Мстить нельзя простить

осень 2020 Разнузданное веселье продолжается — реками льющегося алкоголя, откровенными оголтелыми танцами и бездарными исполнениями песен в караоке. Итан, по обыкновению и согласованию со всеми, давно уже свалил домой. Вик и Томас пляшут без устали, между треками подгребая к барной стойке, где сидят и о чем-то спорят Лео с Дамиано. Зайцы вливают в себя по паре шотов и снова отправляются извиваться на танцпол. И откуда столько энергии у этих двоих? Дам постоянно задаётся этим вопросом, но ответа так и не находит, да какая в сущности разница, главное, что своей энергетикой они делятся безвозмездно, подзаряжая всех вокруг. Когда в очередной раз, два зайца-энерджайзера подскакивают к ним, уже изрядно поднакидавшийся Дами хлопает Лео по плечу и залихватски выкрикивает: — Леонардо, а давай пари! Вик и Томас вылупляются на него, своими одинаково округлившимися глазами, подспудно чуя неладное. Но это пред предчувствие лишь скользит в их замутненном алкоголем сознании, не оставляя на подкорке даже толики своего назначения — предупредить, остановить. — Ну, а что? Лелло, давай ты споёшь в караоке I Wanna Be Your Dog! — Голый! — Ну хорошо, попросим на кухне передник, так уж и быть! Дамиано сеет идеями и неудержимо смеётся, радуясь своей придумке, чуть ли не хлопая, как ребёнок, в ладошки. — С ума сошёл? — ошарашенно говорит Лео. — АААА, это зашибишь, как прикольно! Соглашайся! Это будет очень смешно! Поржём! — верещат зайцы. — Хватит! Вы идиота из меня решили сделать? — произносит Лео, роняя голову, на облокоченные о барную стойку, руки. — Ну Леонардо… — Дамиано строит рожицу. — Проси, что хочешь! Бери, что хочешь! Я весь у твоих ног! Договорились? — нетерпеливо ёрзая на высоком стуле, он протягивает руку. — Что? И трахнуть себя дашь? — идёт в ва-банк Лео, поворачивается к Дами, и его глаза вспыхивают жаждущим огнём. Полыхают! Но тут же гасятся, встретившись с тем, трезво-острым, брезгливым, давно преследующим его Дамиановым взглядом. Лео мотает из стороны в сторону головой — приставучий взгляд исчезает. Сменяется на похотливо-пьяные глаза и язык, призывно облизывающий губы. — Аха, если ты ещё и поползаешь по сцене на коленках! — ухмыляется Дамиано, наивно полагая, что Лео откажется, тупо не веря в то, что тот может согласиться. — Ты пожалеешь, — тихо, словно в себя проговаривает Лео, но Дами каким-то внутренним чутьём это слышит, содрогается, весь съёживается, видя, как глаза Лео вдруг чернеют и словно волна проходит по лицу, превращая его в жуткую оскальную маску. — Я передумал! Не надо никакого пари! — испугавшись такого друга, кричит Дами, но уже поздно. В этот момент, горячие пальцы Лео дотрагиваются до его похолодевших пальцев, мгновенно сжав их. Вик чётким ребром своей маленькой ладошки, точно посередине, сильным ударом разъединяет сцепленные руки. Дамиано, пронзённый внезапной вспышкой инстинктивного ужаса, отдёргивает свою ладонь, хватается за стакан и залпом его осушает. От того, как Лео фальшиво поёт и ползает по сцене, Дамиано вообще не смешно. Ни капельки. Наоборот, жутко так, что внутри всё переворачивается. Рядом сидящие зайцы, заливаются безудержным смехом, то и дело снимая действо на телефон. Дами накидывается алкоголем. Дами в красках представляет, что запросит Лео. Дами не хочет с ним трахаться, но по неотступному взгляду друга, понимает, что это неизбежно. Он сейчас чётко осознает, какую кашу заварил, ведь переспать с Лео — это предать своего любимого мальчика… Да, чёрт же его дернул ввязаться в это пари! Дамиано обречённо смотрит на Лео, не попадающего ни в одну ноту, стоящего на коленях, в ничего не скрывающем переднике, и ненавидит себя, в который уже раз в своей жизни. Песня заканчивается, бар предсказуемо взрывается оглушительными аплодисментами и одобрительными выкриками. Дам сидит уткнувшись взглядом в стойку, когда Лео, уже одетый, подходит к нему, кладёт руку на плечо, шепчет в ухо: — Должок! — зло и неприятно смеётся. — Чего ты хочешь? — упавшим голосом интересуется Дами. — А этого я тебе сейчас не скажу, дорогой мой, — Лео берёт стакан из рук друга и одним большим глотком выпивает его, — всему своё время, ДамиА… У Дамиано, от произнесённого таким образом имени, предчувствием неминуемой катастрофы в груди что-то охает и обваливается лавиной. Так его называет только один человек. Дами подманивает бармена и просит принести вискарь. Пьёт из бутылки, не чувствуя боли от обжигающе-горькой жидкости, которая саднит и раздражает горло, затравленно вглядывается в неуловимо изменившегося Лео, который развязно сидит на стуле нога на ногу, и больше не смотрит на него. Ни разу, за весь остававшийся вечер — не смотрит.

