lies of P

Тяжёлые двери открылись с гулом. В зал снова собрались все боги Орарио — каждый на своём пьедестале, в обрамлении света и тени, власти и тщеславия. На этот раз — не просто суд. Наблюдение. Анализ. Расчёт. В центре, под взглядами богов, шли трое: P, с прямой спиной, сдержанным лицом и внимательным взглядом. Адель, чуть позади, но не испуганная. Гестия, напряжённая, будто чувствовала — в этот раз всё ещё тоньше, ещё опаснее. Первые выкрики начались сразу: — Опять эта марионетка здесь! — возмущённо сказал один из богов. — Они становятся дерзкими, — произнёс другой. — Их становится слишком много. И теперь они сами приходят в город. — Мы должны уничтожить их, пока не поздно! P молчал. Но стоял между. Как и раньше. Между страхом мира… и своей странной, разрушенной семьёй. Адель взглянула на зал и сказала ровно: — Не называйте меня «эта марионетка». У меня есть имя. Я — Адель. Молчание. Короткое, но резкое, будто удар. Многие боги замолчали. Удивлённые. Некоторые — настороженные. И вдруг — голос Фреи. Мягкий. Тёплый. Опасный. — О, милая куколка умеет говорить? Даже имеет имя? (Пауза. Улыбка.) — Как трогательно… Все обернулись. Фрея встала. — Я не вижу в этом опасности, — сказала она. — Наоборот… возможно, в нас говорит страх перед тем, чего мы не понимаем. (Голос становится ласковым.) — Мы судим того, в ком… таится душа Белла Кранелла. Того, кого мы все когда-то знали. А теперь боимся. — Я считаю, что P следует оставить в живых. И… позволить ему развиться. Пауза. — Когда он станет стабильным, — продолжила Фрея с тенью удовольствия, — возможно, ему стоит найти… более подходящую Фамилию. Гестия вскрикнула: — Не смей! Но в зале уже поднялся гул. Кто-то поддержал. Кто-то — разозлился. P… не двигался. Но взгляд его изменился. Он медленно обернулся к Фрее. Взгляд стал холодным. Слишком человеческим, чтобы быть марионеточным. — Не трогай её, — сказал он. Фрея подняла брови, играя любопытство: — Кого? P сделал шаг назад. Протянул руку назад — и закрыл собой Адель. Адель моргнула, словно не ожидала. Это было не запрограммировано. Это было инстинктом. — Если ты думаешь, что можешь разбирать нас… — произнёс P, глядя ей в глаза, — как игрушки, когда захочешь… ты ошибаешься. Фрея впервые замерла. В её глазах — интерес… и капля раздражения. — Милый, — произнесла она с улыбкой, — ты ещё даже не знаешь, кто ты такой. — Возможно, — ответил он. — Но я знаю, кто она для меня. Тишина. Зал замер. После слов P, в зале повисла мертвая тишина. Никто не осмеливался перебить этот странный, тревожный момент. Даже Фрея, обычно безупречно уверенная, на секунду утратила спокойствие. Но не от слов P… А от того, что случилось дальше. Адель… Плавно, без суеты, словно действуя не умом, а инстинктом, наклонила голову — Будто что-то вспоминала. Обрывок. Команду. Эмоцию. И вдруг… Обняла P. Просто. Без пафоса. Без лишних движений. Холодные, чёткие руки легли ему на спину. Лоб коснулся его плеча. Она не прижималась, но и не отпускала. Как будто… так должно было быть. Как будто где-то в коде записано: «обнимать — когда рядом опасность». Фрея на миг опустила взгляд. И что-то в её лице дёрнулось. Может, зависть. Может — предчувствие. Адель прижалась к P чуть сильнее. Затем подняла голову и посмотрела прямо на богиню. Глаза её были ровные. Фиолетовые. Но внутри — искры. Что-то новое. — Если ты… — сказала она, без особой интонации, — …захочешь забрать P, я тебя… разберу. Фрея приподняла бровь. Адель продолжила: — До винтика. До каркаса. До проводов. (Пауза. Моргнула.) …Если они у тебя есть. Гестия едва не прыснула — от ужаса и нелепости. Айз напряглась. Гермес фыркнул. Фрея наконец улыбнулась — но плотно, как нож в бархате: — Милая, ты понятия не имеешь, из чего я сделана. Адель кивнула: — Ничего. Я посмотрю, когда открою. Молчание снова накрыло зал. И только P стоял посередине, внутри объятий, и чувствовал, как где-то в груди — там, где раньше было пусто, теперь горело что-то тёплое. Когда Адель обняла его, P сначала не понял, что произошло. Он чувствовал её руки — точные, лёгкие, как и всегда. Никакой лишней массы. Никакой эмоциональной тяжести. Но… нечто другое пробежало внутри него. Где-то в глубине груди, под сталью, под волокнами, под линиями кода и электроразрядов… задрожали