Lucky People

Остен не помнил, что оставил в своей квартире, помнит, только что за этим надо вернуться. Как бы тяжело не было. Он любил накручивать себя до глупого постукивания пальцами по рулю и дерганью ног на педалях, или бесконечных трепаний себя по волосам. Он забыл о нормальном, нервном и эмоциональном состоянии, пряча всё за свою очаровывающую улыбку с ямочками на щеках. Он не хотел выдавать не единой эмоции, потому что хотел забыть о том, что он вообще человек, умеющий чувствовать и изрекать из себя не только негатив. Он забыл, что такое спокойные вечера, без изводящих себя мыслей и возможного морального самоуничтожения. Он привык, что рядом есть люди… или человек, который подставит плечо, поднимет его из ямы своего глупого забвения и скажет, что не время раскисать. Не раскисай, Ости! Даже, когда понимаешь, что единственный, кто так обращался к тебе — человек, чей номер телефона ты отправил в чёрный список. Остен нервно ухмыляется и прикидывает на сколько странно будет заявиться в чужую квартиру, но сознание на расшатанных нитях здравого смыла - подкидывает уморительные картины, от чего Найт прячет руки в рукавах длинного свиттера и истерично смеётся, запрокидывая голову и понимает, что он начал ехать крышей. Чёрт, всё начало ехать под откос, когда… а когда всё начало свой неумолимый путь в тартарары? Может Бирсак был прав и с самого начала всё не задалось, а может и вот недавно, а может Найт не выздоровел от прошлогодней простуды с температурой под сорок градусов? Точка отсчёта должна была появиться, как ни крути, как не поворачивай ситуацию - лейтмотив этого всего безумия должен был найтись. И он нашёлся. После хохота, который наполнил всю прихожую его квартиры, Остен в обречённом катарсисе опирается на стену и вместо одиноких смешков его горло наполняется солёной водой, А глаза при любом движении создают дорожку слёз, не прерываемую тканью свитера, просто поток воды, которая сносит остатки здравого смысла. Спасите его, кто-нибудь. Но сознание декларирует о «Спасение утопающего — дело рук самого утопающего», кто бы мог подумать, что это правда. Да Остен тонет, безнадёжно, грубо хватаясь за острые скалы, что рвут его кожу на ладонях, окрашивая всё вокруг в красный. Смешно, не так ли? Вам ведь смешно? О, раз уж так, то стоит всем собравшимся простофилям у края скал признать, что смотреть как человек, прибиваемый солёной водой к камням — занятное развлечение! Но даже если кто-то не согласен, то спасти его не получится, как только не подойти, ничто не спасёт уже холодный нос этого парня, что уже полон солёной воды. Тряпичная кукла бьётся о сознание с нескрываемым отвращением к самой себе. Она такая мягкая, такая яркая, созданная для хозяина, что будет её любить, расчёсывать и подбирать новые наряды, а не оставлять глупое создание на краю океана, перед тайфуном. Он выходит из дома, держа в дрожащих руках телефон и ключи от машины. Его ноги, которые натерпелись, ведут его к машине. Пока мозг говорит, что они забыли в квартире бывшего что-то до боли важное. Себя? Вероятней всего. Но как бы язвительно и мерзко это всё не казалось, Найт только задирает голову, когда поправляет зеркало заднего вида и включает дискографию кемов, в сколько-то тысячный раз. Должно помочь. Помочь. Должно помочь. Остен ходит по просторному лифту взад-вперёд и не понимает. Какого ему сейчас. Мандраж? Имеется. Гнетущее ощущение под лопатками? Тоже. Неловкое покалывание в месте, где не успел зажить старый поцелуй, превратившийся в лилово-синие пятно? Уже неделю с вами, Сэр. Только сейчас до Найта дошла простая истина секса на прощание - это как кэшбэк. Ты вроде отдал всего себя, до последнего пыльного цента в кошельке, что бы получить хоть что-то в обратную сторону. Хоть что-то для себя. Нет — Энди не был монстром, который поглощал его, как тьма маленького ребёнка, идущего по пустынной ночной улице. Нет-нет, он был чудесным, как казалось Остену. Заботливым, чутким, любящим поспорить на пустяковую тему и потом шутить над Ости, который всегда обижался. Он любил положить свою ладонь на чужое бедро в любой непонятной и понятной ситуации. Он любил Остена Константина Найта. Безоговорочно любил. Остен неуверенно держит ключ, который не успел отдать владельцу этой самой квартиры, но ему удаётся дрожащими руками провернуть его в замочной скважине и вдохнуть знакомый запах уже дома. – Учитывая, что ключи есть у трёх людей на этой планете, а я дома, то Кристиан, что твоя задница ищет в моей… - Энди выходит из спальни и держит в руках какой-то свитшот. – квартире. - на выдохе заканчивает он. – Очевидно, то что ты держишь в руках. - холодно парирует Остен, указывая на ткань в руках. – И не только это. - хмыкает Энди, возвращаясь обратно в комнату. Он вернулся с каким-то блокнотом, футболкой и вэнсами, который Найт постирал и благополучно забыл на балконе. – Ах да, - он неловко тянет руки и забирает всё. Хочется по бессмысленной причине задержаться по дольше, но молчание наполняет их «диалог» и Найт вращает глазами, ища, за чтобы ему ухватиться - С отоплением всё ещё проблемы? – Ну типа того, - Энди облокачивается о стену и оборачивается на встречу солнечному свету. - Слушай, давай не будем строить хороших бывших, потому что… у нас явно это