Внезапный порыв ветра

К закату хоть и стало прохладнее, но в городе всё равно было оживлённо. После недавних праздников владельцы местных заведений ещё надеялись заработать на приезжих туристах, к тому же через Тагадзё проходила прямая дорога на лучшие горячие источники в Мияги, что в Сендай находились. Везде были расклеены листовки и объявления для гостей об открытии то одного ресторана, то ещё какой-нибудь идзакаи, так что народу и вечером здесь было предостаточно. Санеми больше не чувствовал себя неуютно в толпе, как прежде. Ему было, на что отвлечься. Если кто-то обращал на него внимание, смотрел косо или вроде того, ему было всё равно. Он внимательно слушал, как Сора рассказывала про ту или иную улицу в большом городе, где ей порой приходилось прятаться. Они нарочно обходили богатый район стороной, чтобы не встретить кого-то, кто мог бы узнать её. Хотя, возможно, такой её бы и не узнали. Они как раз проходили через вечерний торговый квартал, когда солнце зашло за горизонт, и местные битком набивались в идзакаи после тяжёлого рабочего дня. — Однажды господин Ёшикава — мне, кажется, было около тринадцати лет — устроил званый ужин для кого-то из своих богатых друзей, — рассказала девушка; они шли мимо прилавков с кучей уличной еды. — Мне не велено было выходить. В то время мне вообще было многое запрещено, поскольку я уже убегала из дома, и меня наказывали… Я сидела под замком, пока слуги не решались принести еды или вроде того… А после я услышала, как служанки шептались, что господин вёл за меня торги с тем богатым другом… — Чего? Торги? Как за вещь, что ли? — Полагаю, за молодых невест могут дать гораздо больше денег, чем за девочку, которую готовы купить в Шимабаре. Понятия не имею, кто был женихом, но тогда ничего не получилось. И господин передумал. Отослав меня в Киото, он бы избавился от многих проблем, но до последнего выжидал… Наверное, моя цена оказалась неоправданно низкой для него. Или так он думал… Как она о таком говорила, без тени раздражения или обиды на лице, словно о мелочи, о чём-то обыкновенном, Санеми этого не понимал. Пока он всю свою юность провёл в мире, где существовали только демоны, пожирающие людей, за его пределами у кого-то тоже ломались судьбы, но по-своему. Он и его товарищи заплатили огромную цену за то, чтобы один мир кошмаров рухнул — однако другой мир, реальный, так никуда и не делся. И Кирия-сама был прав — зло вовсе не исчезло. Оно просто приняло иные формы, и бороться с ним нужно по-другому. Он посмотрел на Сору и в какой-то степени восхитился её спокойствием. А может, она лишь делала вид, что была равнодушна. Такие дрянные воспоминания, зачем вообще хранить их в памяти? — Ну и мерзость этот мужик, — сказал он, прищёлкнув языком. — Забудь уже о нём… Он не сразу заметил, но она взглянула на него вдруг очень пристально, прищурившись, словно что-то искала на его лице. А затем вдруг улыбнулась и сказала совершенно бесхитростно: — Мидзута-сан совсем-совсем неправ. Я же вижу. И вообще… я с самого начала это заметила. — Ты о чём? — Вовсе ты не страшный. Ты никогда меня не пугал. Её по-своему наивное признание его удивило. Санеми даже остановился ненадолго на тротуаре. Тогда Сора остановилась тоже. Она всё ещё улыбалась, даже видя удивление, так отразившееся на его лице, что он невольно сжал пальцы правой руки в кулак. «Ну и ну…» — подумал он с неясными ощущениями. Может, и Тенген в своё время был прав. Может, любовь — это действительно как буря, как вихрь в голове, когда ты и думать не способен. И он тоже когда-нибудь сможет шептать своей невесте всякие романтические глупости, при этом не сходя с ума? Санеми не привык к нежностям. Вернее, он от них давно отвык, и со временем стал колючим и холодным к проявлениям эмоций, вроде этих… Но, чёрт возьми всех известных богов, до чего же у неё красивые глаза! Шинадзугава в смущении провёл рукой по волосам. И тут он неожиданно вспомнил фразу, которую старый кузнец ляпнул прошлым днём перед тем, как уйти спать. О том, что Санеми стоило бы сделать предложение по всем правилам, ведь девчонки это любят. Свидания, прогулки, и держаться за руки, и всякая такая чушь, о которой он толком не знал… Масачике, например, нравилось о таком трындеть в свободное время. Он не только пытался разговорить своего нелюдимого товарища, но и выводил его на некие эмоции. Это было вроде традиции — раздражать Санеми, а потом улыбаться у него за спиной, понимая, что тот опять смущается. Вот же глупый аники… — Всё хорошо? — спросила Сора, пока он в ступоре глазами хлопал. — А… Да… Я тут вспомнил… — Ага? — Нам нужно сходить в одно место, если ты не против. Она улыбнулась, пожав плечами. — Я с радостью! Куда пойдём? — Надо вернуться с пригород, там недалеко… Короче… пока ещё не совсем