шестерёнки. Не от сбоя. Не от повреждений. А от волнения. Сначала он воспринял это как системную аномалию. Он привык к внутренним колебаниям, когда механизмы перегревались или откликались на боевые стимулы. Но это было не то. Вибрация не имела такта. Она не подчинялась логике. Она исходила изнутри, словно эхо, запущенное не рукой инженера, а событием, которое он не понимал. "Что ты чувствуешь?" — мысленно спросил он сам себя. Ответа не было. Но была дрожь — тёплая, давящая. Не физическая. Скорее… эмоциональная. Если бы он знал это слово — он бы подумал: "смущение". Или "тревога". Или даже… "стыд". Но ему было не с чем это сравнить. Он чувствовал, как взгляд всех в зале впивается в его спину. Он чувствовал Айз — напряжённую, ревнивую, молчаливую. Фрею — хищно-улыбающуюся, раскладывающую его на части в уме. Гестию — сжимающую руки, как мать, потерявшая контроль над сыном. И Адель. Холодную, но обнявшую. Не из расчёта. Не из команды. А просто потому что. "Почему?" — снова задал он вопрос. "Зачем ты меня обнимаешь?" Но вместо ответа он чувствовал её руку на своей спине. Её дыхание — пусть и ненастоящее. Её прикосновение — чёткое, но… нужное. И с каждым ударом этого невидимого, нетактного, нелогичного «пульса», внутри P… что-то распаковывалось. Не программа. Не алгоритм. Эмоция. Не завершённая. Не оформленная. Но… начавшаяся. Он хотел отстраниться. Сказать, что всё это — ошибка, что здесь нельзя проявлять привязанности. Что он не объект желания или привязанности. Но он не смог. Он просто стоял, позволяя себе впервые не понимать, и в этом непонимании… он чувствовал себя живым. После долгого обсуждения и вмешательства богов, особенно Гестии и даже Фреи, суд выносит решение: — P и Адель не подлежат уничтожению. Но подлежат наблюдению. — В случае угрозы — немедленная нейтрализация. Фрея, с ледяной благосклонностью, делает шаг вперёд: — В таком случае… я назначаю Оттара наблюдателем. Он уже знаком с поведением объекта. Тишина. Все помнят. Все помнят бой. Грохот металла. Искры. Электрический разряд, опаляющий воздух. Момент, когда даже Принц Войны… пал на колени. P поворачивает голову. В его взгляде — не страх. Но память. И когда Оттар появляется в дверях зала, спокойный, молчаливый, как всегда, P делает шаг вперёд… и вынимает шпагу. Зал замирает. Айз напрягается. Адель смотрит на него с лёгким наклоном головы — без страха, но внимательно. P не бросается. Просто встаёт в стойку, взгляд не отводя. Взгляд не воинственный, но требующий уважения. Он смотрит на Оттара — и говорит тихо, но чётко: — В прошлый раз ты пришёл как палач. (Пауза.) — В этот раз… не делай ту же ошибку. Оттар не достаёт меч. Он просто смотрит в ответ. Холодно. Молчаливо. Но с едва заметным уважением. P, выждав несколько секунд, медленно возвращает шпагу в ножны. Стойка сменяется ровной, почти мирной осанкой. Он больше не атакует — если никто не нападёт первым. И в этот момент Фрея вновь всматривается в него. Словно впервые по-настоящему. "Он дышит, как человек... хотя нет. Он не дышит вовсе." "Он движется как человек. Говорит, защищает, реагирует — как человек." Она смотрит на его лицо. Черты — точные, почти пугающе симметричные. Шея, линия плеч, тонкая талия, мягкое движение рук… "Если бы я не знала его происхождения — я бы решила, что это юноша. Прекрасный, упрямый. Мой." "И самое важное — в нём душа Белла. Та душа, которую я однажды почти получила. Но упустила." Он поворачивается к Адель. Становится между ней и остальными. Фрея замечает, как он машинально прячет её за собой. Инстинкт. Не команда. Привязанность. И она чувствует раздражение. Тонкое, липкое. "Значит, она уже поселилась в его сердце? Эмоции, привязанность? Этому нельзя дать разрастись." Она улыбается. Вежливо. Тонко. А внутри себя шепчет: "Ты мой. Всё ещё. И будешь. Я дождусь… когда ты станешь достаточно живым… чтобы я могла сломать тебя по-настоящему." Храм Гестии. День спустя после суда Воздух в храме был натянутым, как струна. Айз стояла у стены, держа в руке меч, хотя сражаться было не с кем. P сидел у окна, молча, напряжённо наблюдая за Оттаром, стоявшим у входа, словно глыба льда — неподвижный, но всегда готовый к действию. Адель, тихо как тень, устроилась на полу в углу и листала книгу, которую