*******

Почти под утро они заваливаются домой. Пьяные, почти в дупель. Лео тащит Дамиано на себе, а Вик и Томми громко ржут, постоянно чокаясь полупустыми бутылками. На шум выходит сонный Итан, запахиваясь в халат и откидывая волосы, в заплетенной косе, за спину. Увидев состояние Дами, он быстро спускается и подхватывает его из рук Лео. Дамиано, несмотря на то, что совсем невменяем, смотрит на Итана, узнавая растекается нежной улыбкой, и объятиями доверчиво повисает на нём, носом трётся о щёку и громко шепчет в ухо: — Мой… Итти! Луна-а-а моя, ик… расскажешь мне про… ик… звёздочки… — и тут же безвольно тяжёлой тушкой обвисает. Дамиано уже не видит, как Лео маслянисто зыркает на Итана, и как того неосознанно передёргивает от этого взгляда. Итан качает головой, отгоняя это мерзкое ощущение и, как можно спокойно беспристрастно бросает Лео: — Спасибо, что привёл, — отворачивается, и покрепче обхватив Дами за талию, тащит его наверх. — Славное «сокровище» тебе досталось, Итан, — ехидничает в спину Лео. Итан только ведёт плечами, не оборачиваясь. Дамиано не чувствует, как Итан бережно укладывает его на кровать и, аккуратно раздевает своё… кхм, сокровище — так вроде назвал его Лео? Итан и Лео недолюбливают друг друга. Он знает, что Лео давно и не взаимно влюблён в Дамиано. Но он всё равно жутко ревнует и никогда никому не показывает этого. Он вообще малоэмоционален, сказываются годы проведённые в бесконечном гонении, буллинге, насмешках. Его не понимали и не принимали, но Итан всегда стоял на своём, несмотря ни на что, был очень требователен и верен своим убеждениям и никогда не прогибался. А потом он встретил группу и Дамиано! И всё стало таким правильным, каким он всегда знал, во что верил, к чему стремился. Но всё равно, только наедине с Дами, он позволял себе расслабиться, оттаивать, показывая на что способен в чувственном, переживательном плане, без остатка отдавая всего себя и взамен от Дамиано сполна получая — любви, обожания, нежности, страсти. Лео прав, Дами — сокровище Итана, которое ему посчастливилось найти. И теперь, вся его жизнь сосредоточена только на этом любимом человеке, который даже всхрапывает сейчас так мелодично, что заслушаешься. Итан стягивает сначала мартинсы, ставит их около кровати, белые носки, куртку, майку, действует аккуратно. Понятно, что Дами, в данный момент, невозможно было бы ничем потревожить, но Итан по обыкновению все делает бережно, ласково. Расстегивает брюки, стягивает их вместе с белыми брифами, помня о том, что Дами любит спать голым: «Итти, тело должно дышать, нахуй пижамы!». Итан улыбается при воспоминании о том, как жарко на ушко в этом признавался ему Дамиа, в одну из первых их совместных ночей. Поддавшись воспоминаниям, Итан ведёт ладонями по идеально красивому телу от кончиков пальцев на великолепных ногах: «Дамиа, у тебя лучшие ноги во Вселенной!», восхищался всегда он, в ответ Дам смущенно и счастливо улыбался, всецело соглашаясь. Итан улыбается и ведёт подушками пальцев дальше по гладкому впалому животу, и тут же нахмурившись, думает, что Дамиано преступно мало ест. Ведёт по выступающим ключицам, шее, которую обожает целовать, по изогнутым острым скулам, по недавно отрезанным волосам — все офигели в шоке, когда Дам предстал перед ними с этой новой прической, а Итан, аж зажмурился, будто боясь ослепнуть, от утончённой красоты, в Дами что-то изменилось, будто он помолодел в одночасье, расцвёл, и стал еще прекраснее, обаятельнее, изящнее. Еле оторвавшись от созерцания, Итан, практически ритуально, развешивает и раскладывает Дамину одежду, укрывает Дами простыней, наперёд зная, что тот всё равно её скинет ночью, притаскивает на всякий случай тазик. Потом спускается на кухню, наливает стакан воды, добавив туда антипохмельные таблетки, направляется обратно. Он проходит мимо дивана, на котором, раскинувшись лежит Лео, и тревожно-беспокойно что-то бормочет во сне. Итан, не задумываясь, ставит стакан перед ним на столик и укрывает пледом. Вернувшись на кухню, наливает новый стакан, выдавливает таблетки, и подумав, бросает пару кубиков льда, за ночь лед растает, и вода на утро останется прохладной. Больше ни на что не отвлекаясь, он поднимается. Снимает халат, повесив его на стул, отодвигает край простыни, ложится рядом с Дами, объяв нежно всем собой. Засыпая, он втягивает в себя перегарно-сигаретное амбре, немного поморщившись, шепчет: — Ты просто невыносим Дамиа, люблю тебя, чудище моё… сокровище! В ответ неожиданно звучит бессознательный сладкий стон, и Дами повернувшись к Итану, закидывает на него свою тяжёлую руку.

