Убежище

Когда Брок понял, что на него падает громада Трискелиона, он даже не стал пробовать молиться, хотя знал обращение к деве Марии. Только тут его ничто не могло спасти. Он просто закрыл глаза и понадеялся, что всё будет быстро. Когда он очнулся в больнице, то сильно пожалел, что остался жив, потому что та доза морфина, которую в него вкалывали, была мала для того, чтобы заглушить боль, и в итоге его, без выяснения, кто он такой и что там делал, просто погрузили в искусственную кому. Когда Брок проснулся во второй раз, больно уже не было. Почти. Но сколько прошло времени, он не представлял, и от этого было жутко. Казалось, что он проспал вечность, но оказалось, что всего-то три месяца, и на дворе лишь осень. Ожоги и переломы оказались локализованы так, что всего месяц — и он был готов выйти из больницы и забыть обо всём этом как страшный сон. Хорошо, его перепутали с каким-то Адамом Уайли, чьё удостоверение оказалось у Брока случайно. Плохо сохранившееся удостоверение плюс обожжённое лицо Брока — и вуаля, страховка этого самого Уайли помогла ему. А то, что парень был сирота без друзей, оказалось просто подарком судьбы. Выписавшись, Брок тут же перестал быть Адамом Уайли, забыв про него, как про страшный сон, и пошёл доставать свои новые документы. Слишком много нужно было сделать, узнать, что стало с его отрядом и где теперь лучше залечь. Далеко ли стоит сбежать, или лучше остаться под тёплым боком Вашингтона в самом сердце гнезда поборников справедливости. Дел выше крыши. А ещё нужно узнать, что стало с Зимним. Нужно узнать слишком много всего, и Брок добрёл до неприметной квартиры в дешёвом районе, где у него была одна из лёжек, которую точно не нашли, если вообще искали. В нычке в полу лежали, ожидая его, документы на разные личности и его самые легальные документы. Брок Рамолу, аналитик. Мало ли было однофамильцев. Этот нереальный Брок Рамолу имел все атрибуты честного гражданина, счёт в банке, права, номер социального страхования и страховку. Можно было спокойно жить по этим документам. Почему Брок себе не выбрал другое имя, он мог объяснить только тем, что тогда проще было сделать клон своего, а не выдумывать новое. Он надеялся, что это не будет проблемой. Оставалось найти своих ребят. У них у всех было по пять разных личностей, и если они живы, то должны были, как и Брок, взять комплект два, то есть остаться в стране, потому что их не успели объявить предателями, и так далее. Брок просмотрел новости за всё то время, которое он проспал. Да, был громкий процесс, где слили всё, что только можно, но они оказались в безопасности. Это было просто чудо, словно кто-то вырезал кусок специально под них, а может быть, просто подфартило. Этого Брок не знал, и сейчас это было не важно. Важно найти себе жильё и восстанавливать утраченные связи. Что делать с Зимним и как его искать, Брок не представлял, просто потому, что у того была своя вводная, и куда эта вводная его завела, Брок не знал. А жаль. Брок всегда смотрел на Зимнего, и в голове крутилась сплошная порнуха. Эти губы, яркие, потому что Зимний постоянно их облизывал. Эти глаза, невероятные, светлые, в которые можно провалиться. Да он весь сводил с ума, хотелось закрыть, защитить, но как защитишь того, кто может отбивать пули и рвать машины пополам? А хотелось. Потому что под очками и маской был… Был человек. Очень часто растерянный, когда миссия заканчивалась, а он ещё не наигрался. Или злой, потому что не дали закончить так, как он хотел. Нет, Зимний не был ребёнком, но был… Был