одни дома

      Их отношения начались как-то очень стихийно: Лера разнежничалась с Серёжей, потом к разговору подключился Олег… Слово за слово, касание за касанием — и Лера почему-то лежит у них в спальне с разведёнными ногами, пока Серёжа делает ей кунилингус. Первое время было невероятно неловко, странно, непривычно, потому что, казалось, она была какой-то лишней — Волков и Разумовский ведь всегда были вместе, склеены давно уже, им и в сексе наверняка никто больше не нужен был. Но они очень быстро успокоили Леру, объяснили, что она теперь тоже частичка их сумасшедшей семьи. Всё происходит так быстро, странно, что описать словами подругам не получается: Лера пытается набрать сообщение кому-нибудь, слова путаются, не складываются, и она всё стирает. Наверное, такие отношения для разъяснений другим и не созданы…       Сексуальные отношения? Нет, после первого раза они больше не заходили так далеко. Исключительно платонические? Тоже нет, Серёжа и Олег абсолютно точно продолжали трахаться, как кролики, чему виной был Разумовский. Лера могла это понять — рыжий ей тоже нравился невероятно, особенно в постели; такого нежного обращения она никогда не получала ни от одного из парней.        — Слушай, а… Много у Серёжи было девушек? — спрашивает однажды Макарова. Олег отрывается от айпада; Серёжа сейчас в душе и ничего не слышит.        — Ни одной, — покачал головой Волков.        — А… Как… — пытается выдавить вопрос Лера.        — М? — невинно переспрашивает Олег, улыбаясь.        — Неважно, — сдувается она. Волков добродушно смеётся, он-то всё понял.        — Он просто знает, — Лера вздыхает, формулировка ответа делает всё ещё хуже. — Он тебе расскажет, только дай ему время.        — Окей, — соглашается Лера.       Ждать долго не приходится. На одной из тренировок Серёжа, вспотев, снимает футболку. Грудь украшают два продолговатых розовеньких шрама помимо креста, раньше она их не замечала. Лере даже объяснять ничего не нужно — она ведь врач, понимает, на практике сталкивалась.        — О… — многозначительно протягивает Макарова, увидев открывшееся тело; но вовремя останавливается, чтобы Серёжу не смущать. Тот оглядывается на неё, сначала не понимая, что случилось, но как только до него доходит, он густо краснеет и застывает на месте, испуганный.        — Прости… — произносит почти одними губами.        — Нет-нет, всё в порядке, — спешит успокоить Лера, даже улыбается. Всё оказалось намного проще, чем она изначально себе напридумывала. — Всё хорошо, Серёж. Ты очень красивый.       Она разглядывает рельефный пресс, широкие плечи, и просто думает о том, что она с удовольствием посмотрела бы на всего Серёжу без одежды прямо сейчас. Олег за её спиной, хищным взглядом смотрящий на обтянутый красными короткими шортиками зад Серёжи, с ней вполне солидарен. Но хлопает её по плечу, и они продолжают тренировку, иногда засматриваясь на рыжего на беговой дорожке.       С того дня все объяснения пошли легче. Лере было достаточно пожаловаться: «У меня месячные…» — и она получала доставку мороженого и шоколада на дом, тонну поддержки и несколько упаковок прокладок или даже совместный просмотр сериала в обнимку под крики: «Мужики, сдохните», — пока Олег на кухне корпеет над ужином. У самого Серёжи месячных давно не было — спасибо операции, — но фантомная боль за Леру с ним останется навсегда. Вот и всё, что изменилось в их общении.       