незаметно прихватила из библиотеки при Гильдии. На страницах — танцы. Грациозные, мягкие, обтекающие. Платья, изгибы тел, движения рук. Женственность в ритме восточной прелюдии. Адель не понимала смысла. Но картинки — тянули её. В них было что-то… важное. А пока — напряжённый диалог. — Почему ты здесь, Оттар? — резко спросила Айз, не выдержав. — Опять под наблюдением? Он повернул к ней голову, голос звучал ровно: — Это приказ Фреи. (Пауза.) — Не более того. — Ты уже однажды пытался его убить, — напомнила Айз, медленно приближаясь. — Ты бы сделал это снова, если бы она приказала? — Да, — ответил он, без тени колебания. — Но не по личной инициативе. (Он делает короткий кивок.) — Против тебя у меня ничего нет, Айз Валенштайн. Она стиснула зубы, будто этого было недостаточно. Тем временем P наблюдал за каждым их жестом. Он медленно поднялся со скамьи и сделал полшага ближе к Айз. Без слов, просто… на случай. Адель тем временем закрыла книгу. Её взгляд был сосредоточенным. "Эти движения… они похожи на то, как женщины привлекали кого-то. Зачем?" Она встала, подошла к P и, не говоря ни слова, взяла его за руку. Он обернулся. В глазах — вопрос. Она не ответила. Только сделала шаг назад… и начала танец. Неуклюжий в начале. Затем — всё более пластичный. Её движения были отточены, как и всё, что она копировала: изгибы рук, лёгкий разворот бедра, плавность тела. Взгляд — направлен на P. Лоб немного наклонён. Губы — чуть приоткрыты. Айз замерла. Даже Оттар чуть приподнял бровь. P смотрел. Но не как на нечто возбуждающее. Он выглядел… растерянным. И в то же время — отстранённым. Он не отвёл взгляда. Но и не сделал ни шага навстречу. Он думал о другом. О возможной угрозе Айз. О приказах богов. И Адель это почувствовала. Танец закончился. Она осталась стоять, чуть дыша. На её лице не было эмоций. Но её плечи — были слегка опущены. Микрожест. Почти незаметный. Но всё же… разочарование. — Это… ничего? — тихо спросила она. P посмотрел на неё мягко, но сдержанно: — Это было красиво. Но… не время. И снова — тишина. Где каждый чувствовал, что что-то не срабатывает. Что любовь — это не просто танец, не просто защита, не просто приказ. Это — непонятная территория, в которую никто из них не умеет входить. Дом спал. P спал. Даже Оттар — где-то неподалёку, как молчаливый призрак. Но Адель не спала. Она сидела у окна, уставившись в звёзды. В её руках — та же книга, теперь уже перечитанная до дыр. Танец… не сработал. Или сработал не так. "Почему?" "Почему он не посмотрел на меня… как на Айз?" "Я всё сделала правильно." Она встала. Тихо. Почти неслышно прошла через коридор — и остановилась перед комнатой Айз. Постучала один раз. Мягко. — …Да? — раздался голос за дверью, слегка хриплый от сна. Адель приоткрыла дверь и вошла. Айз сидела на кровати, в одной рубашке, с растрёпанными волосами, сонно вглядываясь в ночную гостью. — Что-то случилось? — спросила она, удивлённо, но без враждебности. Адель подошла ближе и села на пол, поджав ноги. — Я хочу… понять, — сказала она тихо. Айз напряглась. — Что именно? Пауза. — Что значит быть… красивой? Для кого-то. Чтобы это имело значение. Чтобы он… смотрел. Айз долго молчала. Очень долго. Поначалу хотела отмахнуться. Сказать что-нибудь острое. Или соврать. Но… не смогла. Она вздохнула и села ближе к краю кровати. — Это… сложно, — начала она. — Красота — не в том, как ты двигаешься. Или как на тебя смотрят. Это… (Пауза.) — Это то, что срабатывает внутри другого человека. (Улыбка, слабая.) — Иногда ты можешь быть самой красивой девушкой в городе… и он всё равно не заметит. Иногда — ты не выглядишь особо, но он видит в тебе что-то своё. И тогда — ты становишься для него красивой. Адель слушала внимательно. Почти как ребёнок. Без иронии. — Значит, это не зависит от меня? — Частично. — Айз кивнула. — Ты можешь быть красивой. Искренне стараться. Но если человек не чувствует… ничего не произойдёт. (Пауза.) — И ты не виновата. Адель опустила взгляд. — Я танцевала. Как в книге. Это был танец, который женщины делают… перед тем, как спят с тем, кого любят. (Тихо.) — Я не понимаю… почему он не захотел меня. Айз замерла. Потом медленно встала, подошла к Адель… и села рядом на пол. — Потому что ты не понимаешь, что делаешь. И он это