невероятным, и Брок бы многое отдал, чтобы встретить его простым человеком. И волновался сейчас за него. Это было странно — вспоминать о Зимнем так, потому что он был первоклассным убийцей и явно мог за себя постоять и съебать куда-подальше, чтобы быть в безопасности. И каково же было его удивление, когда он увидел Зимнего прямо у себя на пути. А, кстати, куда это он забрёл? Вокруг был сплошной лес, да и тропинка давно кончилась. И если перед ним действительно Зимний, то не сносить ему головы. — Командир, — Зимний сделал шаг вперёд, но медленно, словно Брок был иллюзией, которая могла истаять. — Зимний? — отзеркалил удивление Брок. — Зимний? — Зимний удивился ещё сильнее, а потом подошёл ближе. — Я — Баки. А ты — командир. Рамлоу, — добавил он осторожно. — Ты помнишь меня? — как-то глупо спросил Брок, потому что знал, как сейчас выглядит. — Командир, — тихо повторил Зимний или Баки, и протянул к Броку живую руку, но аккуратно, словно давая Броку возможность отпрянуть, но тот стоял и ждал. Живые пальцы прошлись по пока ещё ярким шрамам на лице. Ладонь сжалась в кулак. Зимний зажмурился. — Это из-за меня? — наконец спросил он. — Нет, — Брок видел растерянность, видел какие-то странные эмоции на лице Зимнего-Баки, которые никогда раньше не появлялись на его лице, и сжал кулак в ладони. — Ты не виноват. Что ты здесь делаешь? — Живу, — ответил Баки, приходя в себя. Он был так рад, что встретил командира, Рамлоу, что забыл обо всём на свете и об осторожности тоже. Сразу выдал себя с головой, но он так устал быть один, без возможности поговорить, что готов был довериться любому, и то, что этим любым стал тот, кого он хотел, но даже не мечтал увидеть, было просто невероятной удачей. — Где? — не понял Брок, оглядев лес, в котором явно было негде пристроить палатку или что-то похожее. — Здесь, — и Баки указал живым пальцем наверх. Брок поднял голову и увидел домик на дереве. — И тебе не холодно? — очень серьёзно спросил он. У него-то была хоть и дешёвая, но тёплая квартира, горячая еда каждый день и не по разу и тёплая одежда. Баки. Брок решил, что будет его звать так, как он представился. Баки же не выглядел человеком, у которого всё это было. Больше похоже на то, что он побирается по ночлежкам, и у Брока аж дыхание перехватило от гнева, что его самонаводящийся пиздец живёт в домике на дереве, в котором холодно даже летом, если не светило солнце, не говоря уже о зиме. — Чуть-чуть, — признался Баки, потому что это же был Рамлоу, его командир, человек, которому не просто можно, нужно было говорить обо всём, что беспокоит. Иначе миссия могла провалиться, а их всех могли убить. — Пойдём со мной, — не успев вообще ничего обдумать, предложил Брок. — У меня тепло, есть чистая одежда и горячая еда. Тем более, сегодня праздник. — Праздник? — удивился Баки, он не помнил никаких праздников, вернее, он представления не имел, какое сегодня число, чтобы представлять, праздник сегодня или нет. А потом просиял. — С подарками? Брок вздохнул, понимая, что для Баки надо срочно придумывать какой-нибудь подарок, а он не представляет, что вообще ему нужно или он хочет. — Только у меня нет для тебя подарка, — вздохнул Баки. — У меня тоже нет для тебя подарка, — ответил Брок. — Я не знал, что встречу тебя. — А какой сегодня праздник? — решил уточнить Баки, потому что он помнил только день ВДВ, но это было даже не в этой стране и очень давно. — Рождество, — улыбнулся Брок. — Сегодня Рождество, Баки. — Рождество… — задумчиво повторил Баки, а перед мысленным взором встал всё