Когда Серёжа и Лера впервые остаются одни на примерно неделю, пока Олег мотается в какую-то поездку, а родители Леры уезжают на отдых, у них резко повышается потребность в тактильности, у обоих. Серёжа липнет к Лере по ночам, обнимая со спины, Лера придвигается к нему, выгибается, поддразнивая. Разумовский кусает её в шею, в руках стискивает грудь, задирает пижамную футболку, и их третья ночь тет-а-тет оборачивается чем-то намного более горячим, чем ожидалось изначально. Серёжа явно волнуется, когда Лера медленно спускается поцелуями по его животу и ниже, даже останавливает её, схватив за плечо.        — Что случилось? — в темноте комнаты Серёжа может увидеть, как тревожно поблёскивают Лерины глаза. — Ты не хочешь?..        — Там… Там всё странно, ладно? — смутился Разум. — Олег привык, но…        — Я, блин, врач, — устало вздохнула Лера. — Может, не на тот профиль иду, но давай просто уясним, что я в человеческих телах разбираюсь достаточно, чтобы сказать: ничего странного в тебе нет.       Сережа помолчал, собирая мысли во что-то адекватное. Лера замерла, не двигаясь, пусть он и отпустил её плечо.        — Спасибо, что успокаиваешь, — вздыхает Серёжа. — Эм…       Лера чувствует мокрое пятно на его боксерах и улыбается, слегка потирает его пальцами, наслаждаясь хлюпаньем смазки. Серёжа задушено скулит, смущаясь, щёки у него становятся ярко-розовыми. Лера довольно улыбается, двигая пальцами настойчивее.        — Продолжаем? — тихо спрашивает.        — Ага… — на выдохе отвечает Серёжа, жмурясь.       Уже совсем скоро Сережа кричит, срывая голос, хнычет от нетерпения и подаётся на Лерины пальцы так отчаянно, что она приходит к концу, лишь лёжа рядом, трахая его пальцами и прижимаясь промежностью к его молочно-белому, гладкому бедру. Бедро в итоге становится мокрым от её смазки, сам Сережа долго отходит от оргазма, а ещё его приходится отпаивать тёплым молоком, чтобы он ожил. Но опыт однозначно вышел удачным.        — Я представить себе не мог, что ты будешь… такой, — Серёжа смущённо вжал голову в плечи и отпил из кружки ещё молока; они сидели на кровати, под одеялом, абсолютно голые и спокойные. Лера хихикнула. — Ты очень, эм, инициативная.        — А Олег разве нет?        — Пф-ф, не в обиду ему, — закатил глаза Серёжа. — Но он часто ведёт себя так, будто я хрустальный. Я хочу жёстче — он не поддаётся, мне приходится надевать страпон и иметь его…        — О-о… Это… Пожалуй я сделаю вид, что этого не слышала, — у Леры по спине пробежали мурашки.        — …в общем! — продолжил Серёжа. — Я люблю Олега, но мой клитор заебался.        — Красноречиво.        — Научи Олега, когда он приедет, — Серёжа ей подмигнул и затянул в долгий, нежный поцелуй.        — Постой, а… страпон? — переспросила Лера, отрываясь от Разумовского.        — Ага, — кивнул Серёжа, не понимая, к чему вопрос.       Лера не стала уточнять, что они с Серёжей примерно одинакового роста и телосложения, и она вполне может надеть страпон тоже, заменив на пару вечеров Олега. Сегодня им стоило поспать. Разумовский котёнком свернулся рядом с ней, дыша куда-то в район груди, и Лера тихо засмеялась. «Буби джейл…»       Их дни проходили довольно однообразно: они просыпались вместе, могли принять душ тоже вместе, потом весь день Серёжа работал, пока Лера училась, развалившись на огромной кровати в гостевой комнате, они заказывали что-нибудь на обед, кушали и уходили смотреть сериалы на большом экране в домашнем кинотеатре. Посматривая ужастики вперемешку с мюзиклами и романтическими фильмами, они то орали, не стесняясь (особенно громко орал Серёня, прячась в своей огромной оверсайз-толстовке), цеплялись друг за друга, то подпевали любимым песням, то чуть ли не валили друг друга под конец фильма прям в кинотеатре. Через день после первого инцидента Лера, после очередного романтического фильмеца, наконец осмелилась озвучить появившуюся мысль по поводу эксперимента в их с Серёжей сексе. Серёжа замер, густо покраснел, но явно задумался.        — Ма шери, ты сама-то этого хочешь? — засомневался Разум. Он взял её руки в свои и заговорил довольно обеспокоено. — Я не обязываю. Мне всё и так нравится.        — Хочу! — возмутилась Лера. — Ты что! Я же делаю это не потому, что с тобой что-то не так. Мне хочется попробовать.        — Уф, — вздохнул Серёжа. — Может, в таком случае тебе тоже дать какую-нибудь игрушку, дорогая?       Вот это уже немного смутило.        — Вибропробку, любой вид стимуляции, может, я могу что-то для тебя сделать…        — Не очень хочу что-то специфичное, — пожала плечами Лера и загадочно улыбнулась. — В тебе есть все, что мне нужно.       Серёжу пробило на улыбку, нежную и даже умилённую.        — А… Олег не будет против? — вдруг задумалась Лера.        — У-у, милая, чтобы он был только за, — Серёжа с готовностью протянул ей свой телефон, открыл переписку с Олегом и указал на запись голосовых сообщений. — У нас есть чудеса связи по интернету!       Олег был онлайн — они всегда переписывались перед сном, и Волков вот-вот грозился начать писать.        — Нам стоит поторопиться, — подмигнул Серёжа. Он вдруг встал на четвереньки и подполз к Лере, усаживаясь ей на колени. — Будешь нажимать, когда посчитаешь нужным.       Самой неловкой частью процесса оказалась примерка страпона. Ремешки то впивались в кожу, то болтались или натирали; пришлось помучиться, чтобы всё стало удобным. Серёжа пыхтел, регулируя каждый, дергая, чтобы проверить, но оно однозначно того стоило. Сидя перед Лерой, пока что в растянутой толстовке, со слегка раздвинутыми ногами, Серёжа любовался своей работой. Лера улыбалась смущённо.        — Ма шери, какая ты замечательная, — вырвалось. Он медленно провёл руками по её бокам, перешёл на спину, погладил поясницу, оттуда медленно перетёк на бедра, чуть сжал. Так легко нашёл все её слабые места, так нежно присвоил её себе, что Лере от восторженного тона, от желания, разгоревшегося в голубых глазах, просто голову снесло — любому бы на её месте снесло, знаете. Она впилась в губы Серёжи, розовые, нежные и мягкие; скользнула языком в рот, поймав удивлённый вздох-всхлип, окончательно повалила Серёню на спину. Головка фаллоса ткнулась ему в живот, заставив обоих тихо засмеяться от накатившей неловкости. Обменявшись нежностями в виде коротких поцелуев, толстовку стянули словно по общей договоренности, откинули на край кровати неопрятным комком и забыли тут же.       Лера принялась зацеловывать шею, ключицы, грудь Серёжи под тихие смущенные вздохи. Совсем не порнушные, не наигранные, а тихие и искренние. Рука потянулась к телефону и на Волковское: «Ну, как вы там?» — улетело пятнадцатисекундное сообщение с тихим: «Лер… Уф, боже…» Реакцию Олега Лера смотреть не стала. Языком провела от пупка ниже, лизнула влажную ткань в промежности — Серёжа вскинул бедра, уперевшись пятками в матрас. Лера сжала его, пригвоздила обратно к кровати, распаляя только сильнее.        — Ле-ер… — требовательно простонал Разум, стиснул в кулаке её волосы. — Лер…       Ей повторять дважды не нужно было. Лера одним движением стянула с Серёжи трусы, откинула куда-то к толстовке. Сама она была в спортивном топе удобства ради, и Серёжа под ней все равно смотрел на неё с восторгом, с предвкушением. Вытянул руки, обнял, прижал к себе, обнимая. Лера на мгновение опешила, но обняла-таки в ответ, успокаивая. Внутри вертелось давно забытое предвкушение и приятный страх, будто бы перед поездкой на американских горках. Она с удовольствием разглядывала Серёжу, покрасневшего от приятного стыда и ощущения сильного возбуждения. Давно такого не было.       