чувствует. — Тогда… что делать? Айз смотрит в её глаза. Долго. — Жить. Быть рядом. Страдать. Радоваться. Ошибаться. Учиться. (Стихо.) — Быть настоящей. Тогда — ты станешь для кого-то красивой. Без танца. Адель кивнула. — Спасибо, — сказала она. Айз удивлённо моргнула. — За что? — За то, что не соврала. Айз улыбнулась — устало, но искренне. — Это, наверное, и есть первый шаг к тому, чтобы быть настоящей. И в эту ночь они остались сидеть рядом. Две соперницы. Две девушки. Та, что не умеет любить — и та, что наконец решилась объяснить, как это больно. Глубокая ночь. Луна заливает серебром окна высокого зала. Фрея сидит в кресле у огромного окна, держа в руке бокал с вином. Она почти не пьёт — просто держит. Вглядывается в ночь, будто та шепчет ей ответы. Оттар стоит перед ней — как всегда, прямой, спокойный, непроницаемый. — У них всё стабильно, — произносит он, ровно. — За последние сутки ни одного инцидента. P не проявлял агрессии. Айз — держит дистанцию. (Пауза.) — Но марионетка… Адель. Она стала… более активной. Фрея слегка повернула голову. — В каком смысле? — Эмоционально. (Пауза.) — Она копирует поведение человека. Участвует в быту. Спрашивает. Наблюдает. Проявляет интерес к P, который раньше был исключительно поведенческий… теперь — похож на эмоциональный. Фрея медленно поставила бокал на подставку. Взгляд её стал плотным. — Значит, эта кукла решила соревноваться. Оттар промолчал. Он знал: комментарии не нужны. Фрея встала. Медленно. Легко касаясь пальцами подлокотника. — Она — не живое существо. Не душа. Не личность. (Сквозь зубы.) — А всё тянется. Цепляется. Смотрит на него… будто имеет право. Она подошла ближе к окну. Лёгкий шёлк её платья шуршал, как дыхание змеи. — P — моё будущее. (Пауза.) — Моя ошибка, которую я исправлю. (Голос стал холодным.) — Он станет тем, кем должен был стать Белл. Сильным. Красивым. Без страха. Без вины. (Глухо.) — Без чужих рук на себе. Оттар сделал полшага назад. Он знал этот тон. И знал, что она не закончила. — Но… — Фрея прищурилась. — Если я сейчас раздавлю эту игрушку — он воспримет это как угрозу. Он не простит. И потеряет ту наивную привязанность, которая делает его уязвимым. (Пауза.) — Нет… пока рано. Она обернулась к Оттару. — Продолжай наблюдать. Если Адель выйдет за грань — я отдам команду. Но не раньше. — Понял, — коротко ответил он. Фрея смотрела на окно. В глазах — золото, огонь, и одержимость. "Ты ещё не понимаешь, милая кукла…" "Ты не соперница. Ты — шаг на его пути ко мне." Воздух был неподвижен, как будто всё вокруг затаилось. P и Айз ушли тренироваться во внутренний двор, Гестия где-то на кухне ругалась на кастрюли, а Оттар… просто стоял. Молча. У стены. Наблюдая. Адель читала. Но с каждым новым взглядом в его сторону её руки начинали двигаться медленнее. Он смотрел на неё. Не угрожающе. Не осуждающе. Просто… смотрел. Сначала она не понимала. Потом — поняла, что он не следит. Он оценивает. Сравнивает. Как оружие. Как угрозу. Она медленно закрыла книгу. Поднялась. И, не отводя взгляда, подошла прямо к нему. Оттар не шелохнулся. Только чуть скосил глаза вниз, встречая её взгляд. — Почему ты смотришь на меня так? — спросила Адель. Он молчал. Долго. Потом, едва заметно, кивнул — словно признавая право на вопрос. — Потому что ты больше, чем должна быть. — Это плохо? — Это… вызывает вопросы, — ответил он спокойно. — И пока никто не дал на них ответа. Адель задумалась. Потом снова посмотрела на него — чуть ближе, чуть снизу вверх. — Тебе страшно? Он посмотрел в её холодные фиолетовые глаза. Долго. Без страха. Но с уважением. — Нет. Я просто знаю, что ты не знаешь, на что способна. И в этом твоя опасность. Адель наклонила голову, будто что-то фиксируя у себя в памяти. Потом сделала шаг ближе. Совсем близко. Почти в его грудь. — Если ты обидишь P… (Голос ровный, как при считывании команды.) — Я разберу тебя. На… запчасти. Оттар моргнул один раз. Он понял, что она не шутит. И что это не угроза. Это был факт. Как дождь. Как гравитация. Как команда, которой больше никто не давал. Он чуть склонил голову: — Я не собираюсь его обижать. Адель отошла назад. Молча. Снова села и открыла книгу. Но теперь её взгляд был не на страницах. А внутри себя. "Если даже он боится…" "Что тогда во мне такое, чего