все такое прочее. Ров Кейлин войско Болтонов взяло штурмом, но взяло без особых потерь — Железнорожденные к тому времени уже еле держались на ногах от истощения. Русе добрался до Винтерфелла чуть раньше основной армии Старков и принял из рук своего сына слегка «доработанную» версию Теона-перевертыша, который к тому времени даже перестал откликаться на собственное имя. А потом передал пленника вместе с замком прибывшему обратно на север лорду Эддарду. Робб Старк самолично обезглавил предателя — Нед по понятной причине сделать этого не мог. Информацию о том, что на мельнице сгорели не Бран с Риконом, а случайные крестьянские мальчики, Русе Болтон на всякий случай решил придержать при себе. Вскоре после этого в освобожденном Винтерфелле состоялась свадьба Робба и Рослин Фрей. Тем временем Дейнерис вернулась туда, где началась ее семейная жизнь. То есть в Пентос. И сразу направилась к магистру Иллирио — он все-таки решил поделиться с ней своим тайным планом, который они с Варисом готовили многие годы. Новость о том, что младший сын ее брата Рейгара, оказывается, выжил — да еще и собрал неслабую такую армию (да еще и из сторонников Блэкфайров) стала для нее, конечно, полной неожиданностью. Магистр, не моргнув глазом, прямо заявил, что с самого начала готовил на престол именно Эйгона, непредсказуемого Визериса хотел по-тихому убрать (с этой задачей кхал Дрого отлично справился), ну а ее, Дени, задачей было убедить своего супруга-кочевника принять участие в великом освободительном походе на запад. Увы, как мы знаем, она с этим не справилась. Но известие о том, что драконьи яйца, которые он сам же ей и подарил, принесли сразу трех драконов, стало шоком уже для самого Иллирио. Поэтому, собственно, он и послал за ней корабли аж в самый Кварт. Итак, теперь перед Дейнерис раскрыли все карты и предложили ей место законной супруги будущего Эйгона Шестого. И Бурерожденная после долгих сомнений и колебаний все-таки решила это предложение принять. Северяне еще не успели добить Железнорожденных, когда над ними нависла новая угроза, с другой стороны. Полумертвый Ночной дозор уже не мог даже найти достаточно людей для того, чтобы удержать все замки на Стене. Поэтому целые племена одичалых перебирались через стену (или обходили ее по морю, кому как удобнее), чтобы разграбить земли Дара и вассалов дома Старков. Тогда Нед Старк решил разделить свои войска — пока одна их часть под командованием Робба воевала с остатками Железнорожденных, другая, которую он возглавил сам, пошла на север, чтобы отразить нашествие из-за Стены. И вовремя: Манс, провозгласивший себя королем одичалых, как раз готовился нанести последний удар по «воронам». Он собирался атаковать Черный замок, где Лорд-командующий собрал все оставшиеся у него силы. Но чего Король-за-стеной не ожидал, так это того, что на помощь Дозору придет войско северных лордов во главе с самим Одноруким волком. Грандиозное сражение у стен Черного замка стоило огромных потерь обеим враждующим сторонам, но победа в итоге осталась за Старками и Ночным дозором. Манс, тем не менее, сумел спастись и откатился обратно в ледяные пустоши, где начал готовить новый план похода за Стену. Время для вторжения Таргариены выбрали, не побоюсь этого слова, наилучшее. Драконий Камень, когда-то бывший личным владением лорда Станниса, пал первым. Затем войско Золотых мечей с двумя десятками боевых слонов и тремя драконами высадилось в самом сердце владений Баратеонов — Штормовых землях — и двинулось вперед, сметая на пути любое сопротивление. Почти сразу после этого принц Доран Мартелл, правитель Дорна, объявил, что присягает на верность Эйгону Таргариену, законному королю. Да и за пределами Дорна города и замки все чаще открывали ворота перед Таргариенами, понимая, что силы неравны. Кое-кто переходил на их сторону даже раньше, чем на горизонте показывались отряды Золотых мечей — в том числе и просто потому, что люди надеялись на то, что Эйгон вернет свободу вероисповедания, снова позволит поклоняться Семерым и прогонит Красных жрецов. Религиозные бунты поднимались даже в глубоком тылу владений Станниса — поднимались и крестьяне, и целые города, где отряды верующих под командой септонов прямо на улицах безжалостно резались с фанатиками Р’Глора. Станнис, бывший в полушаге от