поздно, я хотел показать… Откуда-то со стороны вдруг послышался треск. Как будто рухнул деревянный стол или стул. А затем раздались восторженные возгласы толпы. Сора мигом отвлеклась и обернулась на шум. Раздавался он из ближайшего питейного заведения, где народу было столько, что многие даже снаружи стояли, возле занавесок, прикрывавших вход. — А там что такое? Почему они кричат? — Откуда мне знать! Нам надо… — Пошли, скорее, посмотрим! Когда она схватила Санеми за руку и потащила за собой в сторону идзакаи, он и возразить не успел. Для вида он, конечно, поупирался немного, но Сора с таким энтузиазмом тянула его, что он сдался. В конце концов, они протиснулись в помещение, где и происходило самое интересное. Внутри, там, где обычно расположены столики для гостей, было освобождено много места, а в середине друг напротив друга стояли двое мужиков. Один из них мигом приковывал к себе внимание, так как он был высоким, широкоплечим, с внушительной массой тела, маленькой лысой головой и такой широкой улыбкой, что даже странно было, насколько она не сочеталась с этим его телом. Одет он был в кэйкоги, и что особенно удивительно, синего цвета. Толпа гостей вокруг выкрикивала ободряющие слова, кто-то даже громко хлопал. — С ума… сойти… — произнесла Сора на выдохе. — Какой огромный! Санеми ещё раз взглянул на странного здоровяка в форме и фыркнул. — Подумаешь! Видал и больше. Вот хотя бы… Он и договорить не успел, потому что толпа гостей рядом просто взревела от восторга: детина в кэйкоги встал в стойку и, когда второй мужчина ринулся на него, сделал выпад и махнул рукой. БАЦ! Его оппонент за секунду оказался на полу, лицом вниз. А гигант даже улыбаться не перестал, и бровью не повёл. Он помахал в сторону толпы, которая явно его обожала и скандировала имя «Шимадзу», и поклонился поверженному мужчине. — Как так?! За один удар! — и Сора дёрнула Санеми за рукав хаори. — Я даже моргнуть не успела! Ты видел, ты видел? — Да видел я, и что? — Но ведь… но он же просто… — То же мне! Нашёл, чем хвастать, — произнёс он так лениво, что казалось, вот-вот зевнёт от скуки. — Ну и движения, это что вообще было? Стойка низкая, зажатая. Удар прямой, но медленный. Ещё и пальцы сжал… Кто ж так бьёт? — Э-это медленный? — прошептала девушка, снова посмотрев на борца в форме. — Но ведь он его победил. — Победить кого-то, кто меньше тебя — ещё не значит быть мастером. Особенно с такой отвратительной стойкой, — заключил Шинадзугава нарочито-безразличным тоном. — Если это не любитель, то я даже не знаю, что сказать. Пока лежащего мужчину оттаскивали в сторону, чтобы тот очухался, а толпа бормотала восторженные фразы в честь победителя, в середину помещения вышел владелец заведения. У него был высокий звонкий голос, которым он огласил, что этот самый Шимадзу в очередной раз остался чемпионом Тагадзё (Санеми искренне удивился, что это за титул такой, и почему они им восторгаются), затем стал призывать новых оппонентов для следующего боя. — Это местные так развлекаются, что ли? — произнёс бывший Столп Ветра с раздражением. — Ну и мерзость… — А ты не слишком ли самоуверенный, а, пацан?! Санеми и не думал, что его услышат, говорил он достаточно тихо. Он глянул по правое плечо: тут стояла группа местных мужиков, кто-то молодой, а кто и гораздо старше. И некоторые из них с насмешкой смотрели на него. Седоволосый дядька, который к нему обратился, и вовсе смотрел, как на дурачка. — Ты вообще знаешь, кто это? Санеми и бровью не повёл. Ему было как-то всё равно. — Это наш местный чемпион! Сильнейший из учеников Ямагучи! Даже один из самых сильных людей в префектуре! — воскликнул другой парень. — Ещё никто за шесть лет — ни местные жители, ни приезжие — не сумели его одолеть. — Он мастер всех тринадцати ката нового стиля карате, приехал сюда несколько лет назад с юга Окинавы, и с тех пор… Поскольку Санеми действительно было наплевать настолько, что он чуть не зевал от скуки, мужики даже начали сердиться, и кто-то в возмущении крикнул: — Эй! Ты вообще слушаешь?! Не зазнавайся! Ты сам-то кто такой? Шинадзугава подумал, что они зря сюда пришли. Вот привяжутся какие-нибудь пьянчуги, потом не избавишься от них без последствий. Он ещё раз взглянул на здоровяка по имени Шимадзу, который просто купался в лучах славы, судя по его широченной улыбке, и выжидал очередного несчастного, чтобы его вырубить. Потом пожал плечами и сказал Соре: — Пошли отсюда. Тут смотреть не на что. Мужикам, которые его, разумеется, слышали, такое отношение не понравилось. — Ах ты, ох ты! Глядите, какой важный! — загалдели они наперебой, кто-то даже посмеивался. — Так говорит, как будто всё на свете знает! Может, он мастер какой? Ну шрамы ещё ничего не значат, видать, его много лупили, вот он и бесится, когда