Датура

      Первый день ноября — самый отвратительный.       Уставший взгляд и опухшие глаза, постоянное чувство головной боли, давящее на мозг изнутри — именно так Чифую встретил этот день. Ему было вполне достаточно всего одной ночи, чтобы понять каково это потерять кого-то настолько важного.       Казутора ждёт на выходе и Мацуно знает, они договаривались. Накинув на себя мягкий белый свитер и схватив обещанную гречневую лапшу, он выходит из квартиры, замыкая за собой дверь.       — Привет, — слышит усталый голос и лицо Казуторы такое же болезненное как его собственное, и не удивительно.       — Выглядишь отвратительно, — стараясь хоть немного расслабить обстановку, замечает Чифую, но это не помогает. Они вместе идут встретиться с ним, ведь вместе — легче.       Проходя мимо городского парка по пути встречаются радостные люди, что вышли погулять в такой солнечный день, но этим двоим не весело, заскочив в магазин по пути Казутора берет пару белых цветов, живых, в отличии от того, кому они предназначены.       — Ты уверен? — спрашивает Мацуно, и перед ними уже порог городского кладбища, и Ханемия лишь кивает в ответ, и они идут вместе уверенно минуя каждую могильную плиту.       Перед одной из них стоит юноша в клетчатой рубашке и волосы его не собраны как обычно. Майки тоже здесь и Тора не хотел бы встречаться с ним, естественно. Привстав с колен Манджиро кивает в знак приветствия, и не говоря лишних слов парни останавливаются напротив могилы.       Ханемия присаживается, укладывая белые цветы и склоняет голову, сложив руки вместе и скорее всего молится, надеясь, что душа этого парня обрела покой. Ведь если бы он только мог всё изменить…       — Я прощаю тебя, — поднимая голову к небу проговаривает Манджиро, — и он тоже простил бы. — И этот жест самое лучшее, что случилось между ними за последние пару лет. Ханемия растерян и глаза словно щиплет от соли, очередной раз.       Майки уходит оставив их вместе и Чифую кладет руку на плечо своего друга, заверяя, что он рядом несмотря ни на что.       — Прости, Шиничиро, — произносит Тора, слишком тихо, — я постараюсь позаботиться о Майки.

***

      Режим посещения лишь с 9:00, поэтому целый час времени, они ждут в приемной отчего-то именно сейчас, оно тянется необычайно долго. Длинные коридоры и врачи, которые то и дело спешат куда-то. Тишина бывает комфортной и сейчас самое время, сидеть вместе не разговаривая ни о чём, и возможно о личном.       Цепляясь пальцами за одежду, Мацуно сильнее сжимает руки в кулаки, а в горле ком от волнения и что скажет сейчас он? Почему заявился? И вместо банального: «Я чертовски влюблен в тебя, нам надо быть вместе», мысленно лишь — «иди к черту».       Боль не кончилась, он все ещё поломан, но поддержка рядом и он доволен, отчасти, наверное...       — Можете навестить больного, — голос пронзительный и разрезающий непрерывный поток мыслей, и Ханемия встаёт приглашающе заглядывая в кристально-голубые глаза.       Парень протягивает руку и едва пальцы Чифую касаются, их сжимают, чтобы утянуть за собой. Ноги не слушаются и он просто не готов, но дверь палаты уже миновала и осталась за спиной, а впереди — холодные светлые тона, и на их фоне мертвецки-бледная кожа не выделяется, но смотрится будто так и должно быть. Тёмные волосы все ещё собраны в хвост, а взгляд хоть и уставший но всё-таки живой. Улыбается бескровными губами через силу, фальшиво.       — Выглядишь прекрасно, — язвительно замечает Казутора, и Кейске улыбается снова, прикрывая глаза.       — Я польщён, — Баджи может шутить, значит все хорошо.       Ханемия подходит к нему, желая убедиться, что все хорошо, в то время как Мацуно остаётся стоять и ноги его тяжёлые словно налиты свинцом и как переступить через себя? Он жив — значит всё в порядке, глаза предательски становятся мокрыми, а нос жжёт от нахлынувших слез.       Блондин выходит, не сказав ни слова и никто не вправе его держать, он невероятно счастлив, что Баджи-сан в порядке, но сказать это в лицо оказалось сложнее.       — В следующий раз постарайся не убегать, — просит вышедший из палаты через несколько минут Казутора, и Мацуно понимает, что виноват, но поделать с собой ничего не смог. — Если решился идти, то иди до конца. — Самый дельный совет, который он слышит от этого парня.       — И где ты раньше был со своими напутствиями? — закатывая глаза любопытствует младший, и в голосе его сквозит ирония.       Казутора смеётся, и опускает руку на плечи своего друга, который с недавних пор стал так близок ему. И друг ли вообще? Он мягко касается кончиками пальцев чужой щеки, чтобы тот удивлённый повернулся к нему и это работает. Чифую смотрит растерянно, немного хмуро вглядываясь в лицо напротив, и щеки его касается лёгкий поцелуй, тот самый, что он никогда не получал прежде и это смущает.       — Мы не в таких отношениях, чтобы… — он замолкает смотря в спокойное лицо, и видит в нём какую-то серьёзность, поэтому запинается и уже не помнит, что хотел сказать вообще.       — Чтобы что? — Тора всё же уточняет недомолвку.       — Я не уверен, но думаю стоит держать дистанцию, — Казутора вопросительно смотрит на парня, ожидая пояснений, и тот мямлит ещё более несвязно, — потому что вы с Баджи-саном…с Кейске, —       — Ладно я понял, достаточно, — устало выдает Ханемия, — неужели тебе нужно снова всё объяснять? — он смотрит словно разочарованно, и как до этого парня не дойдет?

