То, что касается любви, не может быть неправильно

Питеру снился кошмар. Из тех, которые слишком реалистичные, окутывают своими щупальцами и утягивают в пучину паники, не давая и шанса выбраться. Дыхание сбилось, сердце колотилось всё быстрее, и ему казалось, что ничего не закончилось, что встреча с любимыми была лишь вывертом его фантазии, не более. Но тут Питер ощутил горячее дыхание на щеке и мягкий поцелуй вслед за ним, что ощущался даже сквозь сон. Он почувствовал жар тел по обе стороны от себя, ласковые объятия и еще один поцелуй, на этот раз в лоб. Кошмар, стыдливо спрятав свои щупальца, быстро ускользнул за дверь, уступая место двум защитникам, с которыми не мог справиться. — Паучок, родной, — хрипло и обеспокоенно позвал Тони и Питер открыл глаза. В комнате было ещё темно, хоть по ощущениям уже становилось понятно, что это раннее утро. Две пары глаз не отрываясь смотрели на него и Пит улыбнулся, потянулся за объятиями, тут же получая двойную дозу. — Поседею с тобой раньше времени. Я, между прочим, не становлюсь младше, — ворчливо отозвался Баки и потерся носом о затылок Питера, отфыркиваясь от полезших в глаза кудрей. Тот улыбнулся ещё шире, тихо прошептал, стараясь не нарушать эту атмосферу: — Люблю вас. В комнате стало предельно тихо, и только сбитое дыхание нарушало эту тишину. Питер готов. Он больше не хотел удерживать свои чувства, ему хотелось кричать о них, шептать, ему хотелось, чтобы они знали. Он любит. Любит глупой, неправильной, но искренней и бесконечной любовью. Такой сильной, что, он уверен, может затмить солнце. Питер успел убедиться в ней, принять ее и понять, насколько она может быть сильна. Ощущение собственных когтей в животе никогда не даст забыть, на что Питер готов ради них. — Я люблю вас обоих. Бесконечно. И я больше не хочу об этом молчать. Я… я люблю вас. Питер зажмурился, глубоко вдыхая смешанный запах обоих мужчин, прислушивался к их дыханию, к сердцебиению, что ускорялось почти в унисон. — Мы знаем. Мы знаем, малыш, и это взаимно, — спустя несколько секунд молчания Тони все же произнес первым и для Питера это значило многое. Он знал, как сложно Тони открываться, как сложно делиться чувствами, и этот момент обязательно останется в его сердце столько, сколько он сам будет существовать. Бесценный момент. — И я люблю тебя, детка, — Баки сжал его в объятиях, прижимая к себе так тесно, что дышать становилось нечем. — Мы любим тебя. Питер чувствовал себя чертовски счастливым. Самым счастливым в этой чертовой вселенной. Чего можно было ещё желать? — А теперь давайте спать, рано ещё, — пробурчал в его волосы Баки, закинул руку на Тони, буквально вжимая в него Питера, и показательно засопел. С тихим смешком Паркер закрыл глаза, расслабляясь. Он вспомнил, как раньше Баки спал на полу, так некомфортно ему было на мягкой кровати. Вспомнил их разговор, такой неловкий для него, и сейчас, оглядываясь назад, он понял, что Баки тогда был так открыт с ним, как ни с кем другим. Пусть Питер этого сначала и не понял, снедаемый собственными мыслями, сгорающий в пожаре собственных болезненных ощущений, которые он подкармливал сам же. И осознание того, что сейчас Баки спокойно засыпает вместе с ними и это больше его не тревожит, наполняло сердце щемящей нежностью. Это было огромным показателем доверия и Пит был готов на все, чтобы сохранить его. Иногда Питеру казалось, что его земное тело просто не выдержит накала всех этих чувств, о которых только в книгах пишут так красиво. Но вот он, здесь, с этими самыми чувствами, которые так сложно передать словами, вместе с двумя самыми лучшими людьми. Все пережитое стоило того, чтобы сейчас находиться здесь. Утром Питер вновь не сдержал смешок, когда увидел Тони на кухне в самом разгаре готовки блинов. Небольшая стопка уже располагалась на столе, а Баки стоял рядом и всячески мешал процессу. — Панкейки? — Питер подозрительно заглянул в