плохо получается. – В каком смысле? - продолжает претворяться Найт, откладывая вещи на тумбочку. – В смысле, что мы должны либо полностью сепарироваться и вернуться к своим жизням, как и хотели. Либо… - он выдыхает и пялится в пол. - либо попробовать всё с самого начала. Но мы уже выбрали. – Мда, точно, выбрали. - Остен глупо пялится на Энди, всё ещё понимая, что он чертовски красив, с его отросшими чёрными волосами, ярко-голубыми глазами и острыми скулами. Он всё ещё рядом и у него есть шанс. Один на миллион. – Я Остен. - он протягивает руку. Как и тогда, когда их продюсеры столкнули их в том злостчастном обувном магазинчике. - Остен Найт. - Энди бегает глазами по его телу. По его улыбке, думая, что явно не заслужил этого парня. – Энди. - он пожимает ладонь. Чувствуя, как сотня мурашек бежит по его телу, прокалывая каждый орган, даже уши краснеют. - А год недомолвок — можно пропустить? – Кнопка «скип» в правом нижнем углу. - неловко отзывается Найт, цепляясь за запястье Энди. Он делает шаг вперёд, оказываясь ближе и делая напряжение между ними более сильным и страшно-привлекательным. Энди отпускает его руку, заставляя панике бежать по сосудам Остена и он кажется начинает трястись в ту же секунду, но это мимолётно. Ведь его тут же обхватывают крепкие руки, сцепляя замок за поясницей. Он закидывает свои руки на чужую шею, подобно человеку, который блуждал месяцы в поисках тепла. – Я не представлял, что мы тогда натворили. - шепчет он и не позволяет себе слёз, ведь его собственная домашняя футболка начинает пропитываться чужими слезами. – Глупость. Совершенную глупость. – Сильно...с-сильно плохо было? – О, поверь мне, тебе лучше не знать. - отозвался Остен и спустился с цыпочек, что бы уткнуться своим лбом в чужую грудь, позволяя всему тому пиздецу, что скопился в нём выйти, прямо сейчас. - Я-я… чувствовал себя потерянно и очень мерзко, как будто меня вывернули и бросили на морозе умирать. Я не знал, как мне дальше… без тебя. Казалось, что я не смогу и захлебнуть в ванной, что бы ничего не чувствовать. Я рационально понимал, что я не смогу в жизни забыть нашу жизнь, ведь.. - он остановился и снова по его бледному лицу потекли слёзы, капающие на одежду и заставляющие грудную клетку делать странные прерывистые движения, подобно старому мотору. - Мы были идиотами. - заключает он. Энди правда не знал, что сделать и сказать. Потому что Остен и так всё сказал, не разбавляя красками серую картину. Но чётче прорисовывая контуры всей ситуации. Остену, казалось, что сейчас он откроет глаза и увидит перед собой небо и кроны деревьев или лампы психиатрического отделения. Потому что это не правда, враньё, ложь, миражы, это его воображение опьянённое встречей с Энди рисует эту картину. Картину, такую как месяц назад: Энди лежащий рядом и запустивший свою руку ему в волосы, поглаживая и расчесывая и Остен лежащий у него на груди, спокойно спящий (до этого момента). – Ты проснулся? - голос вибрацией отдался по чужому телу и Найт улыбнулся. – Ну почти. – Почти? – Я с лёгкостью могу провалиться в сон, но с таким же успехом могу пробежать марафон. – На марафон в девять вечера я тебя точно не отпущу. – Девять вечера? - встрепенулся Остен. Он проспал весь день. Вау, это было успехом и его организм вознаградил его хорошим настроение за это, ведь неделя без сна сильно сказалась на нём. - А ты спал? – Урывками. Ты ворочался и хватался за мою футболку, что-то неразборчиво шепча. – Ох, прости пожалуйста. - Остен слез с Энди и лёг на холодную подушку. – Да ладно, всё равно я не настроен на сон. – На самом деле, я бы посмотрел, что-то дебильное, по типу «Рика и Морти» и дальше бы валялся в постели. - честно признался Найт, усаживаясь на кровати. – а ещё не плохо было бы поесть какой-нибудь фигни. – Как скажете, госпожа-принцесса. – Эй! - Найт своим ослабшим от сна голосом, высказал своё недовольство, но не больше оного слова. Он никогда не был против такого обращения к себе, потому что, а почему он должен был быть против? «логика железная, принципы стальные и мне похуй, кто там все остальные» - как любил говорить Энди в отношении его самого. И Остен вспоминает, как они это придумали и улыбается, смотря прямо на Бирсака. – Ч-что? - он в неуверенном жесте изгибает бровь и Найт кусает себя за нижнюю губу. – Пошли приготовим что-нибудь. - он тянется к Бирсаку и целует его в кончик носа, выпутываясь из бесконечности одеял. Найт уже не помнит себя с утра. Представить не может, Какого _ему_ было, раз он сравнивал себя с тряпичной куклой и пытался во всём обвинить, как казалось всё ещё любимого человека. Самоанализом заниматься не хотелось, не сейчас, когда все карты раскрыты и казалось, что у обоих есть козырь в рукаве, но вкус поражения на языке не появлялся на языке. Наоборот, там появилось что-то до боли знакомое. Что-то что трудно описать, но то, что сейчас он чувствовал. Когда его обнимали со спины или когда они спали, к примеру. Найт хочет, что бы «это» задержалось на его языке, доставляя ещё больший экстаз его сознанию. – Может серотонин? - предположил Энди вытаскивая тарелки из посудного шкафа. – Может. А он может проявляться на языке? - на полном серьёзе спросил Найт. – Да чёрт знает, - так же «на полном серьёзе» ответил мужчина.