***

      Пятое ноября и сегодня наконец-то Кейске выписывают. Тора хорошенько постарался с уборкой и по какой-то причине под необъяснимым предлогом Мацуно тоже пришлось помогать и не то, чтобы он сопротивлялся, просто недоумевал к чему такие старания.       — Пару дней назад у него был день рождения, — Чифую теряет дар речи, ведь со всем случившимся, он совсем забыл, — так что будь добр, веди себя сегодня хорошо. — Просит Ханемия, утягивая парня за собой вместе и в обнимку падая через спинку дивана, брюнет смеётся, ведь сейчас они наконец-то могут отдохнуть.       — Мне неудобно, — ворчит Чифую который из них двоих почему-то лежит с краю, когда друг его занял добрую половину неразобранного дивана. И с одной стороны вдвоем лежать на нём уже победа — ведь места не так много, но Казутору это лишь забавляет. Он придерживает рукой сползающего Чифую, и когда тот привстает, чтобы наконец-то лечь удобнее — его уверенно сажают на себя.       Мацуно замолкает, потому что они с прошлого раза, кажется, поменялись местами, и сейчас упираясь руками в грудь парня — хотелось просто сидеть так, смотря на него, разглядывая черты лица и пытаясь понять, что это за чувство.       — Нравится? — с усмешкой, словно чтобы подтвердить свои догадки, интересуется Ханемия, — так и быть отпущу тебя, но лишь потому, что жду Баджи. — Он глубоко вздыхает и делает это показательно.       Сейчас Чифую услышал что-то дико странное и если его мысли шли в верном направлении, то стыдно даже подумать что его ждёт. Лицо краснеет то ли от упоминания Кейске, то ли от того, что тут ещё и Казутора. Свалился на голову и улыбается, и блондин вовсе не раздражён, он простил его, пожалуй, пора.       Прошлое в прошлом, они друзья, возможно даже немного больше и Мацуно слегка сомневается в их отношениях, но волнения своего не выдает и Казутора довольно улыбается, растворяясь в теплых объятьях.

***

      11:00. Местная городская больница в нескольких шагах. Чифую и Казутора ждут пока Кейске заберёт заключение о выписке, чтобы вместе направиться домой, но отчего-то задерживается. Погода позволяет чувствовать себя комфортно и не мёрзнуть, несмотря на последний месяц осени.       Баджи спускается по ступенькам, едва прихрамывая и отчего-то держась за зад.       — Неужели и до тебя добрались? — издевается над ним Ханемия, и получив лишь злой взгляд не сдерживает смешок, — распечатали задницу Баджи, — парень сдается и смех его так странно звучит, искренне и естественно.       Мацуно впервые видит как он смеётся и это завораживает, потому что сейчас он совсем другой человек, будто вся его доброта вовсе не напускная. Но как такой хороший парень мог делать такие вещи? С одной стороны в голове не укладывается, а с другой — пережив всё дерьмо, что выпало на его долю, вряд-ли кто-то остался бы нормальным.       — Укол мне ставили, — ворчит Баджи, — болючий пиздец, — он устало потирает затылок, а после обращается к Мацуно, перед которым так и не извинился, — а ты чего пялишься? — грубит в своей обычной манере, но это лишь напоминает Чифую о том, что такой он человек — не умеющий контролировать свои эмоции, и улыбка сама вырисовывается на лице Мацуно, и он выглядит так мило, что его хочется погладить, но Баджи отворачивается, переводя тему.       — Куда идём? — интересуется Ханемия.       — Кроме как домой есть ещё варианты? — Кейске спрашивает словно забыл о чем-то.       — В кино может? — Тора улыбается и предлагает это впервые за долгое время, и Мацуно идущий с краю, рядом с ним тоже удивлённо смотрит на парня. — Перестаньте строить такие мерзкие рожи, — Тору буквально коробит от одинакового выражения лиц парней, которые словно бы немо вопрошают — «какого черта?», — и недовольно цокнув парень уходит вперёд, направляясь явно не домой.