сковороду, задумчиво мыча. — В этот раз сам готовит. Я проследил! — отозвался гордо Баки и притянул Питера к себе. — Мотивацию предоставил отличную, так что результат просто обязан превзойти все ожидания. — Что ещё за мотивация? — паучок нежился в объятиях, чувствуя спиной тепло родного тела и наблюдая за тем, как сосредоточенно готовит Тони, закатив глаза на этих словах. — Отдам ему руку на растерзание, — драматично выдохнул Баки. — Я всего лишь внедрю один — один! — единственный датчик, — возмущённо повернулся Тони и, оставив панкейк на сковороде, поцеловал Питера. Возмущение будто рукой сняло, лицо тут же переменилось, растягиваясь в нежной улыбке. — Хорошо спал, малыш? — Благодаря вам, — Питер не мог не улыбаться в ответ. Казалось, еще чуть-чуть, и лицо треснет, он сам весь разлетится на осколки, освобождая клубившиеся внутри чувства. Вместо этого он достал несколько видов джема и уселся за стол, продолжая наблюдать за перепалкой любимых мужчин. За завтраком к ним присоединилась Наташа, которая только хитро поглядывала и улыбалась в чашку с чаем, но ничего не говорила. После завтрака Питер поднялся в свою комнату, чтобы переодеться, и застыл перед зеркалом, сняв рубашку. Чуть выше пупка нежную кожу рассекали три кривых шрама, бледно розовым отливая на светлом фоне. Регенерация не справилась, а значит эти шрамы останутся напоминанием о том, что произошло. Они не отталкивали его, не портили его внешность, не казались ужасными и некрасивыми. Питер был даже рад, что они остались вечным напоминаем о том, что он справился. О том, что его любовь, которую он считал неправильной, самая настоящая, сильная и просто лучшее, что с ним случалось. Питер улыбнулся своему отражению и натянул черную футболку с надписью AC/DC, зачесал пальцами непослушные кудри назад и полетел вниз, где его уже дожидался спорткар Тони. Питер забрался на заднее сиденье и расслабленно откинулся на спинку, чувствуя мягкую вибрацию от того, что автомобиль двинулся в путь. Он наблюдал за тем, как ласково ладонь Тони скользит по бедру Баки, а тот только шире расставляет ноги и улыбается, повернувшись к Старку. Питер не мог налюбоваться этим и только поглощал глазами картинку перед собой, сохраняя в памяти. Он подался вперёд, просунув голову между сидениями, и поймал улыбку Баки, адресованную уже ему. Сердце сжималось каждый раз, когда он искренне улыбался, открывая им с Тони частичку себя. В последнее время он позволял себе больше эмоций, и даже Наташа однажды не удержалась от комментария, проходя мимо них на кухню, чем заслужила смущенный смешок Баки. — Готов к свиданию, паучок? — включая автопилот, спросил Тони и повернулся к нему с озорной улыбкой. — Конечно да! А у вас были? — хитро протянул Питер и заметил, как мужчины переглянулись. — Я хочу знать подробности! — Кхм… — закашлялся Баки, замечая, как Тони покраснел. Это ещё больше подстегивало любопытство Паркера: что именно могло так смутить Тони? — Мы выбрали ресторанчик, Старк выбрал на самом деле. Ты знаешь его тягу к помпезности, дорогие блюда, роскошная обстановка… — Да-да, все мы поняли, что это было ошибкой, — перебил Старк, стараясь выглядеть раздраженным. Но его щеки все ещё слегка алели, едва заметно, но кто знает куда смотреть, обязательно заметит. — О, нет, я расскажу это до конца. Так вот, в таком дорогом и роскошном месте… — Он подарил мне цветы! — задохнулся в возмущении Тони, сжимая руками руль. Скоро придется переключиться с автопилота на ручное, чтобы не рисковать. Если б он ехал в одиночестве, то даже не заморочился бы, но в салоне находились дорогие ему люди и Тони становился образцом благоразумия. — Твои любимые, между прочим. Вот ты знал, что он любит ромашки? Тони Старк и ромашки! — Ты стереотипно мыслишь, Снежинка, это вообще никакого значения не имеет… — Да, потому что я ещё купил огро-омное одеяло и укутал его прямо в ресторане… — Хорошо что никто, кроме