тот же Белобрысик, но уже постарше. В пижаме он сидел на полу рядом с куцей ёлкой, которую Баки, да, именно Баки, умудрился где-то достать для своего друга, и под этой несчастной ёлкой, украшенной парой конфет, бумажными снежинками и ещё чем-то, лежали подарки. Скромные, но что было. Баки точно помнил, что Белобрысик хотел карандаши и бумагу. А что получил сам Баки, он не помнил. А с Броком они Рождество не праздновали никогда, хотя Брок иногда приносил Баки подарки в виде шоколада и давал в тире пострелять из чего-нибудь интересного, иногда очень старого, а иногда из совсем нового. Сегодня не было ни тира, ни шоколада, но было Рождество. А Белобрысик всегда говорил, что нельзя в Рождество быть одному, а Брок предложил пойти к нему в гости. Баки глянул на домик на дереве, в котором действительно было холодно, и повернулся к Броку. — Пойдём, если ты не передумал, — кивнул Баки. — Нехорошо в Рождество быть одному. Брок улыбнулся, чувствуя, как теплеет внутри. И хоть он представления не имел, что за человек этот Баки, он чувствовал, что всё идёт правильно. Теперь можно познакомиться с человеком, а не функцией, и Брок собирался узнать, что это за Баки. — Пойдём, — улыбнулся Брок, но решил с пользой провести время. — Что ты помнишь из прошлого? — Тебя, команду, — стал задумчиво перечислять последние свои воспоминания Баки. — Войну. Девочек в Союзе. Я много помню. И я хорошо помню, как убивать, если ты об этом. — Нет, — Брок очень хорошо прочувствовал сталь в голосе Баки, когда он говорил про убийства. — Я просто хочу понять, кто такой Баки. — Баки… — он задумчиво склонил голову к плечу. — Баки очень хороший человек, у него даже был друг, которого он защищал. Но я не знаю точно, кто такой Баки. Вот теперь Броку стоило задуматься, потому что раз Баки помнил какого-то хорошего человека, значит вряд ли он согласился на то, что с ним делали, добровольно. Значит, будут приходить и другие воспоминания о далёком прошлом. А что за девочки в Союзе, Брок представления не имел. Не насиловал же он их. — Но ты не Баки? — чувствуя, что разговор походит на бред, всё же поинтересовался Брок. — Я бы хотел им быть, — мечтательно улыбнулся Баки. — Баки из моих воспоминаний хороший, смелый и добрый. И у него есть друг. А у меня друга нет. Ты бы хотел со мной дружить? Со мной, а не с тем, кого ты знал как Зимнего Солдата. — Хотел бы, — уверенно сказал Брок. — Ещё как хотел бы. Я ещё не запекал индейку, давай зайдём куда-нибудь поесть. Я угощаю. — Спасибо, но можно я угощу тебя? — предложил Баки. — А ты меня потом ужином. — Хорошо, — легко согласился Брок. Они молча шли из парка, который был по-зимнему совершенно гол, но снега ещё не было, хотя Баки слышал, что скоро должен был начаться просто аховый снегопад и заметёт всё на свете, и его домик на дереве тоже заметёт. И отчего-то в это время очень хотелось быть где-нибудь, где тепло и уютно. Рядом с кем-то, с кем можно поговорить. С Броком можно было говорить. Это был свой человек, Зимний доверял ему, и Баки очень хотел тоже ему доверять. Да он уже доверился, раз шёл к нему в гости. — Почему ты не живёшь в какой-нибудь ночлежке? — вдруг спросил Брок. — Я понимаю летом, ну весной и осенью, но зимой... Бак, ты меня поражаешь. Почему ты мёрзнешь там, когда. — Я вспомнил кое-что, похоже, о себе, — аккуратно заговорил Баки. — Себя маленького, наверное, до всего этого. У меня был друг и убежище. Вот такой вот домик на дереве, где мы с моим другом прятались от разных невзгод. Как-то так. — А что за друг? — спросил Брок. — Не