Часть 1
2 декабря 2021 г., 23:31
Питер, сонно жмурясь и прикрывая кулаком рот во время зевка, плелся по темному коридору на кухню. Пить хотелось так, что, казалось, во рту просто пустыня, и даже песок ощущался на языке. Безошибочно сворачивая на поворотах, даже не открывая толком глаз, он вдруг услышал болезненный стон и остановился, как вкопанный. Глаза распахнулись, и он оглянулся по сторонам, заметив приоткрытую дверь в комнату Баки. Баки Барнс — человек, который все ещё оставался загадкой для Питера: отстраненный, вечно хмурый, но так по-детски реагирующий на все продвинутые штуки по типу ИИ или старкфонов. Это сочетание напрягало, чутье вопило о лжи, но умом Паркер понимал, что это всего лишь маска человека, который никому не доверяет. Руки чесались пробраться под эту маску и посмотреть, что там внутри.
И сейчас представилась огромная возможность, поэтому Питер подкрался ближе к двери и осторожно ее открыл. Первое, что бросилось в глаза — отодвинутая к стене кровать. Пустая. Рядом на полу что-то шевелилось, и Питер приготовился нападать, но тут понял, что этот темный комок — это Баки, который почему-то спал на полу. Не успел он как следует подумать об этом, как суперсолдат резко подорвался с ещё одним стоном и напрягся всем телом. Металлическая рука совсем легко поблескивала, а мышцы на голом торсе плавно перекатывались, привлекая внимание. Питер улавливал каждое малейшее движение, прислушивался и приглядывался, стараясь дышать как можно тише и не выдавать своего присутствия. Пока что.
Баки устало вздохнул и расслабился, запустив руку в волосы, скорее по привычке, чем осознавая, что делает, так как его выражение стало растерянным, когда пальцы наткнулись на короткую стрижку. Тонкая полоска лунного света пробилась сквозь шторы и упала на лицо, рассекая одну щеку, из-за чего он снова нахмурился и отодвинулся подальше от света.
Питер осторожно вошёл внутрь, не сильно скрывая свое присутствие, и Баки тут же вновь напрягся, метнув взгляд в сторону двери.
— Привет. Не спится, мистер Барнс? — смущённо улыбнулся Питер и нагло уселся рядом. Он заметил, как Баки немного расслабился, когда понял, кто именно перед ним. Это необъяснимо радовало.
— Кошмары, — короткий ответ был всем, что он получил. Тишина окружала их несколько секунд, пока Пит не поднял взгляд с пола.
— Почему вы спите на полу? Вам неудобно на этой кровати? Мистер Старк мог бы поменять ее, если вы хотите.
— Не хочу, — снова очень ёмко. Питер едва сдержал фырканье и отвернулся снова, стараясь игнорировать внимательный взгляд. Зря он вообще сюда пришел.
— Тогда я пойду.
Он уже начал подниматься, когда Баки ухватил его за руку и потянул обратно.
— Подожди… — он быстро отдернул руку и отвернулся. — На войне приходилось спать где получится. Подушками служило все, что попадало под руку и зачастую спали мы просто на земле. Кровать… Она очень мягкая. Кажется, что тонешь. Проваливаешься куда-то, будто засасывает. Тебе будет сложно понять, наверное.
— Да, мне не представить через что вам пришлось пройти. Мне жаль, — Питер, посомневавшись несколько мгновений, все же протянул руку и сжал чужое плечо.
— Ты пережил многое. Мне тоже жаль, — Баки вздохнул и повернулся к Паркеру.
— Хотите… Хотите, я останусь здесь, пока вы не уснете?
В ответ на этот вполне серьезный вопрос Питер получил тихий смех, что сбивало с толку. Он не мог понять, что сказал не так. И с трудом осознавал, что впервые услышал, как Баки смеётся.
— Ты ещё такой малыш. Спасибо, не стоит.
— Почему это я малыш? — Питер поджал губы. Мистер Старк тоже все время называл его то пацаном, то карапузом. Это раздражало до чёртиков. Глупая не проходящая влюбленность в Тони Старка заставляла реагировать на прозвища очень двояко. С одной стороны, ему нравилось. Нравилось так, что хотелось это слышать по несколько раз на дню. Но с другой — бесило, ведь это означало, что мистер Старк даже не пытался разглядеть в нем взрослого. Питер так и остался мальчишкой, несмотря на все, что они пережили вместе, и он не был уверен, что это когда-нибудь изменится. Что его чувства когда-либо вообще примут в расчет.
Теперь ещё и Баки присоединился, а это только подтверждало отношение к Питеру как к ребенку. И если Тони Старка хотелось завалить и оттрахать хорошенько, чтобы доказать обратное, то Баки хотелось просто врезать, да побольнее.
Только это тоже ничего не докажет.