я сама не понимаю?" И впервые в ней зародилось сомнение. Не в своей привязанности к P. А в том, что с ней будет, когда P перестанет быть нуждающимся в защите. Когда он станет по-настоящему живым… а она — не изменится. Мягкий гул ударов металла о металл перекатывался по воздуху. P и Айз стояли друг против друга, как когда-то — она и Белл. Но теперь всё иначе. P не отступал. Он не ждал. Он блокировал, парировал, и даже временами переходил в контратаку. Он двигался быстро, точно — но без агрессии. Он не хотел победить. Он хотел быть равным. Айз улыбалась. Настояще. Гордо. В её глазах горел огонь, которого давно не было. — Хорошо… — прошептала она, когда он поймал её выпад и закрутил меч так, что едва не выбил клинок из её руки. — Очень хорошо. (Теплее.) — Ты… стал сильнее. Ты… Он встал прямо, чуть дыша — скорее имитационно, чем из усталости. Она смотрела на него, словно хотела сказать что-то большее. И на миг… Она наклонилась. Чуть ближе. В её глазах — решимость. "Я хочу…" Но именно в этот момент, раздавшись, как взрыв, в воздухе прокатилась знакомая голосовая буря: — ЭЙ! МЕТАЛЛОГОЛОВА! УБЕРИ СВОИ ЗАПЧАСТИ ОТ МОЕЙ АЙЗ!!! Локи буквально вылетела на площадку. Глаза пылали, руки сжаты в кулаки, рубаха наполовину выправлена. P тут же отступил на шаг, но взгляд у него остался спокойный. — Богиня?! — Айз едва не споткнулась, возвращаясь в «реальность». Локи указала на неё пальцем: — Ты совсем охренела?! Ты — капитан отряда! Тренировки, миссии, экспедиции! А ты где? ЖИВЁШЬ с этой консервной банкой, как будто тебе отпуск дали на год вперёд! Айз сжала губы: — Я просто навещаю его… — Навещаешь?! — Локи фыркнула. — Да ты там спишь! Жрёшь! Дышишь тем же воздухом! (Громче.) — Ты позабыла о нас! Завтра экспедиция, Айз! В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! Или ты думаешь, эта твоя машинка справится за тебя? — Я пойду с вами, — спокойно сказал P. Локи повернулась к нему, как к насекомому. — Ты?! Куда?! Да ты — чёртова тряпка на проводах! Ты — запасная деталь! Ты… Она не договорила. В тот момент из-за деревьев показалась Адель. И она услышала. В секунду её взгляд стал стеклянным и холодным. И без предупреждения она рванулась к Локи. — Не трогай его, мерзкая…! — закричала она. Механические пальцы метнулись к горлу богини. — Я тебя… разберу! Я вырву твою пасть! Я— Но P уже был рядом. Он схватил Адель за талию, крепко. Увёл в сторону, оттащил. Она вырывалась, яростно, отчаянно, но он держал крепко. — Адель, стоп. Хватит. Она не трогает меня. — Она ОСКОРБИЛА тебя! — выкрикнула она, свирепо. — Она… назвала тебя мусором! Она… P посмотрел ей в глаза. Молча. Тихо. И она… затихла. Грудь её поднималась, в ней кипела злость, но она не хотела, чтобы он смотрел на неё с укором. P повернулся к Локи, и с лёгким кивком сказал: — Она просто защищала меня. Как и я защитил бы её. Локи молчала. Потом закатила глаза. — Боги… вы ещё и командой работаете. Ещё чуть-чуть — и влюбитесь. P ничего не ответил. А Айз… не опровергла. Айз сидела на краю кровати, склонившись вперёд. Влажные волосы прилипли к шее после душа, а во взгляде отражалось спутанное напряжение. Локи стояла у стены, в её позе не было ни язвительности, ни игривости — только усталость, спрятанная под маской сарказма. — Ты правда думаешь, что он заменит тебе нас? — спросила Локи хрипло, без злобы. — Эту семью? Мою… тебя? Айз подняла глаза. Не резко, просто честно. — Я не хочу выбирать. — А придётся, Айз. — Локи опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. — Потому что он втягивает тебя. В мир, который не наш. (Тише.) — Он не из нашей сказки, Айз. Он из другой. Там, где ты можешь потеряться. — Но я уже терялась, — спокойно ответила Айз. — И ты знала. (Пауза.) — С Беллом. Когда он исчез. Локи отвернулась. На долю секунды — как будто что-то в ней дрогнуло. — Я просто не хочу потерять тебя снова, — выдохнула она наконец. (Очень тихо.) — Я богиня. Но я тоже… (Уголки губ дрогнули.) — Я не всесильна, когда речь о тебе. Айз молчала. Но её глаза смягчились. — Я просто хочу, чтобы ты была… счастлива, — добавила Локи. — Пусть даже с куклой. Но если он хоть раз тебя ранит… (С усмешкой.) — Я его раскручу, как заводной музыкальный ящик. Айз впервые улыбнулась по-настоящему. — Тогда тебе придётся