победы, понял, что дело плохо и мобилизовал все имеющиеся силы против нового Эйгона-завоевателя. Северные армии уже готовились выдвинуться обратно на юг, когда одичалые снова дали о себе знать. И как дали! Манс Налетчик так и не успел собрать еще одну армию. Последним его аргументом стал Рог Зимы. Но если в предыдущей альтернативе Манс ударил по участку в самом центре Стены, то здесь, потерпев сокрушительное поражение, он не рискнул еще раз выходить против Дозора. И нанес удар по безлюдному участку на побережье, который давно уже никто не охранял. Замку у самого берега моря, как раз там, где сходились две крупные тектонические плиты. Обрушение Стены сопровождалось чудовищным землетрясением, которое стоило жизни самому Мансу и его людям, которых он так отчаянно пытался спасти. Подземные толчки чувствовались по всей территории Севера, а от места удара на берегу Узкого моря во все стороны понеслись огромные приливные волны. Одна из таких волн подчистую снесла Браавос, другая накрыла Медвежий остров, где родился Лорд-командующий Дозора Мормонт. Задело даже Железные острова. А потом пришла Зима… Когда на юг потянулись первые беженцы, никто не верил их рассказам про то, что Стена рухнула и из-за нее хлынули банды безжалостных дикарей. И тем более про горы трупов, кровавые ритуалы и восставших мертвецов. Но по мере того, как людей, спасавшихся бегством с Севера, становилось все больше — и при этом все они, не сговариваясь, говорили одни и те же слова, отношение к такого рода рассказам изменилось. Да и холод, опять же… Никто из ныне живущих не мог припомнить такой холодной зимы. Вскоре даже самые стойкие и упертые поняли, что удержаться на Севере шансов нет — и потоки беженцев слились в одну огромную реку. Оставшиеся потом стали жертвами тех, кто шел за наступавшими из-за Стены снежными бурями. Но несмотря на то, что холод сковал и земли к югу от Перешейка, Станнис Баратеон и Эйгон Таргариен не прекратили сражаться между собой. Многие беженцы с погибавшего Севера пополняли собой враждующие армии — или отряды религиозных фанатиков с той или иной стороны. Вскоре ледяное безмолвие добралось и до Королевских земель. И до Западных. Люди спасались бегством, как могли и куда могли. Бежали на юг, на восток, за моря. Когда территория вечного холода, покрывавшая уже больше половины Вестероса, наконец, перестала расширяться, уцелевшие жители вздохнули с облегчением: ну все, теперь осталось просто подождать, когда зима закончится и снова начнет теплеть. Но из ледяных пустошей хлынули те, кто не успел спастись… Воюющие между собой короли и оглянуться не успели, как живые мертвецы осадили Королевскую Гавань. И только когда бывшая столица пала под натиском Иных, они задумались о том, что есть враг и пострашнее. Но даже это не заставило их заключить мир — только перемирие, на время которого оба короля решили переключиться на более опасного врага. А потом… Итак, на дворе 320 год от в.Э. и что же мы видим? Вестерос — то, что от него осталось — разделен на два враждующих королевства. Каждое из них считает себя единственным законным, а противника — коварным узурпатором. Они не готовы помириться даже несмотря на наступающую Долгую ночь. Северный Вестерос, он же Вестерос Баратеона, он же Священная Земля Владыки Света — вполне сформировавшаяся жесткая теократия. Король Станнис, не будучи особо религиозным человеком, успел увидеть столько сверхъестественных вещей, не поддающихся никакой логике, что уже не мог игнорировать существование всевышнего Владыки Света. Сейчас в его стране, раскинувшейся от Бора до Тарта, все подчинено законам Веры и Правды, население сплочено бдительным оком жрецов, строгим исполнением законов и указов короля. Но время от времени религиозный фанатизм начинает выплескивать через край — и горят на кострах десятки тех, кого Красные жрецы сочли недостаточно верующими в истинного Бога. Не обошлось, конечно, и без потерь. Долгая война, постоянные мятежи и религиозная политика изрядно сократили число подданных короля Станниса. Все, кто сохранил веру в Семерых, вынуждены были спасаться бегством, единственной разрешенной религией теперь была вера во всемогущего Владыку Света, все остальные считались ересью и наказывались смертью. А единственной формой смертной казни, которая практиковалась в