видит такого борца, как Шимадзу-сама! Да он совсем зелёный ещё, по сравнению с ним просто сопляк… Сора тоже всё это слышала, и, судя по испуганному выражению её бледного лица, она ожидала от Санеми бурной реакции, которая вот-вот случится… Но ничего такого не произошло. Парень развернулся и стал тихонько подталкивать её к выходу, пока разгорячённые и обиженные поклонники продолжали его провоцировать: — Смотри-смотри, как услыхал про мастера, сразу дёру дал! А спорим, он бы и десяти секунд против него не выстоял! Я спорю, что пяти секунд хватит, чтоб его уложить. Грозный вид напустил, а сам только болтать горазд… Когда девушка посмотрела на него в упор широко распахнутыми глазами, ожидая, что вот именно сейчас он взорвётся наверняка, Санеми лишь отпихнул плечом какого-то зеваку, чтобы им дали пройти, и ни слова не сказал. И вот так они спокойно ушли бы… но по чьей-то доброй воле этому не суждено было случиться. Кто именно указал на него владельцу заведения, осталось неясно, но когда тот подбежал ближе и попросил его остановиться, Санеми пришлось обернуться. — Слышишь, слышишь, парень? Ты ж не местный, верно? Мы тебя тут не видели ещё! — хитренько заулыбался хозяин идзакаи. — Хочешь сразиться с Шимадзу-сама? — Я что, на идиота похож? — прозвучал ответ. — Нет, не хочу. — Ну давай, парень! Попробуй! Мне тут подсказали, что ты в боевых приёмах знаток… Санеми грозно посмотрел на мужиков, которые до этого во всех красках описывали его «никчёмность», теперь же делали вид, что вообще не обращали на него внимания. — Не хочу… — сказал он, уже чувствуя, как начинает беситься. Сора переводила взгляд с него на хозяина, прекрасно осознавая, что его терпение вовсе не бесконечно. Она замерла, не в силах заставить себя шевелиться. — Победитель не только славу получит, но и две порции фирменного пива от моего заведения! — привёл свой финальный аргумент улыбчивый владелец. — Станешь первым, кто выиграет за шесть лет — получишь третью порцию за просто так… Если до этого Санеми и держал лицо, то теперь в этом не было смысла. Однако даже это не отпугнуло назойливого мужика. И Шинадзугава посмотрел на него, как на чумного, затем сказал: — Сбрендил, что ли? Захочу пива — сам себе куплю! Отстань от нас. Странно, но хозяин тут же сдал назад. При этом он продолжал всё так же гаденько ухмыляться. — Что ж, ну не судьба, так не судьба! Если ты испугался, ничего страшного, многие боятся Шимадзу-сама… «Дешёвым приёмом меня берёт, — подумал Санеми и устало вздохнул. — Я не тупой юнец, чтобы вот так купиться…» — У тебя, вероятно, есть дела и поважнее, понимаю, понимаю. Может, твоя девушка скоро забудет про это. Со временем ей будет всё равно, правильно? Да и, в конце концов, не все обязаны быть такими сильными… Если до этого мгновения Сора и надеялась быстренько уйти, то последние слова хозяина заведения, ещё и произнесённые таким наглым, хитрым тоном, испортили всё и разрушили её надежды в пух и прах. В очередной раз тонкая ниточка чьего-то терпения лопнула с глухим звуком. Атмосфера вокруг стала такой тяжёлой, такой давящей, что Соре интуитивно захотелось спрятаться или по меньшей мере закрыть глаза и представить, что всего этого нет. Она обернулась и увидела, что Санеми смотрел перед собой. Он был похож на того, кого сильно треснули сзади по голове, и удар этот пробудил… Впрочем, лучше не говорить, что именно пробудил удар. — Н-не-не-не! Стой! Не над… — еле пролепетала Сора, замахав руками, но в этот момент парень уже стянул с себя хаори и бросил прямо поверх неё. — Ну-ка держи! — рявкнул он, затем обернулся и произнёс уже беззлобно: — Эй, не переживай. Я быстро. Наваляю ему и вернусь. Он успел заметить её обеспокоенное лицо перед тем, как выступить из толпы. Хозяин идзакаи с улыбкой победителя вывел Санеми на середину зала, громко представил чемпиона по имени Шимадзу, затем спросил, как зовут смелого новичка. После недолгой паузы, с мрачным выражением на лице, бывший Столп Ветра всё же ответил: — Турист… Посетители заведения засмеялись, кто-то даже восхитился его чувством юмора. Сора стояла среди них, нервно прижимая хаори к груди, и разглядывая то здоровенного бойца напротив Санеми, то его самого. То, что он выглядел расслабленно и отстранённо, будто и вовсе не собирался драться, в какой-то степени даже впечатляло. — Ладно, ребята, ладно! Подойдите ближе, вот так! — крикнул напоследок довольный хозяин. — Мы все помним правила, но я повторю для новенького. Как и всегда: не кусаться, не плеваться, глаза не выкалывать, ниже пояса не бить! Победит тот, кто первым уложит на пол противника! Всё понятно? Здоровяк улыбнулся и кивнул. Санеми закатил глаза и тоже кивнул. «Побыстрее со всем покончить, — подумал он, мельком глянув за плечо. — И свалить отсюда». Владелец