Нежное прикосновение языка к половым губам выбило из Серёжи задушенный стон. Лера посильнее сжала в руках его бедра, обвела языком по кругу — малые половые губы у Сережи немного выходили за большие, клитор был увеличен, но Лера особо не обратила внимание. Естественная смазка Серёжи на вкус не была как карамельки и все хорошее — просто естественная смазка. Но то, как много её было, просто-напросто льстило.        — О-ох! — Серёжа заерзал от прикосновения языка внизу, под клитором, и Лера провела там еще раз. Сережа сильнее сжал её волосы, так трогательно закусил губу, что Лера не выдержала и умиленно улыбнулась.        — Здесь? — спросила Лера, опаляя дыханием лоно. Разум судорожно закивал, хватая ртом воздух. Прелюдия продолжилась, сообщения Олегу отправлялись одно за другим, а ответы… Ну, читать их было просто некогда. Серёжу подкидывало на кровати, дрожь шла по бедрам, от поцелуев в нежный мягкий живот он стонал даже громче, чем от прикосновений к клитору — ощущения обострились втрое.       В какой-то момент Разум притянул Леру к себе за волосы и поцеловал жарко, ощущая собственный вкус на языке. Лера не поняла, зачем ему это нужно было, но как только незамысловатая ласка закончилась, Серёжа замер, рассматривая немного сбитую с толку девушку, будто задумавшись над чем-то.        — Давай… Дальше, — сказал. Лера тряхнула головой, заставив отпустить её волосы.        — Тогда по моим правилам.        — С удовольствием.       Лера с лёгкостью перевернула Сережу на живот, чего он не ожидал совсем. Попробовал встать на четвереньки, но дрожащие руки совсем не держали, пришлось грудью лечь на одеяло и отдаться Лере, чтобы та поставила его на колени, подложила подушку под живот. Призывно оттопыривать зад для Сережи не в новинку, но чтобы вот так, перед Лерой, перед кем-то, кто может не осторожничать — впервые. Мечта!       Смазка потекла по бедрам. Вязкая, блестящая на нежной белой коже, и Лера дотронулась до одной из таких влажных дорожек, будто пуская Серёже разряд тока. Разум прогнулся в спине посильнее, уткнулся в собственный локоть, выстанывая что-то на итальянском.        — Готов? — спросила Лера, поглаживая Разума по пояснице. Тот судорожно закивал, немного поёрзал, устроился удобнее.       Прикосновение смазанной головки ко входу отдалось давно забытым удовольствием, Разум зажмурился и задышал ртом. Лера была так сосредоточена, что даже дышала тихо-тихо, наблюдая за тем, как игрушка скрывается в раскрытом входе, слушая, как громко вздыхает Сережа. Наконец, войдя до конца, девушка замерла, пытаясь понять, все ли в порядке; Разумовский привычно ахнул, давая добро на продолжение. Осторожные, непривычные для Леры движения бедрами — и игрушка спокойно выходила и входила обратно; Серёжа расслаблен, даже постанывает тихонько, на одной ноте. Толчки совсем медленные, не ритмичные, даже шлепков кожи о кожу нет, все со стороны как-то неловко, не как «должно быть», и Лера сомневается, а того ли она хотела, и не стоит ли что-то изменить…        — Лер, ну же! — вдруг возмущенно пискнул Серёжа; повилял задницей призывно. — Не осторожничай, ну!       Лера почти возмутилась, пальцы сами стиснули Серёжино бедро до белых следов. Разум довольно застонал, немного извернулся, сверкая нагловатой улыбкой.        — Слабо посильнее? Не выдержишь? Я вот смог бы.        — Твои провокации звучат на уровне пятого класса, — недовольно констатировала Лера. Серёжа фыркнул. — Я бы и без них тебя выебала.       