*******

Луч солнца, сквозь распахнутое окно, медленно ползёт по комнате, освещая и согревая попадающиеся по пути предметы. В разворошённой кровати, не прикрытые ничем лежат два великолепных мужских тела, скомканные простыни валяются на полу. Спят тревожно, изредка вздрагивая, негромко сопя. Луч касается лица Дамиано и тот недовольно стонет, поднося руку к голове и прижимая её ко лбу, пытается открыть глаза и тут же снова зажмуривается от резкой боли и ощущения песка в них, во рту жутко гадко и мерзко, а ещё так сухо, что губы с трудом расцепляются. Он стонет: — И-и-ит… Тут же над ним возвышается Итан, заслоняя солнце, принося этим немного облегчения. Он смотрит на Дамиано внимательно, сочувственно. Дами вновь пытается разлепить глаза и взглянуть на красивое лицо, обрамлённое растрепавшимися из косы волосами, кое-как у него это получается, но вновь отдается дикой болью в голове. — Сейчас, любимый, — слышит он тихий бархатистый голос. Дами пробует улыбнуться, но губы тут же сводит ссохшимся спазмом, и он невольно корчит гримасу. Чувствует, как тёплое тело отодвигается от него, кровать на мгновение чуть прогибается, но скоро тепло возвращается. Итан легко проникает рукой под шею, приподнимает его голову, приставляя к губам прохладный край стакана, просит негромко, но требовательно: — Выпей, тебе поможет. Итан наклоняет стакан, и Дамиано с трудом делает первый живительный глоток, потом ещё, и ещё, и ещё, пока не опустошает весь. Со стоном откидывается назад и его начинает колотить мелкая зябкая дрожь. Итан обволакивает Дами в свое нежное объятие и накрывает обоих, выуженной с пола, простынёй: — Спи, Дамиа, ещё рано. Проснёшься — станет лучше, обещаю. Спи, счастье моё, — шепчет он крепче прижимаясь. — Несчастье твоё… — эхом вторит Дами. — Итти, ну почему тебя вчера не было с нами. Ты бы не позволил мне так напиться… и случиться этой херне… мне кажется, мы сделали что-то плохое… я сделал… — хрипло выдавливает из себя Дамиано, продолжая дрожать всем телом. — Ну, что ты там мог такого натворить? Ты даже на ногах не стоял, висел на Лео, как тряпочка, постоянно ему что-то шептал на ухо. Блин, Дамиа, я даже заревновал, — усмехается Итан. Дами резко дёргается, вырываясь из объятий, садится, охает, обхватывает руками раскалывающуюся голову и затравленно смотрит на Итана. — Не надо про Леонардо, — из глаз, недавно ещё пустынно-сухих, непрошено скользит слеза. Итан притягивает Дами ближе к себе, ласково гладит по плечам: — Спи, Дамиа. Всё хорошо. Спи, любимый, — Итан наивно принимает его слова за все ещё пьяный бред, но где-то очень глубоко в его душе, селится беспокойство, стоит лишь вспомнить взгляд Лео…