идзакаи, потирая руки, велел начинать бой и отошёл подальше. Толпа, большая часть которой была навеселе, то кричала ободряюще, то скандировала имя Шимадзу, но Санеми на них было, по большей части, плевать. Он расстегнул рубашку, чтобы движения не сковывала, и пару раз склонил голову, чтобы размять шею. Но первым он выступать не собирался. Он знал, что Сора будет смотреть внимательно, и хотел не просто победить по-быстрому, а заодно показать, что мужик перед ним — всего лишь огромный тупой позёр. Шимадзу, которого тут все величали мастером, поначалу только рассматривал его, не прекращая улыбаться. А затем вдруг заговорил, и голос у него был низкий и бодрый: — А ты парень непростой, так ведь? Я тебя ещё среди толпы приметил, ты очень выделяешься! Жаль, что не знаю твоего имени… А хотя, погодите-ка… Не ты ли подмастерье у кузнеца из пригорода? Кажется, кто-то говорил, что там появился искусный работник, который так молотом стучит, что аж стены трясёт! Его слова Санеми не удивили. Он ничего не ответил, просто продолжил стоять, как ни в чём не бывало. — Суровый ты, малец, суровый! И я вижу, что ты не похож на остальных любителей. Каким боевым искусством владеешь? Нет! Стой! Дай угадаю… Хм-м… Дзиген-рю? Нет? Ты не похож на того, кто станет размениваться на лишние движения. Предпочитаешь одним-двумя ударами сломить противника, да? Санеми склонил голову вбок и хмыкнул. «Ладно, допустим… Он не такой уж и тупой». — Ты, конечно же, не скажешь мне, какой у тебя дан? Но даже так я предполагаю, что не ниже седьмого. — Шимадзу улыбнулся ещё шире и ткнул указательным пальцем в парня. — Ты же мечник, да? По крайней мере, ты им был. Твоя левая рука то и дело тянется к поясу. Ты сгибаешь её, как будто хочешь положить ладонь на катану, но её нет. Да и пальцев на правой руке ты лишился не потому, что редьку резать не умеешь… верно говорю? Вот теперь Санеми насторожился. Он был удивлён, но виду не подал. Вне сомнений, здоровяк не просто какой-то любитель помахать кулаками перед кучкой пьяниц. Он умеет наблюдать и оценивать ситуацию. Шимадзу в это время вдруг коротко рассмеялся: — А ты немногословен, парниша! Ты в отличной форме и наверняка хорошо дерёшься и без катаны, но мне всё равно интересно, откуда у тебя эти шрамы на теле? Насколько сильными были твои противники? Хм… Что-то мне подсказывает, что никого из них уже нет в живых… Ты меня слушаешь, парень? — Ага, слушаю. И честно говоря, сейчас я жалею, что не родился глухим. Этот ответ заставил лысого здоровяка рассмеяться так искренне, что он чуть за живот не схватился. — А ты за словом в карман не лезешь, да? Молодец, молодец! Ты хорош, юнец! Я впечатлён твоим хладнокровием!.. — Эй, мужик… — окликнул его Санеми ленивым тоном. — Много болтаешь, и всё впустую. Давай быстрее с этим покончим. Меня ждут. — Вот как, вот как! Так ты и правда не за бесплатной выпивкой сюда пришёл? Так и думал! Это из-за той девчушки с длинными волосами? Понимаю! Я вот тоже здесь не один. У меня дочка есть, и она всегда на меня смотрит. Ни один бой не пропускает! Санеми прищурился и взглянул в сторону. Возле барной стойки, на высоком стуле действительно сидела девочка лет шести. Она во все глаза наблюдала за отцом, хлопала в ладоши и едва ли не подпрыгивала на месте, настолько она была увлечена. Шум толпы ей не мешал, и она смотрела только на отца. — Пф, что за папаша приведёт малолетнего ребёнка в такое место, на ночь глядя, — пробормотал Санеми брезгливо. — Ещё и хвастать этим будет. Показываешь ей, как дубасишь других? Хоть бы няньку ей нанял. Он-то думал, что его грубость заставит Шимадзу переосмыслить ситуацию. Больно уж захотелось стереть эту тупую улыбку с его лица. Однако и эти слова мужчину не задели. Он хохотнул ещё раз, и Санеми закатил глаза от раздражения. — Ты прав, малец, увы, некому больше за ней присматривать. Но она у меня крепкая! Хочет быть как я! — и Шимадзу ударил себя в широкую грудь кулаком. — Хочет смотреть, и я не собираюсь её за это осуждать! Она болеет за своего батю от всего сердца. Поэтому ты уж прости… Санеми увидел, что он сделал движение, но с места не сдвинулся. Мужчина же просто принял стойку киба, прижав оба локтя и кулака к груди. — Прости, но я никак не могу проиграть, — сказал он, не потеряв улыбки. — Ни сегодня, ни когда-либо. Пока дочурка смотрит, я остаюсь чемпионом! Возможно, других дураков, которых этот бугай имел шанс заговорить, подобные слова и впечатлили бы. Но Санеми даже не дёрнулся. Он лишь взглянул на Шимадзу и по его стойке смог многое определить. Да, он умеет вести ближний бой, а наверняка если схватит, то уложит противника очень быстро. Но он далеко не мастер. Слишком медленный и самоуверенный. До сильнейших Столпов, таких, каким был Химеджима-сан, ему как до луны… Санеми