персонала, этого не видел… — Да, грех такую прелесть показывать кому попало, я больше не собираюсь допускать такой ошибки. — Но одеяло приятное, — мечтательно протянул Тони и взял управление в свои руки, вбив маршрут в систему. — Оливковое и пушистое, — заговорчески повернулся к Питеру Баки. Паркер уже еле сдерживал смех, невольно представляя это. Его мужчины, столько пережившие, прямо сейчас вели себя совершенно по-детски непосредственно, споря и перебивая друг друга. И самое важное было видеть в глазах у обоих тепло и любовь, которая окутывала заодно и его, обещая такие же забавные и приятные моменты, разделенные на троих. Тони подъехал к ничем не примечательному зданию и остановился у подъезда, кричаще выделяясь своим автомобилем в обстановке не совсем бедного, но и не заоблачно богатого района, где привыкли видеть такие тачки. Благо на улицах никого не было и никто с писком «Это же Тони Старк!» не бежал им навстречу. Они поднялись на крышу и у Питера перехватило дыхание: одна из тех самых крыш, с которых он так часто наблюдал за течением жизни в городе. — Ты же любишь вид сверху, — мурлыкнул в ухо Тони, подобравшись незаметно сзади, и Питер вздрогнул. Щеки окрасились в розовый, потому что тон Старка явно давал понять, что он не только о видах с крыши говорит. — Я… — Тшш, — он закрыл одной рукой глаза Питеру, а второй рот, тесно прижимая спиной к своему телу. — Позволь просто позаботиться о тебе, — Тони провел носом по шее Питера, заставляя его подавиться воздухом и задрожать, как последний зелёный лист под шквалом хулиганистого ветра, а затем развернул к себе и попросил не открывать глаз. Поцелуй оказался сладким, с привкусом персикового джема после завтрака, и Питер невольно улыбнулся в поцелуй. Он сам провел языком по чужим губам и толкнулся в горячий, призывно приоткрытый рот, и чуть не потерялся в вихре ощущений, будто это было впервые. У него не получалось реагировать иначе, тело льнуло ближе к Тони, а сердце с каждым ударом ускоряло ритм, и лёгкий ветерок, гуляющий по крыше, ничуть не остужал его пыл. — Эй, — сквозь туман донеслось до ушей Питера. — Я просил отвлечь его, а не начинать без меня. К спине Питера прижалось второе горячее тело, а затем металлическая рука протиснулась между ним и Тони, обхватывая поперек живота, и оттянула прочь от манящих губ. Паркер стоял и хватал губами воздух, когда перед его лицом появился букет мимозы, ромашек и ирисов. Разноцветный, с белыми, синими и желтыми цветами, совсем не такой стильный, как в дорогих салонах, но ещё более красивый для Питера. — Как… Ты любишь ирисы? — догадался он, не отрывая взгляда от цветов и будто бы боясь к ним прикоснуться. Баки над ухом протянул «угу» и сунул букет прямо в руку. — Спасибо. О боже, это… Самый красивый букет, который я видел, спасибо! Питер повернулся в объятиях и прижался губами к чужим обветренным, бережно отстраняя букет в сторону. — Никому ни слова, не то умолкнешь навсегда, — грозно произнес Баки, отрываясь от поцелуя, и Питер рассмеялся. — Только в том случае, если и ты не выдашь мою тайну! Так, смеясь, они подошли к столику, за которым уже разместился Тони, разливая в бокалы бледно-розовое вино. На столике уже стояли сырные и мясные нарезки, фрукты и прозрачная ваза, предназначенная для их цветов. Весь день они болтали, пытаясь насытиться обществом друг друга. Ближе к вечеру Тони принес пледы и укутал каждого — себе оставил оливковый и Питер заметил, как зажглись глаза Баки. Ему нравилось видеть своих мужчин счастливыми. Каждая миссия, каждое ранение, каждое высказывание других членов команды болью отзывались в сердце Питера, когда он не мог ничего сделать, кроме как броситься и защитить любой ценой, даже собственной жизни. Сейчас каждый этот шрам медленно исчезал, залитый лечебными прикосновениями, мягкими улыбками и ярким блеском в глазах. Питер улыбался, слизывал вино с губ мужчин, чувствовал