потягаться с Адель. — Боги, ещё и эта, — закатила глаза Локи. — Выбираешь мужчин — выбирай одного. А не коллекцию. На балконе было тихо. Ветер едва касался штор, а вдалеке виднелись огоньки города. P сидел на скамье, Адель — рядом. Она смотрела вниз, в темноту, молча. Он первым нарушил тишину. — Спасибо, что защищала меня. Но… не нападай. Не надо. Адель слегка повела головой в сторону. — Она обидела тебя. — Это не повод ломать людей, — спокойно сказал он. — Я справлюсь. Мне больно не от её слов. Мне было бы больнее, если бы ты… кого-то покалечила. Адель долго молчала. Затем, не глядя на него, проговорила: — Прости. Слово прозвучало неловко. Как будто её голос не знал, как его произносить. P посмотрел на неё: — За что? Она нахмурилась, будто это и был самый трудный вопрос. — Я… не знаю. Просто… больно. Здесь. (Она положила ладонь на грудь.) — Когда ты злишься. Или когда не смотришь. Он улыбнулся — легко. — Это и называется… чувствовать. Адель посмотрела на него. В её лице появилось нечто новое. Что-то, что нельзя было описать словом "программа". Это была… зачаточная форма тоски. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на кого-то ещё. Даже если это Айз. Даже если это ты сам. Он аккуратно взял её руку — металлическую, холодную, но сейчас дрожащую. — Я вижу тебя, Адель. И этого уже… достаточно. Она не ответила. Просто осталась сидеть рядом. А их пальцы — не разъединялись до самого утра. Во дворе Семьи Локи царила организованная суета: мешки перекладывались, оружие проверялось, карта подземелья висела на стене, а бойцы собирались в группы. В воздухе витало напряжение и предвкушение. P стоял рядом с Айз, осторожно укладывая предметы в её сумку: эликсиры, запасные ремешки, масло для клинка. Делал всё аккуратно, бесшумно, почти нежно. Айз наблюдала с полулыбкой. — Ты не обязан это делать, — сказала она тихо. — Я хочу, — спокойно ответил он, не поднимая взгляда. Неподалёку уже собрались все основные члены отряда Локи, и один за другим начали реагировать на происходящее: Бете скривился так, словно откусил кусок лимона: — Вот чёрт… теперь эта кукла ещё и за бойфренда сойдёт?! Кто следующий — чай подавать будет? Финн, слегка нахмурившись, смотрел на сцену с почти философским спокойствием: — Мир меняется, — пробормотал он. — Похоже, даже марионетки умеют вызывать эмоции. (Пауза.) — Или это мы просто не знаем, как это работает. Риверия, скрестив руки на груди, качнула головой: — Она теряет боевой фокус. Слишком мягко с ним обращается. (Вздох.) — Надеюсь, это не повлияет на её реакции внизу. Лефия, стоявшая чуть позади, почти рвала взглядом Айз на части. Стиснув губы, она прошептала себе под нос: — Я бы лучше всё упаковала. И быстрее. И точнее. Тиона расхохоталась: — Эй, а он неплох! Смотри, как аккуратно всё кладёт! Хочешь, чтобы он и мне потом помог? Тионе только вздохнула: — М-м… если бы кто-нибудь так мне сумку собирал… (Сдержанная грусть.) — Или просто так на меня смотрел. Гаррет, сидя на ящике и жуя яблоко, подкинул: — Слушайте, а у них интересная химия. Он не человек, но ведёт себя чертовски… заботливо. (Подмигнув Айз.) — Признаться, капитан, у вас ухажёр — на зависть многим. Айз покраснела, но сделала вид, что не слышит. P поднял взгляд и впервые посмотрел на всех. — Я просто не хочу, чтобы она отвлекалась в бою, думая о потерянной фляге или неправильном ремне. Это прозвучало почти буднично. Но в этом было больше заботы, чем во многих признаниях. Тишина повисла на секунду. Даже Бете не нашёл, что сказать. И вот, когда всё уже было собрано, Айз проверила меч, потом повернулась к P: — Ты… будешь ждать нас? P кивнул: — Если ты вернёшься — я всё ещё буду здесь. Айз на секунду замерла. Потом, импульсивно, коснулась его руки, прежде чем отойти к остальным. Семья Локи выдвигалась. А все уже понимали: Что бы там ни происходило между P и Айз — это уже не просто тренировки. Это — связь. И никто не знал, к чему она приведёт. Звук шагов, стальной звон, дыхание и пульсация маны заполняли тишину. Айз шла среди отряда Локи — сосредоточенная, как всегда. Но внутри её разрывала не атака извне, а отсутствие рядом кого-то важного. Она ловила себя на мыслях: "Он бы уже предупредил об этом чудовище ещё до моего движения." "Он бы заблокировал