улыбнулся, вспомнив своего товарища. Он бы никогда в жизни, сколько бы ни совершенствовался, не смог победить Гёмея один на один. — Что ж, мужик, это ты извини… — сказал он, ощутив, как горячая кровь ударила в голову. — Но на меня сегодня тоже смотрят. Когда они бросились друг на друга, даже зрители вокруг них мигом умолкли. Кто-то затаил дыхание, кто-то прижал к лицу руки. Сора так и стояла на месте, крепче сжимая в пальцах хаори. Она так вцепилась в ткань, что даже её ладони вскоре взмокли. Благодаря Дыханию Ветра и его условностям, Санеми в бою на кулаках подходил к победе расчётливо и дерзко. Его стиль подразумевал мощнейшие отточенные удары и широкие выпады для того, чтобы быстрее сокращать дистанцию между собой и врагом и уничтожать его первичной атакой, не размениваясь на лишние движения. И сейчас он собирался поступить так же, не изменяя своим привычкам. Он сделал выпад с расчётом достать оппонента с расстояния и вдарить хорошенько справа, однако недооценил, с какой ловкостью Шимадзу умел уворачиваться. Такой огромный детина, но оказалось, что он двигался достаточно быстро, чтобы чужой кулак не попал ему в грудь или пузо. При этом он успевал принять нужную позицию, с которой легче было бы нанести прямой удар. И он это сделал. Под волнительный вздох толпы, наконец-то, после нескольких долгих секунд уворотов и угловатых уклонений, Шимадзу выкроил мгновение и ударил слева. Оттуда, откуда любой неопытный боец не ожидал бы… Никто не увидел ухмылку Санеми, так как его лицо было низко наклонено, он извернулся так, что корпус выгнулся дугой, и огромный кулак ударил в пустоту вблизи его груди. Зрители были поражены, ведь они не раз видели, как этот самый приём вырубал мужчин в первые же секунды боя. — Неплохо! — выкрикнул Санеми. Он вдруг внезапно и низко прижался к полу, чего Шимадзу не смог предвидеть, оттолкнулся и правой ногой так резко вмазал гиганту по боку, что тот едва не упал. Пошатнулся, но всё же не упал. И Санеми заметил, что оппонент всё-таки успел заблокировать его удар, опустив левую руку, так что он попал именно по ней. Санеми невольно осознал, что ему стало чертовски весело. Толпа в идзакае уже не галдела, не шумела или выкрикивала имя своего любимца. Они затаились, умолкнув, заворожённые, и глаз не могли оторвать от двоих борцов. Санеми стал наносить всё более резкие и жестокие удары, а Шимадзу, застигнутый врасплох, мог только блокировать их, двигаясь далеко не так быстро, как его молодой противник. Видимо, поняв, что на этот раз бой так просто не закончится, здоровяк стал использовать для ударов и локти, и колени, его движения теперь были жёстче, так как Санеми не давал ни секунды отдышаться. Да, Дыхание Ветра всегда отличалось суровостью и мощью атак, но сейчас перед ним был не демон, а просто человек, и заканчивать бой должна будет не катана, а один единственный финальный удар. Санеми знал такой приём и, подумав о нём, чуть не засмеялся во время нападения, потому что это была бы великолепная победа над тем, кто явно переоценил свои умения. И пусть бы все окружающие увидели, что их драгоценный боец вовсе не так хорош, как им казалось. А Сора лишний раз станет свидетелем его мастерства, восхитится и, разумеется, похвалит… Увернувшись от очередной прямой атаки ладони Шимадзу, Санеми сделал шаг назад и встал в стойку. Ему оставалось ринуться вперёд и нанести разящий удар сверху вниз, нечто схожее с четвёртой катой Дыхания Ветра, только вместо катаны противника вырубил бы кулак. Это был бы жёсткий, но точный манёвр, не требующий лишних движений… Где то там, почти в тени, за спиной Шимадзу он случайно заметил его дочку. Девочка уже не сидела на своем стуле, она спрыгнула на пол, и теперь стояла, вцепившись в хакама владельца заведения, а в глазах у неё дрожали слёзы. Потом она вдруг дёрнулась и сжала маленькие ручки перед собой, уставившись на своего запыхавшегося отца умоляющим взглядом. Она не рыдала, она стоически держалась и пыталась не заплакать… Но до чего же у неё был жалкий вид!.. «Вот чёрт!» В голове у Санеми в тот момент была такая каша, и адреналин уже вовсю разогрел тело так, что оно почти двигалось само по себе… И даже несмотря на это, несмотря на мелькнувшую мысль о том, что он об этом может пожалеть… и что Сора, возможно, ничего не поймёт, он нанёс свой сильнейший удар по корпусу противника… Не по корпусу, однако. Мимо него, мимо цели. Где-то на фоне толпа разочарованно выдохнула. Санеми притормозил на месте и ощутил, как в следующий миг ему в левый бок прилетел чужой кулак. Он склонился над полом, прижав руки к месту удара, затем встал на одно колено, низко опустив голову. Длинная чёлка скрыла его лицо. Шимадзу в это время еле дышал, в полнейшем удивлении глядя на него сверху вниз, но быстро оклемался и