Слышать грубости от неё было неожиданно, но Разум даже реакцию выдать не успел — был прижат к кровати, заполнен до конца, раздался первый пошлый шлепок. Задушенно вскрикнув, Серёжа еле-еле удержался на коленях, ноги разъезжались. Леру разозлили, Лера, почувствовав немного власти над ситуацией, вдалбливалась так, что Разумовский ездил по кровати при каждом толчке — и чувствовал себя при этом просто восхитительно. Вскрикнув в очередной раз, задрожал, приятная судорога прошила тело словно насквозь. Сначала едва заметный тремор пронзил бедра, ноги, занывшие коленки — Лера только посильнее впилась пальцами в Серёжино бедро, отвесила звонкий шлепок по правой ягодице, навалилась на него сверху, двигаясь прям как надо. Свободную руку завела Сереже между ног, лаская клитор — у него стали дрожать руки; вцепился в одеяло, пальцы побелели, внизу отчетливо хлюпало и горело — еще немного, совсем чуть-чуть… Движения у Леры раскованные, размашистые, Серёжа при всем желании не может подмахнуть бедрами — слишком быстро девушка двигается. Хныкает только от возбуждения, льющегося уже через край.       Очередное голосовое сообщение улетает Олегу. Мышцы на животе у Серёжи сократились в какой-то момент почти что болезненно, он айкнул, и Лера чуть замедлилась, поглаживая чувствительное место. Небольшой перерыв перед разрядкой, чтобы ему не было больно.        — Умница, Серёж, — Разумовский в ответ смог только жарко выдохнуть полу-стон.       Прикосновения между ног, там, где хлюпает и течёт, несколько точных толчков — и Лера чувствует-таки долгожданное сокращение мышц, выскальзывает из его тела. Игрушку заменяет пальцами, лаская осторожно: двумя пальцами раздвигает влажные половые губы, дотрагивается до клитора, собирает пальцами смазку. Сережа благодарно выдыхает, ноги у него окончательно разъезжаются. С минуту он блаженно созерцает белое постельное бельё перед собой, пока Лера стягивает с себя страпон, пальцами кружит по его заднице, пояснице, припухшему входу… Сережа вздрагивает, чувствуя, как девушка нежно вытирает его бедра от смазки салфеткой.        — Зачем?.. — хрипло спрашивает. — А как же ты…       Ответ находится быстро — Лера прижимается промежностью к Серёжиному бедру, трется, громко вздыхая. У Разума перехватывает дыхание от неожиданности. Быть в таком положении — одно удовольствие. Слышать, как Лера ласкает себя, чувствовать, слегка двигаться…        — Помочь? — спросил тихо, отойдя наконец от оргазма. Лера без слов повалилась на спину рядом с ним.       Серёжа протиснул колено между её ног, немного отодвинул его вниз, чтобы она тёрлась о бедро, а не о жёсткую коленку. Стоны у Леры были тонкие, высокие, просящие, и Разум просто не мог не помочь ей — положил ладонь внизу живота, большим пальцем обводя клитор. Всё его бедро уже мокрое, девушка жмурится, запрокидывает голову, вот-вот кончит. Серёжа не знает, что идёт не так, но проходит с минуту — и Лера всё ещё трётся. Ёрзает, пытается найти какое-то особенное положение, двигается чуть в сторону и стонет разочарованно — у неё не получается. Сережа сам расстраивается от этого не меньше, быстрее двигает пальцем, и все равно ничего не выходит.        — Блять! — восклицает Лера и отталкивает Серёжину руку. Он хочет извиниться, но не успевает — девушка опрокидывает его на спину, ложится сверху, прижимается к бедру вновь; у Разумовского пальцы на ногах от страха поджимаются. Держит Сережины руки у него над головой, кусает его плечо, не обращая внимание на испуганный вскрик, просто-напросто заканчивает за несколько размашистых движений бедрами. Сережа кожей чувствует, как у неё сокращаются мышцы, и на душе тут же становится легче — все в порядке, он все правильно сделал.        — Пиздец, — именно этим облегченным вздохом заканчивается трехминутное голосовое Олегу.