Датура

      Такое усердие сложно обойти вниманием, поэтому шумно выдохнув через нос, Кейске складывает ладошки вместе изображая — «аля, итадакимас», — и принимается за ужин, если это можно так назвать, или скорее запоздалый обед.       Чифую так же садится за стол, оглядывая закуски, и хоть их немного — всё выглядит вполне аппетитно, в особенности тамаго яки. В исполнении Казуторы это почти так же восхитительно как мамина стряпня и он не понимает откуда у этого парня такие навыки.       Тора довольно улыбается, смотря как всё же сумел покорить их сердца, и если Чифую особо не налегает на еду, то Кейске уже доедал вторую порцию кацудона и брови Ханемии ползут наверх, потому что — когда он вообще успел?       Баджи улавливает взгляд, и с полным ртом спрашивая — «Фто?», — недоумевает.       — Не налегай на жирное, — как укол в самое сердце для Кейске, ведь как можно отказать себе в еде, особенно когда она настолько по-домашнему вкусная.       — Я в прекрасной форме, — достаточно самоуверенно заявляет брюнет, но тут же чувствует как чьи-то пальцы щипнули его за бочок, подмечая эту «прекрасную форму». Баджи мысленно отправляет парню посыл куда подальше, ведь как подло указывать человеку на его недостатки, и если он набрал пару килограмм, то это ещё ничего не значит.       — Я просто давно не занимался, — отмахивается от этих дурных мыслей Кейске.       — В прошлый раз ты говорил я просто ещё расту, а было это не так давно, — издеваясь замечает Ханемия, и вот теперь у Кейске действительно пропал аппетит. Лицо его серьезное и дожёвывая последний кусочек, он ставит тарелку на стол, собирая руки на груди, намеренно отказываясь есть что-либо ещё.       — Разве это плохо? — Баджи немного раздосадован, так не вовремя прервали его, уже, кстати, второй раз за день — видимо сегодня звёзды ему не благоволили счастья.       — Замечательно, просто хотел поиздеваться, — признается Тора и тянется за дайфуку, которые готовил с особой любовью и несмотря на то, что они одинаковые внешне — все начинки разные и есть в этом нечто интересное.       — Закрой глаза, — просит Ханемия и Кейске остаётся только согласиться и покорно принять предложение.       Чифую, сидящий напротив не может сдержать улыбки. Всего недавно он буквально ненавидел его, ненавидел их чёртову связь и себя такого никчемного — а теперь сидел умиляясь как те двое воркуют с друг другом, и как ни странно — наблюдать за ними было интересно, и когда Ханемия нарочно подносит сладость к губам, но не даёт, едва те приоткрываются, чтобы попробовать, он лишь измазывает их в липкий сироп, которым полита рисовая лепешка. А после их уста становятся чем-то неразделимым, и Мацуно смотрит как заворожённый пока губы плавно сминают друг друга, и отчего-то Кейске выглядит сейчас иначе.       С ним он скорее властный и необузданный, но с Казуторой достаточно покладист. Чифую понимает, что у этого парня есть своё обаяние — невероятное, он может остановить лишь взглядом, как настоящая гейша. И это будоражит, как и сам Ханемия, как и Баджи, который целует его медленно, собирая остатки сиропа с чужих губ и как-то пошловато облизывается, отстраняясь.       — Это было слишком нежно, ну да ладно, мне нравится, — Казутора привстаёт, направляясь за чем-то на кухню и снова повисает пауза.       Чифую не понимает себя, ведь с ним он буквально теряет дар речи, что за трепет в душе? Так по-девчачьи — корит себя Мацуно.       — Могу ли я пригласить тебя? — Кейске протягивает руку вперёд, чтобы Чифую пошел к нему и коротко кивнув, тот направляется к брюнету, а после его осторожно усаживают к себе на колени и обнимают со спины, опуская голову на его спину, и едва придерживая за талию, — мне так нравится, — словно поясняя свои действия, проговаривает Баджи, и слыша в ответ «мне тоже», получает разрешение не убирать руки.       — Дети мои, вот вам моё благословение, — Казутора показательно поклоняется только дойдя до порога комнаты, в которой они расположились, — какая прелесть, — он говорит искренне, словно у этих двоих наконец-то хоть какой-то прогресс.       — Поставь всё и садись ближе, — призыв Кейске звучит заманчиво, но пока ещё рано, поэтому доставая маленькие, черные, винные бокалы Тора ставит их перед парнями и те с любопытством смотрят на него, возможно, отчасти, осуждающе и он раздражён этим. Хотя бы потому, что все его идеи охрененные, а эти дети больше ломаются, поэтому сдерживая нервное подёргивание глаза, он наливает им охлаждённый напиток, и возможно, кто-то пьет нихонсю подогретым, но для него — это извращение.       Подняв бокалы до уровня глаз, те одновременно произносят традиционное «кампай».       — За минувшие семнадцать, — провозглашает их первый и возможно последний тост Ханемия, а после все вместе делают по одному большому глотку и следом наступает тишина, и с выдохом руки тянутся к приготовленным закускам и не важно, что это вагаси. Сладкое к алкоголю — самое то.       — Да у тебя, признаться честно, всегда есть козырь в рукаве, — откидываясь назад, констатирует Кейске, всё ещё не отпуская Мацуно.       — Опыт, — разводя руки доводит до его сведения парень и кажется, что из них всех ему уже за тридцать. Но если учесть сколько Ханемия успел пережить, то очевидно — ментальный возраст его забежал слишком далеко наперёд от реального. Он достаточно взрослый, даже если всё ещё остаётся немного безумным подростком в душе.       — Говоришь как дед, — недовольствуется Баджи.       — Ну я вообще-то старше тебя, — верно подмечает Казутора, и сейчас, Кейске тоже ведёт себя как самый настоящий взрослый, и вовсе он не раздражён. Подумаешь каких-то пару месяцев.       Бывший капитан первого отряда лишь недовольно хмыкнув, возвращается к столу:       — Кого вообще это волнует? — безразлично интересуется Баджи и замечает, что друг его уже смеётся.       — Тебя, например? — Тора явно издевается.       — Ты ведь не думаешь, что это действительно т… — не успел договорить Кейске, как почувствовал, что доигрался.       Откидываясь на спинку стула он балансировал за счёт того, что Мацуно слегка наклонялся вперёд, а теперь, когда блондин был полностью заинтересован их разговором — немного приподнялся, и Баджи не успел заметить этого, пока был занят таким бессмысленным спором.       И вот они втроём летят вниз: Кейске, Чифую, и несчастный деревянный стул, который с грохотом ударяется о пол. А возможно это стукнулась голова Баджи?       Ханемия испуганно смотрит на них несколько секунд, а после подойдя ближе — протягивает руку блондину, и пока Баджи потирает ушибленный затылок, Казутора осматривает младшего, проверяя на наличие травм.       — Вроде всё нормально, — спокойно проговаривает Казутора, замечая недовольный взгляд Кейске:       — Вообще-то он на меня упал. То есть, спросить — всё ли у меня в порядке не обязательно?       — Что с тобой вообще может случиться? — удивлённо спрашивает Тора, и это уже больше похоже на издевательство.       — Всё в порядке? — тревожно проговаривает Мацуно и взгляд его взволнованный достоин высшей награды, и уже достаточно того, что хоть кто-то пожалел упавшего Баджи.       — Посмотри на его довольное лицо, — замечает Ханемия, — расцвел стоило только тебе заговорить. — Брюнет прижимает Мацуно к себе спиной, — вот это эмоции, мне нравится.       Казутора Ханемия самый адекватный спокойный и временами, уравновешенный человек, который способен понять и помочь всем и вся, но в то же время тот ещё черт из табакерки — не знаешь какой трюк он может выкинуть. В глазах его непонятная заинтересованность и он похож на ребенка, что отобрал игрушку у другого и может пользоваться ей, чтобы манипулировать.