выпрямился. — Чё случилось-то? Чё это было такое?! — загалдели мужики из зрителей. — Он победил, да? Он его ударил? Я видел! Точно видел, был удар! — Но он же не упал! — крикнул кто-то другой. — Встал на колено! Это считается? Поскольку ни Санеми, ни его оппонент не двигались уже несколько секунд, перед толпой выскочил владелец идзакаи и громко объявил о завершении боя. Шимадзу победил, так как его противник не встал на ноги после удара. Тогда атмосфера в зале мигом сменилась с напряжённой на более лёгкую. Маленькая девочка, заливаясь радостными слезами, тут же выбежала вперёд и кинулась на руки к своему отцу, лопоча что-то о том, какой он молодец, и как сильно она за него боялась. Здоровяк поднял её высоко над полом и стал вытирать её розовые щёки рукавом своей кэйкоги всё с той же привычной улыбкой. И, казалось бы, все уже забыли о парне со шрамами по всему телу… Санеми тем временем поднялся, отряхнул штаны и поправил расстёгнутую рубашку. Он только раз посмотрел на отца и дочь, пожал плечами каким-то свои мыслям и отвернулся. Когда он подошёл к Соре, она находилась на том же месте, держа в руках его хаори, и с удивлением встретила его взгляд. — Ты всё видела? — просто спросил Санеми, одевшись. Девушка кивнула, и он вздохнул, разочарованный. А потом она вдруг странно посмотрела на него, словно что-то осознала. И улыбнулась так тепло, чего он совсем не ожидал. Сора протянула руку и поправила его взъерошенные на макушке волосы. — Теперь мы можем идти? — спросила она, убрав руку. На этот раз уже он кивнул, не зная даже, что сказать, как реагировать. Он смотрел на неё, сияющую, милую, и думал о странном ощущении, разливающемся у него в груди. Нечто, что мудрецы могли бы назвать «благодатью», пожалуй. Он почувствовал такую невероятную лёгкость, хотя его поступок нельзя было назвать благородным порывом. И поскольку Санеми считал себя эгоистом, то и счастливым себя после «поражения» не почувствовал. Пока она не улыбнулась ему. Какая странная лёгкость. Будто идёшь по воздуху. Или плывёшь быстрее ветра. Словно все твои сомнения уходят вместе с тёплыми лучами рассвета. Вот, как он теперь чувствовал. И никогда бы не подумал, что поражение может быть столь сладким. — Да, пойдём уже, — сказал он с улыбкой, но они и до выхода не успели дойти, как их окликнул знакомый голос владельца. — Эй, эй! Парень! Мечник! А ты молодец, отличный бой! — похвалил его мужчина, в его тёмных глазах искрилась всё та же весёлость. — Шимадзу-сан велел тебе благодарность передать. — Да не за что… — Ну брось! Ты и правда хорош! Вот что ещё! Две бесплатные порции пива от меня тебе достанутся. Что скажешь? Санеми и думать не стал, сразу отказался, так как им нужно было уходить. Хозяин не обиделся, а всё с той же улыбкой дал знать, чтобы парень заходил в любое время, и приз будет обязательно ждать его. Они с Сорой покинули Тагадзё и направились обходной тропой в глухую местность недалеко от пригорода. Без фонарей здесь было бы совсем тоскливо и темно, но нынче небо было безоблачным, а луна светила ярко. Оставалось пройти ещё немного по узкой тропе через поле, когда Сора как бы невзначай заметила, что дело шло к ночи, а они лишь уходили от дома. — Я-то не против, но, знаешь, забавно это, — сказала она. — Сейко-сан в последнее время повторяет, чтобы я была осторожной и не позволяла водить себя за нос. Не совсем понимаю, что она имела ввиду, но сегодня утром она велела не бродить с тобой допоздна… Странно, правда? Так как Санеми шёл на пару шагов впереди, он не видел её лица, но предположил, что она покраснела, сказав всё это. Её голос дрогнул, хоть она и пыталась обратить всё в шутку, и это его развеселило почему-то. — Ничего странного, она просто волнуется, — ответил он, пожав плечами. — В конце концов, она меня плохо знает… Он остановился и обернулся. Сора тоже остановилась. Они всё ещё находились посреди поля, но лунный свет падал так, что всё можно было рассмотреть. И вокруг стояла тишина, лес и пригород остались позади, так что казалось, будто весь мир замер, в усталости отдаваясь на милость ночи. Санеми чуть склонил голову на бок и улыбнулся хитрой улыбкой, сосредоточив внимание на удивлении, мелькнувшем на лице девушки. — Ты же говорила, что я не страшный, ну и чего так глядишь? Сора растерялась, отведя глаза, и стала нервно крутить в пальцах кончик локона волос. Вот теперь она раскраснелась, и даже он со своим скверным зрением это заметил. — Ладно, в любом случае, мы почти на месте. Неужели не узнаёшь? Она мигом огляделась и только тогда поняла, что он был прав. Недалеко отсюда была развилка, та самая, где они впервые встретились. И тут же в поле, чуть впереди, находилась лачуга, откуда они вернули маленького Юту его матери. Это означало, что тот самый мост через реку был уже недалеко. Санеми махнул рукой и сказал следовать за ним, глядя под ноги, чтобы не споткнуться. Сора сделала, как он велел. А через несколько минут они оказались на широком мосту, под которым в реке отражалась луна.