*******

Просыпаются они только в полдник, в прекрасном расположении духа, отдохнувшие, выспавшиеся: — Итти… Итти, какой же ты сладкий, — Дами, не открывая глаз утыкается Итану в висок, втягивая носом его запах, и обхватывая сильными руками. — Ты даже утром пахнешь, как свежая булочка. — Оу, по-моему кто-то очень голоден, — тихо отзывается Итан. — Да! Так бы и съел тебя всего! Ты же знаешь, с похмелья у меня такой невъебенный стояк. Чувствуешь? — и он доказательно твёрдо упирается Итану в живот. Итан смущённо улыбается, обхватывая твёрдость в ладонь и нежно водит верх-вниз, приникая мягкими губами к ключице, лижет её, шею, кадык. Дами стонет протяжно. — Повернись, Итти, — хрипло просит. Итан разворачивается к нему спиной, достаёт из тумбочки необходимое, отклячивает попку. Дамиано натягивает презерватив, выдавливает лубрикант, и пальцем толкается в Итана, тот тихонько охает, расслабляется. Они часто трахаются, поэтому долгой подготовки не требуется. Дами нежно гладит, смазывает стеночки, приподнимает ногу Итана, придвигается и проталкивает головку, отдаваясь ощущениям. Жарко, гладко, упруго. Он входит и начинает медленно двигаться, опускает ногу, отчего в Итане становится ещё теснее, прижимается всем телом, и размеренно качается бёдрами. Целует в плечи, в спину, дышит волосами, переплетается ногами, обхватив руками за талию, ладонями стискивает член, водя вдоль по нему, нежно оглаживая. — Итти, люблю, люблю, люблю, — чуть слышно шепчет в пронзённое сердце на шее. Чувствует ответные стоны и движения бедрами, требующие большей динамики и амплитуды. Дами даёт любимому мальчику то, что тот так жаждет, убыстряясь, разгоняя ритм, меняя угол. Руками, повторяя в такт свои же движения. Итан негромко вскрикивает, поддаваясь телом назад и пальцы Дамиано орошаются вязкой теплотой. Итан рефлекторно сжимается внутри и через пару толчков Дами с долгим стоном разряжается эйфорией, сладко прошедшей по всему телу. Он откидывается на спину, подтягивая ближе, развернувшегося к нему Итана, в истоме приятно потягивается, укладывается на бок, положив ладони под щеку и с нежностью смотрит на сияющие глаза любимого, благодарно улыбается. Итан зеркалит его позу. Они просто лежат, и смотря друг на друга, казалось бы целую вечность, ничего не говоря, только глазами признаваясь, делясь своим счастьем. В целом мире больше никого нет, они одни, они влюблены, они в небытие. Они одно целое, одно на двоих сердце, душа, разум. Они слились и зависли, застряли в коконе из тепла, ласки, заботы, любви, блаженстве. Сейчас им хорошо и спокойно. В порыве нежности Дами тянется ко рту Итана поцеловать, но тот накрывает его губы ладонью, вызвав недоуменно-обиженный взгляд: — Нет уж, целоваться будем после того, как почистишь зубы! — твёрдо говорит Итан. — И душ не мешало бы принять! — Только вместе с тобой, Итти, — тут же подмигивает Дамиано, и спускает ноги с кровати, левой попадая прямёхонько в таз. — Ну, Ит! — вздыхает он, хватаясь за лицо руками, понимая зачем он тут. Итан лишь пожимает плечами.