знаю, — вздохнул Баки. — Мелкий мальчишка с астмой, я зову его Белобрысик. Он иногда приходит в мои мысли маленьким кусочком моего прошлого, беззаботной жизни, но чётких воспоминаний у меня нет. — А ты хочешь этих воспоминаний? — Брок прищурился, потому что сейчас это было очень важно. — Хочешь знать, кем ты был в прошлом? — А зачем? — пожал плечами Баки. — Того меня уже никогда не будет, мой друг умер, потому что воспоминания мои явно не из позавчера, а русских я помню года эдак с сорок пятого. А сейчас уже четырнадцать лет как новое тысячелетие. Я не хочу вспоминать, кем я был, потому что им мне уже не стать. Но я могу стать собой сейчас. Так что давай просто не будем о прошлом. Пожалуйста. — Как скажешь, — согласился Брок, видя в этом Баки мудрость прожитых лет, или непрожитых, неважно. Баки был совсем не Зимним и, скорее всего, совсем не тот, каким он был до всего этого. Даже сам Брок изменился, но не сильно, просто понял, что больше не хочет всего этого дерьма, а хочет спокойной жизни. Просто жить, как и Баки. Они добрались до уютной семейной пиццерии. Белые в синюю и голубую клетку скатерти, зелень в горшках на входе, симпатичная девушка-хостес встречает их, улыбаясь Баки. Брок понял, что того тут знали. Ну да, от Баки не воняло, он был достаточно прилично одет и, скорее всего, он тут помогал. За это его могли снабжать горячей едой. — Здравствуйте, — улыбнулась хостес. — Баки, сегодня с другом? — Ага, — кивнул ей Баки, улыбнувшись. — Сегодня с другом. Сегодня я плачу. — Да что ты, не надо, — хостес, аж зарделась, а глаза подёнулись слезинкой. — Отец всё равно от тебя денег не возьмёт, так что садись за свой столик, сейчас я принесу вам меню. Проходите, пожалуйста. Вздохнув, Баки тронул Брока за локоть, предлагая следовать за собой. Они уселись за уютный столик в глубине зала, и Брок отметил тактически выгодную позицию для того, кто хотел бы вести тут боевые действия. Смешно, что и он бы тоже выбрал этот столик, если бы не Баки. Профдеформация, что с неё взять. — И что ты тут устроил, что тебя бесплатно кормят, и не объедками, а полноценным обедом? — поинтересовался Брок, уж больно ему было интересно, что тут Баки натворил. Мысли у Брока были, конечно, но ему хотелось услышать от Баки, что случилось. — Это семейный итальянский ресторан, — ответил Баки. — Я просто защитил Джулию от группового изнасилования сыном местного мафиозо и компанией его закадычных дружков. Никого не убил даже. Его отец через некоторое время приехал сам поговорить, долго извинялся и в знак признательности освободил Алонзо от ежемесячной дани на год. А мне пришлось обзавестись телефоном, чтобы Алонзо мог мне звонить, если у него проблемы. Заметил, тут же совсем недалеко до моего убежища? — А эксцессов больше не было? — спросил Брок, понимая, что крышевать один-единственный ресторанчик как-то странно. Да и мафиозо, который поступился своей собственностью, фактически... Что-то тут было не так. — Я бываю убедительным, — заверил Баки. — Очень убедительным. И изобразил такое выражение лица, которое Брок помнил по Зимнему, когда тот изображал дознавателя. И его передёрнуло, хотя Брок был уверен, что давно привык к Зимнему и всем его выкрутасам. — Да уж, — выдохнул Брок. — ты, главное, этой Джулии не показывай таких рож. — Не показываю. Но местечковый итальянский божок больше не будет их обижать, — заверил Баки. — Я ему показал, каким я могу быть. — А что ты пообещал этому мафиозо? — спросил Брок, улыбнувшись, потому что было ну очень интересно. — Я сказал, что если