melancholy

Когда они оканчивают школу, Сириус решительно не знает куда себя девать: он так отчаянно желает остаться там, он не знает, что будет дальше, ему кажется, он идёт в пропасть. Он не боится сражаться с Пожирателями, нет, вовсе нет. Это никогда не было особой проблемой: он всегда думал, что в будущем мог бы стать аврором. А вот чего он действительно боится, так это потерять друзей. Боится, что самые дорогие люди в его жизни уйдут. Или их заберут. Поэтому он даже не думая, решает вступать в Орден. Все четверо мародеров охотно с ним соглашаются и внезапно, будто гром среди ясного неба, на него обрушивается осознание. Теперь не будет ни их уютной гриффиндорской спальни, ни ежедневных бесед около камина после ужина — ничего… Ему страшно представить жизнь без своих друзей. Он думает, что без них он просто теряет смысл существования. Он хочет сделать для них все, все и даже больше. Он безмерно их любит. И поэтому предлагает жить вместе. Всем. В одной квартире. Он оплатит все счета, разберётся со всеми формальностями — одним словом сделает всё для их совместной жизни. Но Лили и Джеймс к этому моменту уже решили, где они будут жить. И это где-то — не с ним. Питер и девочки тоже не охотно желали такой жизни. (Хотя сначала Питер был не особо против и вроде даже выбирал в какой комнате будет спать.) Остался только всегда верный Римус. Единственный, кому было не наплевать на друга (или ему попросту не хватило денег на собственное жилье?..) Едва появившаяся надежда ничего не менять и жить как и раньше, в школе, в их лучшие — как драматичено вздыхал Джеймс — годы, испарилась. Но когда он впервые вошёл за порог их (теперь только с Римусом) квартиры, ощутил начало новой жизни. Совершенно не похожей на прежнюю. — Вау, квартира чудесная. — Да, Лунатик, она теперь наша.

___________

В понедельник Сириус готовит завтрак на четверых. Как и привык, их всегда должно быть четверо (но и это как минимум): Сохатый, Хвост, Лунатик и Бродяга, конечно. — Кажется, еды здесь больше, чем людей, которые должны её съесть. — Ну, знаешь, взял большую кастрюлю: не рассчитал, — говорит Сириус, немного сбитый с толку. Он пытается скрыть правду, но, кажется, Лунатик и так все понимает, смотря прямо ему в глаза. Сириус умоляюще улыбается, — хотя это и улыбкой то не назовёшь — и они уплетают всё до единой крошки.

Через несколько дней, сразу после собрания Ордена, Лили и Джеймс наведываются в квартиру к друзьям. — У вас тут очень уютно! — с улыбкой говорит Лили, пока Римус и Джеймс копошатся на кухне в попытках приготовить ужин. Ужинают в тишине, пока кто-то не предлагает выпить огневиски. И Сириус в стотысячный раз шутит о том, что волосы Лили такие же рыжие, как и огонь в огневиски, а кто-то в этой комнате так же горяч, как тот же огонь в том же огневиски. А в ответ всё смеются. В такое непростое для всех время, им необходимо хоть что-то оптимистичное. — Мерлин, это что, гитара? — Родители подарили. На новоселье. — Заявляет Римус. Гитара стоит здесь уже двое суток, возможно, а Сириус замечает её только сейчас. — Но ты не говорил, что умеешь играть, — бросает он, передавая инструмент в руки Лунатика. — Ну, не то, чтобы умею. Перед Хогвартсом меня пытались научить. Петь в этом помещении умел только Поттер. Сириус всё ждал, пока кто-нибудь попросит его об этом (и все-таки ему немного обидно, что друг предпочёл жить отдельно): было бы здорово, если бы он спел что-нибудь под бренчание Римуса. — Джеймс, спой, а? — только немного, думает он, оправдываясь перед самим собой. Сириус улыбается. Эта, своя же, улыбка напоминает ему те, что были ещё в школе — как же быстро все меняется. Когда Джеймс начинает петь, к ним наконец приходит Питер, и Сириус ловит себя на мысли, что снова чувствует себя как дома. (Правда, домом для него всегда была школа.) Когда все уходят по своим домам, меланхолия снова наполняет Сириуса Блэка от макушки и до самых пят. — Римус, ты же тоже можешь спеть, правда? Ему бы только продлить это ощущение. Он чувствует себя наркоманом: так не хочет возвращаться в реальность. Всего пара чертовых песен. — Всего парочку, пожалуйста, Лунатик! Римус вздыхает, но все же берет в руки свою гитару. Он играет всего несколько нот, и Сириус садится рядом. Мелодия выходит корявой, непрофессиональной, но это именно то, чего желают слышать уши Сириуса. Он придвигается чуть ближе. Потом немного ещё. Свет, что исходит от какой-то старой гирлянды с чердака Поттеров создаёт непередаваемую атмосферу: тёплые цвета огоньков делают всё поблизости тёплым; кажется, и улыбка Римуса становится ещё теплее, хотя куда ещё больше. Сириус решает положить свою голову на плечо Римуса. Тот, впрочем, не возражает, но Сириус чувствует тряску от того, как двигает руками Римус, чтобы проводить пальцами по струнам. Римус начинает тихонько петь. Сириус закрывает глаза, и все снова хорошо.