Священной Земле, было сожжение на костре во имя Единого бога. Однако подавляющее большинство жителей Священной Земли искренне верит в то, что лишь Владыка Света и Его служители могут их спасти от ледяных демонов и язычников с юга. И что Р’Глор сможет защитить не только от полной ужасов ночи, но и от драконьего пламени. Столицей после падения Королевской Гавани под натиском ледяных зомби стал Штормовой предел. Кое-кто, говорят, предлагал Станнису перенести свой престол в «освобожденный» от язычников Хайгарден, крупнейший город страны (к тому же более теплый, что в наше время гораздо важнее). Идея не прошла — во-первых, Хайгарден располагался на самой границе с владениями Таргариенов, во-вторых, власть там по-прежнему держалась исключительно силой оружия (и совсем немного — на страхе перед Иными). А о том, насколько жители Хайгардена лояльны королю Священной Земли, говорил еще и тот факт, что половина всех приговоров за идолопоклонничество и хулу на Владыку Света в стране выносилась именно в этом городе. И огромное лобное место в самом центре бывшей столицы Тиреллов никогда не пустовало. Феодальных ополчений в Северном Вестеросе больше не существует: все войска подчиняются лично королю, который собирает с вассалов средства на их содержание. Вернее, почти все — вместе с регулярной армией сражаются священные отряды фанатиков Владыки Света, возглавляемые Красными жрецами. Да и в обычных подразделениях такие жрецы тоже присутствуют, объединяя в себе должности полевых капелланов, оружейников (большая часть солдат пользуется огненным оружием, хлипким и недолговечным, зато способным зарубить ожившего мертвеца с одного удара) и комиссаров — они могут отменить любой приказ вышестоящего командира. Или казнить его на месте по любому обвинению. Или наоборот, воскресить того, кто показал себя лучшим образом — а значит, достоин служить Владыке и королю дальше. С каждым годом власть короля Станниса слабеет, а жреческое сословие укрепляется. Но пока они хорошо друг друга дополняют и новой войны между короной и скипетром в ближайшее время можно не ждать. Южный Вестерос, он же Вестерос Таргариенов, который когда-то был здоровой альтернативой теократическому безумию Станниса, ныне превратился в пародию на него. Правление королевы Дейнерис нельзя назвать иначе, как тиранией — большинство решений принимается по принципу «Я так хочу — и точка». За пятнадцать лет правления Дени успела прославиться своей мстительностью и импульсивностью. И многие часто размышляют о том, «Эх, если бы Эйгон был жив…» Эйгон Таргариен, именуемый Шестым, погиб в 305 году от в.Э., когда его сбили над мысом Дюррана — дракон, получив тяжелые раны, сбросил своего седока с высоты. Вскоре полуживого Эйгона подобрали солдаты северян и отправили на костер как предателя и узурпатора. Вскоре после этого все владения Таргариенов в Штормовых землях были потеряны — даже Драконий Камень пришлось оставить. По слухам, когда Дейнерис узнала о гибели племянника-супруга, она совершенно спокойно произнесла: «И этот не был драконом…» По другим слухам, это было чистой правдой и под видом чудом выжившего сына кронпринца Рейгара магистр Иллирио подсунул своего собственного… Но говорить открыто об этом не стоило. Мало ли что. И все же королева Дейнерис умела завоевывать любовь подданных, опираясь не только на страх и благоговение перед драконами. За любое преступление она наказывала одинаково, не разбираясь, кто перед ней — аристократ или простолюдин. А пострадавшим выдавала компенсацию, которая часто многократно превосходила понесенный ей ущерб. Уж в чем, а в этом ей отказать было нельзя. И немало людей искренне считали ее законной правительницей Семи королевств, а Станниса и прочих — узурпаторами и мятежниками. Но есть у королевы одна слабость — у Дейнерис не было детей. И, скорее всего, уже не будет. И передать престол после смерти ей было некому. А передавать придется, скорее всего, очень скоро: последние несколько лет Дейнерис, опустошив дорнийскую казну, делала огромные заимствования в Железном банке (гибель Браавоса, как оказалось, никак не повлияла на его работу). И совершенно не знала, как и чем эти кредиты отдавать. А банк, если не получал своих денег от заемщика, на удивление легко находил общий язык с его преемником — до сих пор все заканчивалось