этот gilipollas ещё раз тут появится, то у папеньки появится лишняя статья расходов исключительно на деточку, — ответил Баки. — Я изобретательный. Брок, я не пушистый маленький котёнок, бездомный и очень милый. Я очень милый матёрый волкодав, потому что я помню себя Зимним, я помню, что я делал. Как я делал. Но сегодня я хочу быть просто Баки, милым парнем без прошлого, у которого, может быть, появился друг. А этот Gilipollas только портит приятную беседу. — Да не вопрос, Баки, — легко согласился Брок, полностью подчиняясь правилам, выбранным Баки. Джулия, а это была именно она, давно уже принесла им меню, и Баки попросил Брока выбрать что-нибудь для него, или они просто могут взять по паре пицц, но они ещё не успели выбрать, как вышел сам хозяин и, одновременно пиццайоло этого заведения. — Баки, здравствуй, как твои дела? — спросил Алонзо, и Брок отметил, что тот не заискивает, но и не панибратствует. — Всё отлично, — улыбнулся Баки. — Это мой друг Брок. Брок, это Алонзо. — С наступающим праздником, — дежурно улыбнулся Брок. — И вас. Выбрали что-нибудь? Вообще, я бы предложил вам индейки с соусом моей супруги, но сегодня все будут угощать друг друга индейкой, поэтому рекомендую лазанью или пасту и, конечно же, пиццу. Всё за счёт заведения, — слегка запыхавшись, закончил свою речь Алонзо. — Алонзо, а чего ты не закрылся, сегодня же вряд ли кто ещё придёт, — спросил Баки, оглядывая пустой зал. Какая-то парочка допивала кофе и собиралась уходить. — Если честно, я ждал, что ты зайдёшь, — ответил Алонзо. — Ты же мог позвонить просто? — удивился Баки. — Не хотел отрывать тебя от дел, — очень серьёзно ответил Алонзо. — Тем более, ты с другом. Так, вы, небось, голодные. Я вам сейчас принесу пиццу четыре сыра, а вы, заморив червячка, выберете себе ещё чего-нибудь. — Хорошо, — кивнул Баки. — Спасибо тебе. — Это тебе спасибо, — и Алонзо ушёл готовить пиццу. — Он ведь на тебя молиться готов, — заметил Брок, когда они снова остались одни. — Ты не просто его дочь спас, ты его спас. Ты герой, Баки. — Да ладно тебе, — отмахнулся Баки. — Я про Кэпа читал, вот он — герой. Я бы хотел иметь такого друга. Только там, на хэлликериере, он отказывался со мной драться, говорил, что я его друг. Брок, а вдруг это я не помню, что мы друзья, а он где-то меня ищет? — Если бы он тебя искал, ты бы не жил в домике на дереве, Баки, — вздохнул Брок. — Но если ты очень хочешь, мы можем попробовать его поискать. Брока неприятно кольнула мысль, что Стив и Баки могут быть хотя бы даже просто знакомы, хотя это стало ясно ещё там, на мосту. Вот только Брок тогда не придал этому значения, а сейчас сидел, слушал Баки и думал, что Роджерс мудак, раз не ищет его, своего друга, скорее всего, детства. А потом колёсики завертелись в голове Брока основательно. Он задумался, ведь всех членов Ревущих в школе учили наизусть, и там был некий Джеймс Бьюкенен Барнс. Лучший друг Стива Роджерса. Баки… Бьюкенен — Баки. Неужели действительно Баки, сидящий перед ним — тот самый Баки Барнс, лучший друг Капитана Америки? Это было странно и немного страшно. Брок боялся предположить, что будет, когда (а что Баки вспомнит, было делом времени) он вспомнит, что было раньше. Что тогда говорить? Как избежать праведного гнева? Хотя, кто сказал, что гнева, если Кэп реально его не ищет? Или ищет, но даже не предполагает, что его лучший друг так близко и невозможно далеко. — Бак, — позвал Брок, видя, что Баки тоже ушёл в себя, пока они ждали пиццу. — А, чего? — всплыл из своих дум тот. — Да ничего, всё