— Отправляйся лучше спать, — хорошего настроения как не бывало. От Баки снова веяло холодом и отстраненностью.
Питер все-таки не удержался и фыркнул, поднимаясь на ноги. Если его не хотели видеть — он не собирался напрашиваться. Молча выйдя из комнаты и закрыв дверь, он понял, что чувство жажды совсем пропало, но и спать больше не хотелось. На улице было ещё темно, но солнце должно было скоро подняться над горизонтом, так что Питер переоделся в костюм и отправился патрулировать город. Летние каникулы позволяли свободно распоряжаться своим временем, Мэй уехала с Хэппи в отпуск, и Питер оставался в Башне.
В последнее время он слишком часто думал и про мистера Старка, и про Баки. И если с первым все было понятно и почти недостижимо, то мысли о втором сбивали с толку. Баки был действительно загадкой. Появился будто бы из ниоткуда, извинился перед Старком и предложил свою помощь, но при этом держался отстраненно и существовал сам по себе. Питеру было до жути любопытно, что же на самом деле двигало Баки, какие у него мотивы, планы, о чем он думал и что чувствовал. Сегодня он узнал кое-что новое, и эти факты слишком сильно огорчали. Почему? Он боялся ответить даже самому себе.
Питер отказывался верить, но нет-нет, да замечал взгляды Баки на Тони. Взгляды, полные вины и странного, несвойственного Зимнему… Обожания? Питер назвал бы это именно так. От этого внутри что-то неприятно сжималось и самое страшное, что он не знал, кого все же ревновал: Тони или Баки. Он чувствовал себя испорченным и неправильным, и подавлял внутри все, что касалось этих мужчин. Вел себя глупо и по-детски, чем и заслужил все прозвища, но просто не мог себе позволить раскрыться. Не мог выдать свои ещё не до конца понятые чувства и лишиться того, что у него есть.
Патрулирование спасало, хоть Питер и понимал, что банально убегал от проблем. И грыз себя тем, что такой трус, а заставить себя вернуться не мог все равно. Не сейчас, когда перед глазами ярко очерченные мышцы Зимнего, намертво запечатлевшиеся под веками. Мистера Старка он успел разглядеть раньше и не раз, так что Питер лишь жалобно застонал, понимая, что эти два образа теперь будут преследовать его слишком часто.
Вернувшись в Башню, Питер решил все-таки вздремнуть. Тихо и незаметно проскользнул к себе, сосредоточившись на том, чтобы даже не смотреть на дверь в чужую комнату. А проснувшись, пожалел, что вообще решил поспать. Сны, слишком яркие и красочные, подсовывали картинки совместного отдыха Баки и Тони. Жаркого, надо сказать, отдыха. Питер проснулся с чувством неудовлетворения и паршивым настроением, огрызался так, что даже Пятница решила узнать, все ли с ним в порядке или что-то случилось на патрулировании.
— Ты что, карапуз, уже и на патрулирование успел сгонять? — спросил Старк и засунул в рот оставшуюся часть сэндвича. Сам он, кажется, даже не ложился, и Питеру так хотелось уложить его в постель, что он старался не поднимать лишний раз взгляд на Тони, чтобы не видеть это уставшее лицо.
— Да, что-то не спалось. Решил с пользой время провести, — уныло отозвался он и продолжил сверлить взглядом свой завтрак. Даже кусок в горло не лез, но пришлось хотя бы сделать вид, что он нормально питается, только бы не заставлять волноваться. В последнее время мистер Старк стал следить буквально за каждым чихом, раздражая и одновременно умиляя такой заботой.
— Твоя яичница сейчас протухнет под таким убийственным взглядом. Доедай и дуй ко мне в мастерскую. Опробуем новые функции костюма, и поможешь мне с экспериментом, — уже на ходу давал указания Старк, ни секунды не сомневаясь в согласии Питера. Все же, он знал его слишком хорошо.
— Хорошо, мистер Старк!
Он с удвоенным рвением взялся за свой завтрак, в считанные минуты сметая все с тарелки, чтобы сразу же побежать в мастерскую. Все плохое настроение испарилось как по волшебству, сменяясь предвкушением. Он всегда любил тестировать новые возможности, которыми Старк, не жалея, пичкал костюм паучка. Некоторые идеи предлагал Питер, и они успешно внедрялись в общий план улучшения, и сам он очень гордился этим фактом.
В мастерской Питер заметил Баки и невольно вспомнил ночной разговор, хмурясь. Он попытался выбросить из головы все мысли и сосредоточиться только на помощи мистеру Старку, ради чего и прибежал сюда. Первое время все шло спокойно, и Питер совсем забыл о том, что в помещении находится кто-то ещё. Он был в восторге от новых возможностей и нетерпеливо подпрыгивал на месте, всем существом желая испробовать их. И как только появилась возможность — схватил костюм и побежал переодеваться — все же при Старке ему теперь жутко неудобно снимать одежду — и пулей вылетел в тренировочный зал, ожидая запуска программы.