***

Как она дошла по такой тропе, ни разу не грохнувшись в темноте, для неё самой осталось загадкой. Сора так глубоко задумалась над тем, что случилось в идзакае, и что они теперь делали у памятного моста, что даже словно ненадолго выпала из реальности. Но вот — они на мосту, вокруг не слышно ничего, кроме редких шорохов травы или течения реки. Санеми стоял рядом, опираясь спиной на каменный парапет, а Сора — глядя на отражение луны в воде. Поскольку в какой-то миг она поняла, что пауза затянулась, ей стало неловко, и нужно было бы как-то разрядить обстановку. Когда Санеми вдруг заговорил, она слегка вздрогнула. Его голос прозвучал, как это бывало, серьёзно, почти сурово: — Почему ты… как ты поняла, что я нарочно ему проиграл? Девушка посмотрела на него и подумала, что в полутенях он казался напряжённым. Его взгляд. Как-то раз Мидзута-сан проговорился ей наедине, что нелюдимые мужчины, в особенности прошедшие войну, часто прячут истинные чувства за строгостью. И теперь Сора невольно представила множество прежде отрицаемых чувств, которые скрывались за этим лицом со шрамами. Она бы никогда не посмела обвинить его в неискренности. Она вела себя намного хуже, чем он, ведь этот мужчина пережил слишком много страданий за свою короткую жизнь. И всё же он был словно насторожен. Но её это не пугало. — Ну, я ведь смотрела очень внимательно, — ответила Сора бесхитростно. — К тому же, я не знаю никого сильнее тебя. Ты бы не проиграл. Он вдруг усмехнулся, но совсем не надменно. Она тут же почувствовала, как щёки раскраснелись, как и каждый раз, стоило ему улыбнуться. Если бы он только делал это чаще, она точно растеряла бы способность рационально мыслить. — Вряд ли ты знала много сильных людей, — произнёс Санеми с той же ухмылкой. — Справедливо… — Кажется, это был первый раз, когда я поддался кому-то в спарринге. — Ты сделал это ради маленькой девочки. По-моему, это совсем не проигрыш! Он пожал плечами в излюбленной манере, будто ему всё равно. Потом отвернулся так, что она не видела его лица и не слышала, что он пробормотал в сторону. Когда их взгляды вновь пересеклись, Санеми уже не улыбался. — Знаешь, почему мы здесь? Она могла догадаться. Имела некоторые идеи на этот счёт, но оказалась слишком смущена, чтобы озвучить их вслух. Сора улыбнулась, от волнения не зная, куда девать руки, поэтому скрестила нервные пальцы перед собой и ляпнула первое, что пришло на ум: — Здесь… никого нет… наверное… Чтобы моих воплей никто не услышал. О, как забавно удивление отразилось на его лице! Она просто хотела пошутить, но не подумала, что такой ответ повергнет его в шок. Его большие светло-фиолетовые глаза в этот момент показались ей ещё красивее. Раньше она не задумывалась, но их цвет походил на лепестки глицинии… Той самой, что росла вокруг разрушенного храма, служившего ей убежищем не один год… — Очень смешно! — сказал Санеми с нотками иронии, но сразу же улыбнулся. И Сора тоже. Они оба коротко засмеялись, пока под мостом не проплыла и стукнула по воде большая рыба. Послышался всплеск. Их смех затих. — Тебе здесь нравится? — спросил Санеми, снова посерьёзнев. — Здесь? На мосту или… — Да я про эти места в целом! Город… пригород… Всё это! — он сделал широкий жест рукой, и она поняла. — Глупый, наверное, вопрос. Ведь ты кроме этих мест ничего в жизни не видела. Сора покачала головой. — Не глупый. Мне много, что нравится тут, однако… дело, скорее, в людях. В доме господина Ёшикавы мне не было места. Но я люблю наших стариков! — она улыбнулась, вспомнив всех, кто был к ней добр. Когда он повернулся и сделал шаг ближе, она насторожилась. Серьёзный взгляд без тени иронии будто пригвоздил её к месту. И, когда Санеми снова заговорил, она осознала, о чём он спрашивал её. И зачем они вообще сюда пришли. — Верно то, что здесь живёт множество хороших людей. Я сам в этом убедился. Честно говоря, я рад, что оказался здесь. И мы столкнулись на той дороге… Но это не дом. Теперь я это понимаю. И дело не только во мне. Дело в тебе. — Он сделал глубокий вдох и ненадолго прикрыл глаза, будто ему нужны были силы, чтобы говорить. — Я хочу, чтобы у тебя было нечто, что будет принадлежать тебе. Кое-что, чем я смогу поделиться. Да, соглашаться или нет — выбор за тобой, и я приму любое твоё решение… Но я правда этого хочу… Когда мы поженимся, ничего не поменяется. Я всё ещё буду защищать тебя. Оберегать от всего, что бы ни случилось. Но я хочу, чтобы это было в нашем доме. Сделав паузу, он снова вздохнул, и Соре показалось ненадолго, что она увидела себя