нормально, — Брок улыбнулся, решив отложить этот разговор на потом. И только им принесли пиццу, как входная дверь ресторанчика громыхнула и внутрь пошли пятеро парней лет двадцати-двадцати пяти. — Джулия! — рявкнул один из них, и Баки увидел, как Джулия спряталась за одну из колонн в зале. — Иди сюда, сука, и я не сделаю тебе больно, обещаю. — Ты не понял, что ли, обрыган, — Баки поднялся совершенно бесшумно, а глаза стали из тёплых, серебряных жестко-стальными. Добрый парень Баки испарился, и Брок понял, что мешать не стоит, но вот помочь собирался. — О, с дружком, — обрадовались парни, доставая огнестрел. — Твой отец просил тебя не убивать, — заговорил Баки, стремительно приближаясь к “обрыгану” и его компании. — И я не убью. В отличие от вас. Ваши отцы ничего не просили. — Ты совсем охуел? — удивился названный обрыганом. — Ты знаешь, кто мой отец? — Знаю, дебилушка, и поэтому прошу тебя съебать нахер и дать мне пообедать, — сказал Баки, уже готовый убивать, а Брок держал в руках стул и прикидывал, как далеко и точно он может его забросить. — Алонзо, звони сеньору Верди. Брок всегда видел атаки Зимнего, хотя тот был стремительным. Баки внезапно оказался ещё стремительнее. Он уложил всю пятёрку мордой в пол, отобрав и разобрав на лету весь их огнестрел, а ножи просто сломал, и всё это уложилось в то время, пока Алонзо дозванивался сеньору Верди. — Добрый день. В честь праздника я не буду калечить вашего сына, но ещё раз, — Баки говорил спокойно и уверенно, но в этом спокойствии, в этой уверенности было столько ледяной ярости, что Брок испугался. — И я не посмотрю, кто вы, и приду к вам. Это не угроза, это констатация факта. И положил трубку. А потом с совершенно спокойным лицом переломал пальцы и младшему Верди, и всем его друзьям, выпинав всех на улицу. — Прости, Алонзо, — Брок видел, что Баки реально было очень неловко из-за произошедшего. — Что ты, Баки, — тот просто сиял благодарностью. — Ты — наш ангел-хранитель. — Брок, давай всё-таки поедим, — предложил Баки. — Алонзо старался. — Да, конечно, — Брок ко всему подобному относился очень спокойно, — сеньор Алонзо, а есть ли у вас бокальчик вина? — Конечно, есть, — обрадовался Алонзо, — сейчас принесу, и горячее тоже. — Ты герой, Баки, — улыбнулся ему Брок. — Настоящий герой, а не этот Капитан Америка. — Спасибо, — Брок увидел как Баки смущается, как алеют скулы, а глаза начинают блестеть. — Просто нельзя обижать девочек. — Никого нельзя обижать, — усмехнулся Брок, — но девочек особенно. А потом им принесли вино, лазанью и пасту и даже тонко нарезанную индюшатину. Стол просто ломился от еды, и Баки ел, радуясь, что не нужно ничего выпрашивать, что можно наконец-то быть сытым, и не опостылевшей тушёнкой, а настоящей домашней едой. А потом они пошли к Броку, где было тепло, уютно и очень празднично. Брок любил Рождество. Баки уселся на диван в гостиной и долго смотрел, как переливается гирлянда. А уже ближе к ночи они ели индейку, и не было у них только одного атрибута этого волшебного праздника — подарков. Но Баки решил, что на следующий год обязательно что-нибудь подарит Броку на Рождество. — Может, останешься у меня? — предложил Брок рождественским утром, и для Баки не было подарка лучше, чем не спать в холоде леса в домике на дереве. — На пару дней? — нерешительно предположил Баки. — До тёплых ночей, — обозначит срок Брок. — А потом, если захочешь, вернёшься в свой домик. — Спасибо, — Баки улыбнулся. — В домике правда холодно. Я тебе не помешаю, обещаю. — Я знаю, — заверил Брок. — Я знаю.