___________

— Что нужно купить? — спрашивает Римус, натягивая носки, которые получил в подарок от девочек на Рождество ещё в прошлом году. — А разве я не писал список? По-моему, он был на холодильнике, — Сириус отвлекается от своих бумажек по работе (которые ему правда надоели) и идёт на кухню. Но по пути его останавливает Римус, говоря: — Ну, вообще, я спрашиваю про масло подсолнечное или сливочное, хотя бы, а не про моторное. — Ну, тогда, мы идём за покупками! — Сириус решает, что это отличный шанс отдохнуть, (пусть и отдых будет включать в себя всего лишь пару десятков минут). Ходить в обычный магловский магазин для Сириуса входило в ряд развлечений. Чего только стоило случайно заблудиться и зайти не в тот отдел и раскрыть рот от удивления, увидев телевизоры. — Думаю, мы должны его купить! — Абсолютно согласен! Но отчего-то никто даже и не собрался этого делать.

___________

Сириус успокаивает себя тем, что у него всё ещё есть друзья, что они все ещё видятся, причём довольно часто! А ещё тем, что у него в квартире есть Римус. И он тут каждый день! Был. Потому что сегодня Римус на задании. Остальные тоже заняты. В такие, по правде сказать, редкие дни Сириус загребает всю работу на себя: так, как оказалось, легче отвлечься. Только сегодня он в пролёте. — Мне кажется, ты перетрудился. Иди-ка домой, отоспись. — Ему приказывают не появляться на Собраниях «неделю, как минимум». Сириус ложится на кровать, как ему и велели, но сна ни в одном глазу. Почему они не понимают, что так делают только хуже?

___________

Три часа ночи. На улице сильный ветер, и вот-вот пойдёт дождь. Даже из помещения видно, что там дико холодно. Ого, прямо как и Сириусу. Ему одиноко. Он хочет обнять кого-нибудь. Хочет, чтобы его обняли, чтобы он мог почувствовать что-то, кроме апатии. Перспектива быть убитым или увидеть смерти друзей не сильно его привлекает. Хуже того, несёт с собой постоянные переживания. Он решает, что алкоголь должен немного помочь. Идёт на кухню, но в шкафу нет ни одной бутылки. Он ругается про себя и решает спросить у Римуса, куда он все подевал. Заходит в комнату и видит как на растеленном диване спит его друг. Что, если… нет! боже, Римус точно не будет в восторге. Но Сириус не остановливается. Ему так это нужно. Подходит ближе, стараясь не разбудить, отодвигает одеяло. Оно лежало как раз так, чтобы это можно было сделать незаметно. И Римус, он лежит прямо у стены, а с края свободное место! Сириус сначала смотрит. Не решается. Но внезапно Римус открывает глаза, а Сириус так и стоит, будто спрашивая может ли прилечь тут на краешке. Римус будто не замечает его и поворачивается на бок, спиной к Сириусу. Тот садится. На мгновение он перестаёт дышать, потому что Римус сонно говорит, или бормочет, что он, Сириус, всё ещё держит одеяло кверху и ему холодно дует. – …Так что либо ложись, либо отойди, — подытоживает он. Ни капли не раздумывая Сириус ложится лицом к спине Римуса и перекидывает руку через него, пока не решаясь придвинуть свои ноги к ногам Лунатика, чтобы обхватить их, будто лианами. Через несколько минут, он чувствует, что не спит здесь он один и, наконец, расслабляется, переплетя их ноги. Чувствуя себя немного лучше, он вскоре проваливается в сон.