в его глазах. Она почувствовала искренность и надежду, и как её собственное сердце чуть ли не у самого горло подскочило от нахлынувших чувств. — Я хочу увезти тебя отсюда домой, — произнёс Санеми, и она замерла. — Не сейчас, но в следующем году, когда ты будешь готова. Мы уедем домой. «Ах… Вот оно как!» — подумала она, внезапно вспомнив прошлый сон. И огромный пустой дом, и одинокая старуха под сливой, и ощущение беспомощности из-за жестоких слов матери — всё это что-то да значило? Нечто предупреждало её, как всё кончится. Человек, которого она так полюбила, почему-то покинет её, а она не сможет уйти вместе с ним… «Ты не преодолеешь боль и страдания, если откажешься смотреть на них!» Санеми всё ещё стоял перед ней, ожидая хоть какой-то реакции. Она, конечно, почувствовать не могла, как он напряжён и взволнован. Соре казалось, что он и его чудесные глаза цвета поздней глицинии постепенно растворялись за серой пеленой… А оказалось, что это просто слёзы застили ей взор. И она больно укусила губу, чтобы не зарыдать. Ей было стыдно, страшно и странно, но она так хотела бы заплакать, и всё из-за какого-то дурацкого кошмара… На мгновение ей даже показалось, будто грубые ледяные пальцы до боли сжали её локоть. Словно напоминая, что у неё есть выбор как-то иначе прожить свою жизнь. Сора почувствовала, как свело мышцы этой самой руки, а со спины повеяло холодом. Если бы её мать вдруг ожила и оказалась здесь, всё оказалось бы взаправду… А потом она представила — так же быстро, как мелькает в голове навязчивая мысль — свою жизнь без этого человека, словно его никогда и не существовало. Перед ней возникла тёмная пустота, которая оказалась куда страшнее, чем комната из её сна… И если она от него откажется… тогда зачем всё это?! Когда слёзы потекли по её щекам, Санеми, конечно, удивился. На его лице отразилось негодование и то самое выражение, что бывает у мужчин, не терпящих женские рыдания. Он произнёс что-то, что Сора даже не расслышала. Может, он снова разозлился, она же обещала не плакать. Может, так хотел утешить. Она всхлипнула, утирая пальцами глаза, и, когда улыбнулась ему, почувствовала, как цепкие пальцы, держащие её за руку, отпустили. Жестокая хватка ослабла. — Да! Да, я хочу! — чуть не воскликнула Сора, ощущая себя лучше и легче. — Я хочу вернуться с тобой домой! И внезапно совсем не страшен стал тот сон, что бы он ни значит, и значил ли что-то вообще, потому что, когда Санеми выдохнул и улыбнулся, когда его напряжённые плечи опустились, наконец, она поняла, что это не прошлое цеплялось за неё. Она сама не могла его отпустить. Но пора было сделать шаг вперёд. Пора было стать смелой. Она лишь успела ощутить, как тяжесть, что прежде сдавливала грудь, исчезла, когда внезапно он склонился к ней, и Сора почувствовала сильные руки, крепко обнявшие её. Санеми приподнял её, и пришлось ухватиться за его шею, хоть в этом и не было необходимости. Как он обнимал её, как его широкая ладонь поддерживала её спину, и на миг ей подумалось, что она, должно быть, в его руках ничего не весит. Его щека коснулась её лица, когда он так отчаянно прижался к ней, и Сора с удивлением подумала, что его кожа невероятно горячая. Услышав, как Санеми на выдохе произнёс «спасибо», уткнувшись носом ей в волосы, девушка пробормотала сквозь слёзы: — Это я должна благодарить тебя! А я снова реву… Я такая глупая!.. — Мне всё равно… Я просто смирюсь, что ты плакса! Она почувствовала, что он улыбнулся, потому что его губы касались её открытой шеи, и ей стало щекотно, но себя заставить улыбнуться не смогла. Когда Санеми опустил её на ноги, она снова посмотрела на него. Никто из них не отстранился. Приблизившись к её лицу, он закрыл глаза, и она сделала то же самое, потянувшись чуть выше. Когда их губы соприкоснулись, разумных мыслей в её голове совсем не осталось. Только его большие руки неожиданно прижали её крепче, и Сора ахнула, на миг потеряв равновесие. Её руки снова обвили его шею, пальцы коснулись непослушных мягких локонов, и ей подумалось погладить их, приласкать его, как она никогда не решилась бы прежде, но Сора не могла дотянуться выше. В конце концов, и двигаться вовсе не хотелось, чтобы этот первый поцелуй на самом неприметном мосту из всех, в самом унылом поле из существующих, в обычном мире, где больше не было кошмарных чудовищ, продлился ещё хоть чуть-чуть дольше… Они заторопились назад, когда поняли, насколько упустили время. Луна была уже высоко, а в пригороде стали один за другим гасить свет в окнах. Когда Санеми высказался вслух, что ему не стоит попадаться Сейко-сан на глаза сегодня, Сора рассмеялась. Она пообещала защитить его, если они оба вдруг попадут под горячую руку. Сейчас она готова была бороться с любыми невзгодами. Что бы ни ждало впереди.