атаку, не дав мне потратить ману зря." "Он бы…" Она стиснула рукоять меча сильнее. — Всё в порядке? — раздался голос сбоку. Риверия. Айз кивнула, не глядя. — Да. Просто думаю. — Странно… — задумчиво сказала эльфийка. — Твоя аура стала… плотнее. И… смертоноснее. (Пауза.) — Раньше ты была холодной. А теперь… будто сердце горит. Айз ничего не ответила. Только посмотрела вперёд. "Он — часть этого огня." Адель, одетая в скромное, но подчёркивающее формы платье, шла по улочкам квартала, где торговцы выставляли еду, безделушки и оружие. Она наблюдала. За тем, как девушки смеялись, как поправляли волосы, как улыбались и делали паузы в речи, как наклонялись чуть ближе, чем нужно. Она запоминала, копировала. На миг она даже встала перед витриной, смотря на себя — светлые волосы, немного потрескавшаяся кожа, чёрные металлические руки, бледное лицо, светящиеся фиолетовые глаза. "Достаточно ли этого?" И тут к ней подошёл авантюрист. Молодой. Самодовольный. Привлекательный. Считал себя объектом обожания. — Привет, куколка. Потерялась? — сказал он, придавая голосу мягкий, "сексуальный" тембр. Адель не ответила. Даже не повернулась. Он продолжил: — Ты, может, не поняла, но это шанс всей твоей жизни. Я — Селвин. У меня седьмой уровень. Я… Адель отошла, не глядя. Селвин сморгнул. — Эй… ну… подожди. Я тебе нравлюсь, верно? Она развернулась. Глянула на него. Холодно. — Ты не P. (Пауза.) — Ты не нужен. И снова ушла. Селвин стоял в ступоре. Лицо его было смесью унижения, ярости и… странного возбуждения. — К-какого… чёрта? — пробормотал он. — Эта… эта кукла… (Скрежет зубов.) — Я должен её… я заставлю обратить на меня внимание. Адель тем временем уже входила в книжную лавку. "Нужно… больше. Танцы не сработали. Поведение — не сработало. Надо… понять, что она значит для него. И вытеснить её." Солнце жгло узкие улочки квартала, заливая грубые стены светом, будто допросным. Люди смеялись, торговались, бегали. Адель шла медленно. Всё в ней было — отточенное спокойствие, пока не появился он. Селвин. — Снова ты, — сказал он, ухмыляясь. — Всё-таки ты ходишь по тем же улицам, что и я. Это судьба. Адель не остановилась. Он подошёл ближе. — Послушай, я лучше, чем твой… Пи или как его там. Он что, даже поцеловать не может нормально? Я — живой. Я… Он дотронулся до её спины. Адель остановилась. Он провёл пальцами вдоль её талии, не спеша, почти нагло. — Видишь? Я настоящий. У тебя тело — ух… ну, для куклы ты огонь. Серьёзно. Зачем тебе тот… хлам? Адель развернулась. Сделала паузу. И влепила пощёчину — чётко, с щелчком, как она видела в сцене, где одна девушка отказывала парню на площади. Селвин отшатнулся, схватился за щёку. — Ты, кукла… ты чё, совсем?! Я же с тобой по-человечески… Я— Адель хмыкнула. Неестественно. Наигранно. Как будто репетировала насмешку, но вышло жутко. Она развернулась и ушла, не торопясь. Спокойно. Молча. И это… взбесило его. — СТОЙ! — закричал Селвин. — Ты что, думаешь, можешь просто уйти от меня?! Дрянь кукольная! Он догнал её. Схватил за руку. Прижал к стене. Его глаза горели — яростью, похотью, унижением. — Хочешь знать, кто лучше?! Я тебе покажу, кто— ЩЕЛЧОК. Звук был почти механическим, будто активировалась команда. Адель спокойно подняла руку… и одним движением врезала кулаком ему в грудь — не со всей силы, но достаточно, чтобы тот отлетел на несколько метров, сбивая ящик с фруктами. Он не сразу застонал. Сначала просто лежал, дыша с хрипом. И в этот момент… P вышел из-за поворота. Он искал её. И увидел всё. Её позу. Его тело. Взгляды прохожих. Тишину, повисшую в воздухе. Он подошёл. Медленно. Не с яростью — с холодным вниманием. — Что произошло? Адель посмотрела на него. И впервые — не знала, что сказать. — Он… был навязчив. И… трогал. P посмотрел на Селвина. Тот застонал, пытаясь встать. Он не сказал ничего. Просто встал рядом с Адель. — Пошли. Адель шагнула за ним. Но на полпути оглянулась. И подумала: "Я не сдержалась. И мне… всё равно." А в груди, где не должно было быть ничего, что-то дрогнуло. Селвин поднялся, шатаясь, ругаясь, стирая кровь с губ. Выпил зелье — рывком, сжав зубы. Кости с хрустом встали на место. Он увидел их. P и Адель, уходящие вглубь улицы. Медленные. Спокойные. Без страха. И у него — сорвало тормоза. — СТОЙТЕ, ТВАРИ! — заорал