___________

На следующее утро, никто не упоминает их ночные приключения. «Ну а зачем, если ничего особенного не произошло», — так думает Сириус. На самом деле он бы не против повторить, но ему все равно кажется это странным, или неправильным?.. Дни проходят быстро и незаметно, это радует, значит, скоро все плохое закончится. Или, напротив, все станет только хуже, но об этом думать не хочется совсем. Отношения Лили и Джеймса становятся все крепче и крепче, Джеймс обещает мародерам, когда они решили встретиться в один из пятничный вечеров, что подготовил кое-что особенное для Лили, и если все пройдёт хорошо, то он обязательно расскажет об этом поподробнее. Питер рассказывает о своей девушке, которую повстречал на новой работе. Обещает познакомить в скором времени. А он, Сириус, он, кажется, навсегда так и останется один. Только Римус один его и понимает.

___________

Сегодня тяжёлый день, поэтому, быстро позавтракав, они сразу присоединяются к членам Ордена в их штаб-квартире. Второпях Римус соглашается полупоехать-полуполететь на байке Сириуса. Питера отчего-то сегодня на собрании нет, (хотя должен) и Сириус переживает. Постоянно оглядываясь, он всё ещё ищет его лицо. В конце Джеймс сообщает Сириусу, что сделал предложение Лили; Сириус искренне улыбается, как не улыбался уже давно, он обнимает друга, и после они с Римусом в хорошем настроениии убывают домой. Все на той же «Ласточке». Вечером они вместе готовят немного еды, и Сириус просит Римуса сыграть на гитаре в честь такого дня. Следующие два часа Сириус наслаждается домашним концертом, доедая ужин, сидя на кухоном диване. — Мне кажется, твоя очередь петь, не думаешь? — отпив воды из стакана, резонно спрашивает Римус. — По крайней мере, ты делаешь это получше меня. Сириус соглашается, но мысль о том, что все меняется, и меняется необратимо, заставляет его горло сжиматься, да так, что петь становится невозможно. Тот факт, что ничего уже не будет, как прежде, что Джеймс уже не просто их друг, а через пару недель он станет мужем Лили, а значит отдалится от них. Римус видит, что что-то не так — он пододвигается ближе и осторожно говорит, стараясь не наделать глупостей: — Всё в порядке? Может, лучше я? Все переживания и эмоции, скопившиеся в Сириусе за все это время, почему-то именно сейчас решили, что им пора выйти наружу. Он, поджимая губы, до боли кусает их и, стараясь не заплакать, кивает. Однако Римус отчего-то убирает свою гитару подальше и будто даже с нежностью обнимет поникшего друга. Конечно именно в этот момент нервы Сириуса не выдерживают и он, утыкаясь в плечо Римуса, всхлипывает. Он больше не может и не хочет сдерживаться. Сейчас он в надёжных руках, думает он, сидя на коленях Люпина. — Всё будет хорошо, — одно простое предложение, точно молитву, повторяет раз за разом Римус. — Мы с тобой. Сириус верит. Он провел слишком много времени с ними, чтобы не верить. Он чувствует, что ему становится легче. Правда легче, а не как в уже привычное, обычно, когда он напивается до состояния слизня или перерабатывает. Он стал, сам того не замечая, больше есть и узнал об этом только со слов Римуса. Они ложаться спать прямо на этом диване в гостиной в одежде и без одеяла, имеющие в своем распоряжении всего лишь небольшой плед и пару маленьких подушек. Сириус нуждается в поддержке сейчас, наверное, как никогда. И он знает, что Римус это знает. Он безумно ему благодарен. — Спасибо, — еле слышно лепечет он на ухо Римусу и, не в силах противостоять этому желанию, просто чмокает его в щеку. — Прости, — тут же выскакивает из его рта. — Ничего, — только и отвечает Римус, чуть больше накрывая Сириуса пледом.