их прикосновения и снова ощущал, что он и правда жив. В данную секунду, чувствовал каждый порыв ветра, каждый сигнал автомобиля где-то далеко внизу, шум прохожих и тихие слова любимых. Он был жив. Никому из них не хотелось затрагивать тему плена Питера и результатов поисков Мстителей. Питер знал лишь о том, что Тони разобрался с этим, и впервые в своей супергеройской жизни он не захотел влезать в это дело и узнавать подробности, чтобы помочь восторжествовать справедливости. Питер принимал случившееся и не пытался забыть, как страшный сон, но лишний раз вспоминать об этом не имел никакого желания. Поэтому он предпочитал слушать забавные истории Баки, который сдал капитана Америку с потрохами и его личную жизнь в сороковых, а Тони клятвенно обещал никогда это не использовать против Стива Роджерса. Но все они знали, что это пустые слова, и в конце концов им обоим, Питеру и Баки, придется останавливать Тони от неосторожных высказываний. Они спустились вниз и отправились домой, и в этот раз Баки сел рядом с Питером, поглаживая, покрывая лицо поцелуями и только фыркая на возмущения Тони. Как они попали в комнату Башни, Питер не смог бы ответить. Просто в один момент губы Баки сменились губами Тони, кто-то подхватил его на руки, сквозь вату возбуждения он слышал смех и отдавался на волю творящемуся с ним безумию. Баки сумел распалить ещё в машине, а Тони присоединился и Питер теперь горел, не замечая ничего вокруг. Голова слегка кружилась от алкоголя, пока организм не успел его вывести до конца, и от накатывающего возбуждения. Шальная мысль пришла в голову и Питер высвободился из объятий, мягко спружинив на пол, пьяно улыбнулся растерянному Тони и сам подхватил его под задницу, прижимая к себе. Баки присвистнул, а Старк от неожиданности сжал его ногами, проходясь по возбуждению и вызывая громкий стон. — Паучок осмелел, — сладко зашептал на ухо Баки и подтолкнул их к кровати. Тони свалился первым, а следом над ним навис Питер, прошёлся поцелуями по скуле, царапая губы щетиной, и заглянул в глаза. Старк быстро справился с удивлением и теперь только усмехался уголком губ, в глубине теплых шоколадных глаз плескалось возбуждение и нетерпение. Баки быстро стянул футболку и взобрался на постель, мазнув губами по щеке Питера и также склоняясь над лицом Тони. Следом он захватил его губы и Питеру только и оставалось, что с наслаждением наблюдать за поцелуем, что заводило сильнее обычного. Он протянул руку и провел кончиками пальцев по спине Баки, от шеи до самого копчика, проникая под плотную ткань джинс. Питер чувствовал, как горят щеки, продолжал наблюдать за мокрым поцелуем, тем временем проникая рукой дальше, чтобы прикоснуться шаловливыми пальцами уже к анусу Баки, заставляя его глухо зарычать прямо в поцелуй. Его действий никто не пресекал и он понял, что у него на руках полный карт-бланш, что бы он не делал, ему все разрешат. Это понимание заставляло кровь быстрее двигаться по венам, распаляя, ускоряя и без того сумасшедшее сердцебиение. Вторую ладонь Питер положил на пах Тони, сжимая, заставляя выгнуться навстречу. Язык быстро скользнул по пересохшим губам, перед лицом все ещё мокро и голодно целовались любимые, а он сам касался их так, как никогда не думал что сможет. Собственный стон стал неожиданностью для Питера и он потянул штаны Тони вниз, обнажая кожу, пока Баки спустился на его шею, покрывая поцелуями и укусами. Без лишних слов Барнс протянул ему смазку и Питер в жизни бы никогда не понял, откуда тот ее вытаскивает с такой проворностью. Паркер наклонился и раздвинул ноги Тони, покрывая поцелуями внутреннюю часть бедер, переходя от одного к другому и вслушиваясь улучшенным слухом в хриплые стоны Старка. Он приподнял голову, толкая смазанный палец в дырку, и столкнулся с пронзительным взглядом Баки. Его яркие глаза потемнели, затянулись лёгкой поволокой желания и Питера вело от этого ещё