Хотя игрушка то по сути общая…

      — Что тут у нас? — он смотрит на парня перед собой, удерживая одну из его рук своей, другой забираясь под футболку и задирая её. — Такой горячий, — рука скользнула выше, явно щипнув в районе груди и Чифую как-то сдавленно вздохнул, стараясь терпеть, но это было не так-то просто, учитывая что его держали сзади, показывая открытое тело — Кейске, слишком волнующе. Было действительно жарко, но не понятно от пальцев блуждающих по голому торсу или от испепеляющего взгляда Баджи.       Мацуно уже видел подобное, когда Казутора поцеловал его на колесе обозрения, Кейске смотрел точно так же, поэтому сейчас — Чифую просто протягивает руки вперёд, желая обнять его тоже и выходит весьма странно, ведь тот не делает ничего. Он просто замер, наблюдая.       — Как всегда пропускает самое интересное, — заговорил Тора и очередной раз вызвал странные чувства в груди Кейске, его сердце, несчастное, уже не знало куда деваться, ведь эти двое выглядели идеально для него.       Баджи улавливает нужный настрой достаточно быстро, и не церемонясь особо, становится напротив Чифую фиксируя его подбородок большим пальцем руки, и направляет на себя, попутно заглядывая в лазурную глубину ясных глаз. И, конечно, ему не могут отказать да и зачем, поэтому губы его уже прижались, медленно касаясь других. Обжигая дыханием и остротой момента.       — Я даже завидую, — наигранно подмечает Казутора, — не помню, чтобы со мной было так же, — и Кейске смотрит на него весьма недовольно.       — Может хватит уже комментировать? — он дуется, ведь ему не так то просто было решиться на это, и это первый такой странный опыт в его жизни, так что хотелось бы без отзывов со стороны.       — Скучный, — ворчит Тора и целует плечо перед собой, прикусывая светлую кожу. Мацуно приоткрывает рот, стараясь протестовать, но в него уже так нагло вторглись. Баджи прижимается грудью к его собственной, когда Казутора орудует сзади и это достаточно странно.       — Надеюсь ты не будешь против, — словно прося разрешения, тихо проговаривает Ханемия, и рука его уже скользнула под штаны, заметив, что самому скромному Мацуно — это всё-таки нравится. Чифую уже сам себе не рад, ведь его плавно не отпуская из объятий, переступая осторожно тремя парами ног, ведут в другую комнату и тут даже думать не нужно, с какой целью.       В голове всё смешалось и дело вовсе не в алкоголе, порой в поцелуях градусов больше, чем в самом крепком вине. И пока Баджи стягивал верхнюю часть одежды, Чифую снова залип. Он уже видел на нём этот двухслойный черный чокер с крестом, но сейчас на голой груди он выглядел как настоящее произведение искусства. Тёмные пряди волос касались одной из ключиц и он находит в этом нечто невероятно эстетическое, его любовь к побрякушками на шее Баджи — самая настоящая.       Самый очевидный исход — Мацуно уже лежит на груди бывшего командира, пока тот снова касается его губами, требовательно, оставляя на шее едва ощутимые следы и от этого всё возбуждение несколько раз мурашками пробегается по телу Чифую и скрывать своё желание уже невозможно, ведь тот упирается им прямо в Кейске, и если бы не поцелуй — очевидно командир бы улыбался.       Ханемия занят своими делами, не отходя далеко, а именно находясь буквально за спиной — он стягивал свою футболку и штаны с ней вместе, да и кому они нужны? Когда его руки дошли до Мацуно, тот немного сжался, ведь прежде Тора не делал с ним ничего такого, только угрожал — ссылаясь на то, что они пока не могут вдвоём, и вот это «пока» — уже закончилось. Его раздевали для того самого, о чем он стыдился думать, но черт возьми, думал всё равно, и как умный мальчик был готов.       — Боюсь в этот раз будет наоборот, — доводит до его сведения Тора, и Чифую напрягается когда его там касаются чем-то холодным и липким.       Баджи вовсе не такой любопытный, чтобы спросить что за «этот раз», возможно он это ещё вспомнит, но не сейчас. Сейчас — только лицо Чифую очаровательно-испуганное, немного растерянное, но такое завораживающее, и младший не выдержав подаёт голос, сначала тихо, а после мучительно произнося, — Кей, — секундная пауза, —… ске, — звучит болезненно и Баджи даже немного хмурится, смотря на Казутору:       — Не удержался, — замечает парень едва натягиваюший на лицо улыбку, в то время как руки сжимают бедра лежащего перед ним, Чифую, — узко, пиздец, — и Тора вовсе не сквернословит, но как иначе описать это невероятное чувство.       Блондин опускает голову на Кейске, стараясь расслабиться, ведь такое у него вообще было всего пару раз за жизнь и привыкнуть ещё времени не было.       — Я буду осторожнее, — наклоняясь вперёд и целуя плечо проговаривает Ханемия, словно стараясь успокоить Мацуно и тот кивает, не показывая жуткого дискомфорта, — я начинаю, — фраза эта бьёт по ушам. Баджи замирает в ожидании, просто пытаясь почувствовать как тело Мацуно будет двигаться на нём, пока сзади — Тора, и это так медленно и поступательно, что он хотел бы вставить следом, но жаль бедного Чифую.       — Упрись коленями, — просит Кейске и направляет его тело куда нужно — чуть выше, чем вплотную, а после коснувшись рукой заветного места находит достаточно интересный элемент, который напрягаясь прижимался к животу, едва оставляя на нём влажный след, и подстроившись под него, Баджи берёт их органы в руку, сжимая и начиная двигаться, заставляя Мацуно буквально изнывать, не зная куда податься, ведь его окружили со всех сторон.       Слишком жадно младший хватает воздух в попытке унять нахлынувшие чувства, голова идёт кругом, а тело ему вовсе не принадлежит и уже не важно где чьи руки, ведь ему нравится, поэтому он осторожно пытается попасть в ритм двух парней, но выходит как-то сбивчиво.       — Опустись, — слышится просьба сзади и он ложится, касаясь крепкой груди Кейске и замирая всего в паре сантиметров от его лица.       Баджи выглядит удивлённо, словно они никогда не были так близко, словно этот зрительный контакт самое сокровенное, что случилось между ними, и он оказывается прерван. Лицо Мацуно приобретает новые оттенки, глаза закрыты, а с губ слетает стон, и Кейске смотрит за Ханемией, который уверенно приподнимал его бывшего зама за бедра, каждый раз двигаясь все более размашисто.       Выражение лица Казуторы самое идеальное, он словно тот, кто выпустил своих чертей наружу, и улыбка безумно-красивая растягивается на лице. Тело Чифую под ним буквально дрожало от стыда и удовольствия. С каждой секундой в нём угасал и страх, и сила, и чувство собственного достоинства, но появлялось нечто новое, ранее неизведанное — желание. Ему нравилось.       Ханемия слишком долго терпел и сейчас наваливаясь на парней внизу, он всё ещё не может перевести дыхание. И настолько активно он не вёл себя достаточно давно, этот сопливый парень пробуждает в нем дикий трепет и не самые лучшие желания, и он целует его шею, едва задевая влажные, слегка вспотевшие светлые волосы, но тот не отвечает. Чифую лежит обессиленно, его сейчас неплохо так отымели, но это не имело значения. Он просто отдыхал, лёжа на груди Кейске и попутно улавливая, что те двое целуются прямо над ним, да и какая разница? Лишь бы его не тревожили, устал ведь.       Тора смотрит на Баджи глазами полными любви и понимания, и тот в ответ треплет его по волосам, и как бы не хотелось растягивать этот момент, но нужно в душ.       — Ты пойдешь? — интересуется Ханемия, ласково заглядывая в глаза.       — Да, нет, я… — Кейске немного мнётся потому что сказать такое прямо было бы слишком, — мне не надо ещё.       