он, доставая клинок. — Сейчас я вам покажу, как марионетки уважают людей! Вы у меня сейчас… P развернулся. Он не говорил. Не угрожал. Просто пошёл навстречу. Спокойно. Без эмоций. Селвин метнулся, подняв оружие. — ЗАСЛУЖИЛИ! ОТМУЧАЕТЕСЬ! Звук. Один. Металл по плоти. Селвин замер. Его меч упал. Следом — он сам. P стоял над телом. Шпага — в крови. Лицо — пустое. Ровное. Он даже не тяжело дышал. Адель медленно подошла. Глянула на труп. Пауза. И… прижалась к P. Лицом в его плечо. Механическая рука сомкнулась на его спине. — Мне страшно, — сказала она. Голос — дрожал. Или имитировал дрожь. Это было неясно. И тут — крик из толпы: — ТАК ЕМУ И НАДО! Все обернулись. Какой-то уличный торговец — в заляпанном фартуке. — Он уже достал всех своими НТР! Кого ни встретит — лапает, слова не даёт сказать! На девушек с фразой "моя судьба" прыгает, как пес! (Плюёт в сторону трупа.) — ХРЕН С НИМ! Шум. Мрак. Разноголосица. — Он приставал к моей сестре! — Мою жену за юбку тянул на базаре! — Вечно на чужое лезет, как будто боги его поцеловали! Адель слушала. И впервые почувствовала… удовлетворение. P стоял, молча. В глазах — не сожаление. Просто… понимание: он перешёл грань. И не жалеет. P и Адель свернули с главной улицы. Позади — шум, крики, растущая толпа и всё громче приближающиеся шаги стражи. Но они пока не двигались дальше. P встал в тени. Рука его сжимала эфес шпаги, ещё в крови. Лицо — спокойное, но внутри него… Шестерёнки дрожали. Не от перегрева. Не от удара. От чего-то… другого. "Опасность? Нет. Всё под контролем." Щелчок. Рука — та, что была механической, дёрнулась резко, будто отброшенная невидимым импульсом. P затаил дыхание. Оглянулся на неё — на свою собственную конечность, которая… себя не слушалась. Потом замер. В области грудной пластины, внутри корпуса, что-то щёлкнуло. Не громко. Не угрожающе. Но… точно не по протоколу. Он положил ладонь себе на грудь. Почувствовал металл. Холод. Фиксаторы. Всё как должно быть. Но там… что-то было. Не боль. Не поломка. А эхо. Как будто его система отразила чужую эмоцию — гнев, желание защитить, отвращение, ненависть… и… впитала её. Он выдохнул. Встал ровнее. Адель подошла ближе. — Всё в порядке? — спросила она, глядя на его грудь. Он ответил не сразу. — Да. Наверное. (Пауза.) — Просто… померещилось. Он отпустил грудь. Но в его взгляде что-то изменилось. "Если я ощущаю, что что-то не так, но не нахожу причины…" "…может быть, дело уже не в механизме?" Глубинная мастерская. Подземелье. Ночное время Темнота висела над залом, как затхлое покрывало. Запах машинного масла, горячего железа и горелых проводов густо наполнял воздух. В углу еле теплились лампы. На стенах — схемы, эскизы, чертежи, наброски лиц… все с одними глазами. Глазами P. В центре мастерской Карло Коллоди склонился над очередной заготовкой. Его пальцы ловко укладывали тонкие магитрубки в грудной отсек будущей марионетки. Он напевал себе под нос старую мелодию, как будто укачивал невидимое дитя. Руки не дрожали. Глаза — сосредоточены. Он был спокоен. И вдруг… резко остановился. Как будто что-то сжалось внутри него самого. Щелчок в воздухе. В груди. Где-то в пустоте. Он выпрямился. Медленно. Взгляд его стал стеклянным, будто смотрел не на железо перед собой, а сквозь реальность. — Ты… — прошептал он, — …почувствовал. (Губы растянулись в улыбке.) — Да… вот оно… — Ты дрогнул, мальчик. Значит, твоё сердце… просыпается. Он сделал шаг назад. Снял очки. Провёл рукой по лицу. — Я чувствовал. Каждую искру в тебе. Каждый сбой, каждый перегрев. (Пауза.) — Но это было другое. Это не сбой. Это… выбор. Ты убил. Не по приказу. Не по защите системы. Он посмотрел на стеклянную колбу в углу. Внутри — пустая рамка. Гнездо под сердце. Ожидающее. — Ещё немного… — прошептал Карло, глядя на неё. — Ещё пара шагов. (С улыбкой.) — И ты вернёшься ко мне, мой мальчик. — Своим сердцем. — Чтобы я… наконец, сделал тебя настоящим. Он обернулся к заготовке, теперь уже небрежно оставленной на столе. — Адель… — усмехнулся он, почти ласково. — Не переигрывай. Ему нельзя привязаться к тебе слишком сильно. Ты — только временный катализатор. Он вновь надел очки, глядя в сторону пустой стены, будто сквозь неё — к улицам Орарио. — Вернись ко мне… — Или я приду за тобой сам.