больше. Он осторожно двигал пальцами внутри Тони, стараясь не причинить вред. — Я не хрустальный, малыш, — фыркнул Старк и тут же сорвался на стон, когда Питер попал по простате. — Жёстче! Тони процедил это уже сквозь зубы, откидывая голову назад. — Перевернись, детка, — пробормотал Баки, отрываясь от его шеи, и Питер улыбнулся, услышав возмущенное шипение. — Ещё раз назови меня деткой, Снегурочка, и я… Ооохх… Ещё. Сделай, блядь, так ещё раз! Баки рассмеялся и подмигнул Питеру, который в тот момент согнул пальцы, вновь и вновь надавливая на простату. Когда он отстранился, вслед ему послышался разочарованный стон, но Тони действительно перевернулся, становясь на четвереньки, уложил рядом Баки, который успел стянуть всю одежду, и заглотил его член, вырывая задушенный то ли стон, то ли хрип из горла Барнса. Питер склонился над его спиной, задрав футболку, и начал покрывать поцелуями. Он уже задумывался о том, не заразился ли потребностью все время целовать от Баки, но ему, в общем-то, было все равно. Дорожка засосов спустилась вслед за его губами к самим ягодицам и Питер, покраснев, кажется, до самых сосков, развел половинки в стороны и лизнул влажный от смазки вход. Тони дернулся навстречу, но руки крепко удерживали его на месте, и Питер продолжил исследования, вылизывая расщелину, спускаясь языком к мошонке, а затем толкался самым кончиков в дырку, чувствуя, как сжимаются мышцы вокруг. Он терял голову, но был уверен, что здесь это можно себе позволить. С кем ещё, если не с Тони и Баки? Тони дрожал, глухо стонал и сосал член Баки с таким напором, что Питер, когда поднимался взглянуть на происходящее, едва не скулил, боясь кончить раньше времени. Он глубоко вздохнул и поднялся на колени, сжал в ладонях половинки и затем быстро и неуклюже стянул собственные давно мешающие штаны вместе с бельем. Обхватил член рукой и в глазах на мгновение потемнело от накатившего возбуждения. Питер придвинулся к Тони и вошёл одним плавным толчком, поймал жадный взгляд Баки и сорвался, двигаясь жёстко, как и просил того Тони. Сжимал ладонями задницу, смотрел прямо в стальные глаза Барнса и двигался в одном быстром темпе, чувствуя, как сжимается на нем Тони, как подаётся навстречу. В ушах звенело от шлепков тел, лёгкие горели от их смешанного запаха и Питер знал, что каждый такой момент будет запоминать. И всегда, какой бы зверь не жил у него внутри, он будет вспоминать родные лица, терпкий запах и тепло, исходящее от его мужчин. Его. Навсегда. Питер зарычал, склоняясь над Тони, и излился, впиваясь зубами в плечо, оставляя яркую метку, но контролируя собственную силу даже в этот момент. Когда он пришел в себя, вспотевший, загнанно дышащий, Баки уже тянулся за поцелуем к нему, удерживая металлической рукой Тони за волосы и продолжая лихорадочно вбиваться в его рот. Питер, все ещё оставаясь внутри горячего тела, обхватил член Старка рукой и начал двигать быстро, ничуть не стараясь попасть в такт с Баки. Он наслаждался поцелуем и почувствовал, как руку заливает сперма, а следом и Барнс зарычал в поцелуй, прикусив до крови нижнюю губу. — Вы изверги, — выдохнул сипло Тони, едва смог проговорить хоть слово. Он тяжело дышал, лежа на животе и не предпринимая никаких попыток перевернуться. Питер улёгся рядом и прижался губами к плечу, пока Баки пристроился у его задницы, вылизывая сперму Паркера, заставляя его краснеть ещё сильнее, чем раньше. Это забавляло Барнса и он притянул его к себе, целуя, делясь вкусом, прежде чем отпустить и устроиться с другой стороны и мягко пригладить волосы Тони. — Ты нас все равно любишь. И я никогда в жизни не поверю в твои оправдания, Старк, — фыркнул Баки и прикрыл глаза. Питер последовал его примеру, а утро его встретило пухлыми губами на члене и горячими руками на коже, заставляя задыхаться и выгибаться навстречу четырем рукам. Весь мир больше не имел никакого значения, когда рядом были любимые.