именно так. «Железный банк всегда получает свое» — и так на протяжении веков. Среди тех, кто присягнул на верность Дейнерис, было немало тех, кто шел не столько за ней, сколько против Станниса — или за веру в Семерых. И никто не удивился, когда лет пять назад в окружении королевы появился оборванный старый священник, которого, казалось, не интересовало ничего, кроме веры. Однако именно он восстановил Святое воинство, уничтоженное одним из предков Дени. Теперь же эти фанатики, следуя за командирами-септонами, шли в бой против таких же фанатичных огнепоклонников за Красными горами. Помимо этих двоих, претендующих на владение всеми и всем, есть еще пара человек, сумевших найти хорошее место в их тени. Эурон Грейджой вернулся на Железные острова практически сразу после начала вторжения Таргариенов и загадочной смерти своего старшего брата-короля. В этой временной линии особых споров по поводу того, кто станет новым хозяином Морского трона, не было, поскольку у Вороньего глаза нашелся железобетонный аргумент в виде двух тысяч Безупречных, купленных там, куда Дени так и не доплыла. Позже, когда Великая зима стала приближаться к Железным островам, король приказал эвакуировать всех, кого только можно, на недавно захваченные Щитовые острова. А позже он еще и отхватил себе кусок побережья от Ланниспорта до Бандалона, начисто отрезав Священной Земле Владыки Света выход к западному морю. Сейчас Эурон готовится к новому броску на Бор (на случай, если холод пойдет еще дальше) и время от времени устраивает набеги на уцелевшие поселения в долине Мандера — просто чтобы его подданные не скучали. А еще здесь есть самый настоящий Король на Железном троне. И зовут его Русе Болтон. История этого человека, вне всякого сомнения, заслуживает отдельной книги. Пока Нед Старк готовился принять свой последний бой, защищая Винтерфелл от орды живых мертвецов, Русе решил, что ему жизнь дороже замка, поэтому, взяв все, до чего руки дотягивались, рванул на юг. Рамси он оставил в Дредфорде, сказав, чтобы держался до последнего, пока он не вернется с подкреплением — и королевским указом, где будет узаконен его статус полноправного сына и наследника рода Болтонов. Естественно, он не вернулся, да и не собирался — Рамси сгинул в погибшем замке вскоре после Старков. Русе же, собрав по пути несколько групп беженцев, добрался до опустошенной Королевской Гавани, зачистил город от оставшихся зомби и объявил его своим. Сейчас переименованную Красную Гавань населяют уроженцы Королевских земель, Долины Аррен, Перешейка, Запада, Речных земель, Севера и даже одичалые — все они прошли через ад и готовы выполнить любой приказ своего бледнокожего и немногословного повелителя, который их оттуда вывел. За эти годы новому Красному королю удалось восстановить укрепления столицы, занять еще несколько опорных пунктов (чтобы, если что, задержать новую волну нежити) взять себе восемь жен, которые родили ему три десятка детей (он очень заботился о продолжении рода) и даже худо-бедно договориться с королем Священной Земли о взаимном признании и нейтралитете. Станнис пусть и не сразу, но смирился с тем, что совсем рядом с его границей появилось еще одно языческое государство, тем более, с такими обычаями и традициями. Лишь бы они находились между землями Владыки Света и живыми мертвецами. А дальше на север начинаются земли вечной зимы, где не всегда можно даже понять, день сейчас или ночь — небо постоянно закрывают снежные бури. Ничто не может жить в этом мире. Но «жизнь» там все равно есть: тысячи и тысячи поднявшихся мертвецов медленно пробираются сквозь сугробы. Бесчисленное множество зомби продолжает двигаться на юг, слушая приказы своих повелителей. Некоторые движутся на спинах таких же мертвых лошадей. Или мамонтов. Которые тоже слышат приказы хозяев даже через половину мира — и следуют им. На том месте, где когда-то стоял Винтерфелл, человек с синим лицом и светящимися глазами готовится к последнему наступлению. Первый удар оказался даже успешнее, чем можно было предположить, но Вторая Долгая ночь еще только начиналась. Следующий натиск будет последним — никто и ничто уже не сможет его остановить. Пока он не дойдет до последнего моря. И не погрузит мир в Вечную Тьму во имя Великого Иного, и не породит ночь, которой не будет конца.