С подготовленными Старком противниками он справился почти на ура. Оказалось, что одна из функций защиты глючит и срабатывает неправильно, так что парочку болезненных ударов Питер пропустил. Ничего смертельного, естественно, но неприятно. Особенно кровоточащий синяк на скуле. Он уже готовился к отправке в больничный блок, ведь помнил о том, что мистер Старк даже самые мелкие царапины не позволял оставлять и заставлял обрабатывать все раны. Но в этот раз Питер не услышал даже обычной оценки своих действий. Тони был слишком занят разговором с Баки.
Колючая обида быстро поднималась изнутри и затмевала все остальное, а следом за ней давала о себе знать ревность. Опять эти волнующие взгляды Баки, обращённые на Старка. Питер готов был выть от переполняющих чувств, когда заметил, что и мистер Старк улыбался как-то по-особенному. Не так, как всегда — вымученно, иронично или снисходительно. А тепло и даже как-то… Ласково.
Вся боль от пропущенных ударов не шла ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал сейчас. Его будто разрывало на куски, хотелось подойти и наорать на обоих, выплеснуть все те эмоции, что сейчас не находили выхода. Но больнее всего было то, что Питер понимал — он не может. У него нет никаких прав, ему никто и ничего не должен и уж тем более кричать на человека, который согласился приютить его у себя, спасал жизнь уже не раз, да что там, даже пожертвовал собой ради того, чтобы Питер выжил… Он потом никогда бы не простил себе этого.
Питер молча переоделся, стараясь запихнуть эмоции как можно глубже. Он уже взрослый. Давно не ребенок, каким его считали остальные, так пора соответствовать своим словам и вести себя по-взрослому. Прятать чувства, даже если с каждым разом это становилось все сложнее.
Он глубоко вдохнул и вышел в мастерскую. Баки первым заметил его и весь будто подобрался, осматривая цепко с ног до головы. Следом повернулся Старк, тут же в два шага приближаясь.
— Ты в порядке, Паучок? — его глаза излучали беспокойство, и Питер обязательно растаял бы, если бы его состояние не становилось с каждой минутой все более подавленным.
— Пустяки, мистер Старк. Немного с опозданием срабатывает автоматическое уклонение и, кажется, защитный барьер время от времени отключается. Я не успел проанализировать, слишком быстро все происходит.
— Почему не остановил систему? — Старк нахмурился, забирая костюм, и запустил проверку, желая выяснить, что не так.
— Зачем? Парочка ударов — это ведь совсем глупости, чтобы из-за них прекращать тестирование, — Питер тоже нахмурился и недовольно сложил руки на груди, закрываясь. Эмоции, с таким трудом подавляемые, вырывались наружу.
— Не стоит шутить с этим, Питер. А если бы система из-за ошибки начала выполнять совершенно противоположные функции вместо защиты? Ты должен был обезопасить себя!
— А вы должны были подстраховывать! — не выдержал Питер, понимая, насколько это низко, но ничего не мог с собой поделать. Его просто проигнорировали, отправили подальше и забыли. Он видел, как Старк поджал губы на это замечание, знал, что через несколько минут будет чувствовать вину за то, что обвинил Тони. Но остановить себя не мог. — Я не фарфоровая кукла, мистер Старк, а если вы хотите контролировать каждый мой шаг и уберегать от всех опасностей, то пожалуйста! Но ведь сегодня разговор был интереснее и важнее, чем волнение о состоянии какого-то мальчишки?
Не слушая ответ, Питер сбежал, кусая губы и радуясь, что смог сдержать злые слезы до того, как вышел из мастерской. Он уже винил себя и ненавидел, что не сдержался. Забежал в комнату, чтобы взять старый костюм и вылетел в окно. Ещё одно патрулирование подальше от Башни, от чертового Тони Старка и от Баки Барнса, взгляд которого до сих пор горел беспокойством в воспоминаниях.
— Пошли вы к черту все! — закричал Питер, раскинувшись на крыше какой-то высотки. Почти полдень, воздух горячий и душный, солнце невыносимо припекало, но сдвинуться с места не было никаких сил. Он плавился под горячими лучами и делал вид, что его слёзы всего лишь от яркого света, который раздражал чувствительные глаза даже под маской. Дышать становилось все труднее, и Питер понимал, что если не встанет, то перегрев не только костюму, но и ему самому обеспечен.
Собрав последние силы, он поднялся, снял маску и вытер лицо, встряхнув головой. Только когда почувствовал, что более-менее успокоился, он надел маску обратно и полетел спасать застрявших на ветках котят, чувствуя себя не менее жалким и маленьким. Только его никто спасать не спешил.