Казутора смотрит удивлённо, и отодвигая их общее одеяло пробегает взглядом в низ живота, если можно так сказать и там все ещё готово к бою.       — Тебе помочь? — делая самое невинное лицо предлагает Тора, и Баджи лишь устало отворачивается:       — Было бы не плохо, — выжимает достаточно скомканный ответ из себя Кейске и друг его в принципе не против.       Поэтому пока они с Мацуно всё ещё лежат обнимаясь, Ханемия уже осторожно отодвинув с Баджи лишние ноги, Чифую, принялся за дело, и делал он это откровенно говоря — отменно. Настолько, что непроницаемая маска его друга сразу дала слабину и рассыпалась, позволив тому быть собой, и Кейске безумно нравилось когда Тора внизу.       Заметив такую явную перемену, оживился даже Мацуно, любопытно разглядывая, что же происходит ниже, ведь вид такого млеющего Баджи — представился перед ним впервые.       Чифую должен признать, что Казутора уделал его в сухую 3:0, в пользу Торы, и это немного задевает, ведь он во всем успел первым. Но это не ревность, скорее спортивный интерес, поэтому он практически стекая вниз по телу брюнета, останавливается на животе, смотря как умело Ханемия принимает его ртом, и стоило их взглядам встретиться, возникла странная заминка.       Зрачки Казуторы сжались до невероятного, и щеки словно краснели, но для него, человека, который уже все пробовал, такое впервые за долгое время. Он смущен тем, что Мацуно наблюдает с таким интересом как он облизывает чужой член — забавно. Тора отрывается всего на секунду, чтобы притянуть блондина за шею к себе и языком протолкнуться внутрь, задевая его собственный. Поцелуй с достаточно специфическим привкусом, едва улавливаемым и до Чифую доходит, что тот хотел позволить ему попробовать Кейске в новом амплуа.       — Понравилось? — вопрос, который слышит лишь сам Чифую и отчего-то положительно кивает головой, а после его так же требовательно тянут ближе буквально направляя лицом туда, где только что были губы Казуторы, и брюнет не отрываясь смотрит на него, делая то же самое. И если бы им приходилось делить один леденец — чувство было бы аналогичное: теплое, немного липкое, и сопровождаемое постоянными столкновениями губ и языков.       Чифую смотрит внимательно и этот блеск в глазах напротив, не сулит ничего хорошего.       — Лучше не стало, — уже поднявшись неизвестно когда в сидячее положение заявляет Баджи, смотря на этих двоих, и Казутора думать забыл зачем он спустился вообще.       — Действительно, интересно получилось, я бы не отказался повторить, — проговаривает он, понимая, что ему по сути и так досталось больше всех, — но думаю вы и без меня справитесь, — облегчённо заканчивает он свой разговор, чувствуя себя настоящим героем-инициатором, ведь он был двигателем всего этого процесса. И оставив их лежать как есть — направился в душ в чём мать родила, ведь все и так всё там уже видели.       Несколько секунд неловкой тишины, потому что нельзя просто так взять и продолжить оставшись наедине, но Чифую старается, не поднимая взгляда, очередной раз проходясь языком по всей длине.       — Достаточно, — голос Баджи уставший и это немного отличается от обычного, — отворачиваешься, молчишь, ты все ещё не хочешь делать этого со мной? — кажется, в вопросе его была некая досада и Чифую удивлен, ведь по этому парню так и не скажешь, что он может думать об обидах или чувствах других.       — А если я сделаю это, отвечать все равно обязательно? — Мацуно теряет взгляд где-то под светлой челкой, и привстав садится на руки Кейске, и это впервые с того самого случая.       — Если ты так и будешь молчать, мне станет ещё более неловко, — нервно усмехнувшись заявляет Чифую, но Баджи просто ошеломлён. Руки его устало опускаются на гладкую кожу, обнимая блондина и упираясь головой в уголок между плечом и шеей и этот жест просто будоражит, — что ты делаешь? — недоумевает Мацуно, замечая как Кейске теряет свою боевую позицию:       — Стараюсь держать себя в руках, — честно признается Баджи, и Чифую умиляется. Ему действительно жаль, что они начали не с этого.       — Спасибо, — посмеиваясь проговаривает младший, — я действительно немного устал, — последнее слово уже теряется, потому что его крепко обняли, приподнимая немного и надавливая на ещё не отдохнувшую задницу.       — Я не сказал, что не буду ничего делать, — взгляд Баджи становится прежним, наглым и самоуверенным, так бывшему заму даже привычнее.       — Я не против, — на выдохе произносит Мацуно, потому что в него уже так плавно вошли и он вовсе не этого ждал от Кейске. — Слишком… медленно, — пытается воспротивиться юноша, но губы его затыкают самым естественным образом.       Баджи не торопится, ему нравится так, словно извиняясь за всё, что другу пришлось пережить, и когда руки Чифую обнимают его за шею, заплетаясь вокруг неё словно самый теплый шарф, брюнет осознает, что хотел этого достаточно давно. Младший так изящно прогибается в спине, сидя на его бедрах, что невозможно устоять, чтобы не оставить пару следов на выставленной вперёд светлой груди, и неожиданно для себя Кейске ощущает странную влагу, растекающуюся по его напряженному животу, Чифую становится ещё более податливым, но внутри весь сжимается до боли, и Кейске сдается последним, не вынимая это из него.       Казутора, который уже успел освежиться, застал достаточно любопытную картину: Баджи, который устало сидел на диване, и Чифую, который как-то по детски умостился на его руках.       — Ну что, ещё раз? — энергично хлопает в ладоши Ханемия, улавливая осаждающие взгляды со стороны, — ясно, понятно, — машет парень головой словно разочарованно, — скучные вы.

***

      Дверь помещения открывается и в проходе стоит парень в костюме, выглядит вполне солидно, но длинные тёмные волосы, спадающие с плеч в образ никак не вписываются. Он посматривает на часы, словно дожидаясь кого-то и едва к нему выходит работник магазина на лицах обоих расцветает улыбка.       — Мы ещё не со всем закончили, — снимая светлый фартук, являющийся неотъемлемой частью его формы заявляет Казутора. Но Баджи, который соскучился по ним за своей работой это мало волновало, поэтому поцелуи начались буквально с порога.       — Прекрати, — вяло отпирается Тора, — посетители могут зайти.       — Будут иметь в виду, что тут им ловить нечего, — такой же собственник как и всегда.       Чифую выходит следом и держа в обеих руках по горшку с цветами, открывает себе дверь с помощью предплечья, надавливая им на ручку и заметив такого знакомого гостя, ставит растения на подоконник, где и без того уже ботанический сад.       — У вас уже не зоомагазин, а оранжерея, — подшучивает Баджи, задерживая на Мацуно добрый взгляд и приглашающе протягивая руку.       — У нас, Баджи-сан, — поправляет его парень, — чья это была идея иметь свой магазин?       Кейске посмеивается, ведь по сути так и было, но после ему повезло найти более серьезную работу, а эти двое остались смотреть за этим местом.       — У нас, Чифую, — Баджи соглашается, — я даже завидую вам, целые сутки вместе, — он немного устало вздыхает, потому что весь его день обычно занят работой, а дома он только вечером.       — Тогда может стоит взять отпуск? — Казутора предлагает хорошую мысль, и по совместительству очередную идею совместного времяпровождения.       Кейске только за, и они счастливые всё ещё болтают о своем, обсуждая какой фильм будут смотреть вечером и планируя провести так ещё бесчисленное количество дней.

***

Happy end.)