***

      Из ближайших сеансов только пару мелодрам, которые в глазах парней — все выглядят одинаково — любовная любовь, а до Воронов ещё пару часов, поэтому чтобы не терять время они берут несколько билетов сразу на этот сеанс и на следующий.       Мацуно скрипит зубами от того, что ужасы он вообще не переносит, а ещё надо сидеть с этими парнями и вид делать соответственный. Как скажите сделать это и не утратить чувство собственного достоинства, когда он боится до ужаса?       — Ничего поинтереснее не было? — вопрошает Кейске и взгляд его абсолютно безразличный, — какой-то девчачий ужастик.       — А по-моему ничего, — разглядывая рекламный буклетик, который успел взять поговаривает Тора, — жутковато, — честно признается он, в то время как Чифую просто молчит, и когда его плеча касается чужая рука, чтобы, видимо, спросить, он вздрагивает от удивления так, что редкие волоски на ногах дыбом становятся — он действительно слишком задумался, уже представляя все, что его ждёт.       Кейске усмехается, потому что он как никто другой знает этого парня, и какой он в душе романтик, и как боится опускать ногу с кровати ночью, думая, что кто-то схватит, и конечно Баджи знает, они ведь не раз ночевали вместе. И это так странно — словно с тех пор всё стало с ног на голову.       Он видел в нём нечто большее, чем просто друга, но никогда не переходил черту, никогда... пока тот в самый неудачный момент не выпалил зло о своих чувствах. И возможно — будь ситуация другой, все было бы иначе, как знать… Если бы он знал об этом, они бы запутались в этом равностороннем треугольнике ещё раньше, и как теперь выбраться? И стоит ли?       Мысли его сумбурные, такие же как и настроение Чифую и садясь следом за Торой, Баджи понимает, что будет сидеть рядом с блондином а это, в их то ситуации, крайне неловко. И он очередной раз обещает себе прояснить всё и поговорить с ним, но после, сейчас на заставке уже реклама, и титры начала фильма.       Казутора спокоен, он смотрит на этих двоих и добрая улыбка появляется на лице. Рука сползает с ручки кресла и касается Баджи, и тот покрепче сжимает его ладонь, им комфортно, так и должно быть.       Спустя лишь четверть часа, вид Чифую изображал сплошной комок нервов. Он терпел всё время, даже не закрывая глаза когда страшно. И вот когда за спиной школьницы появился дух, он вздрогнул, сильнее вжимаясь в кресло.       Тора смотрит на парня и взглядом ловит Кейске, показывая, чтобы тот уже проявил милосердие и взял его за руку — страшно же, но Баджи не может. И выглядит хуже самого Чифую — и где он растерял весь свой боевой нрав? Но Ханемия непреклонен, брови его строго сходятся у переносицы и он молча лишь глазами отчитывает парня за робость, и тот устало закатывает свои.       Баджи ещё не брал его за руку, но уже волнуется и всё же решившись, опустил её на сжатый кулак Чифую, и именно в этот момент девушка, что была в воде увидела мертвецки-бледную руку, зная, что та принадлежит далеко не человеку. И Чифую скидывает его холодную ладонь со своей и волосы его буквально приподнимаются, как у кота когда он раздражён или напуган соседней собакой.       Двое смотрят на него и Мацуно понимает, что облажался, и наспех вставая с кресла выходит из зала. Баджи смотрит на Казутору с упрёком, ведь это он его надоумил, а тот лишь невинно разводит руки, и Кейске вздыхает устало и сказав, что «скоро придет» выходит следом.       Люди в парадной топчутся ожидая своего сеанса в другом зале и среди этой толпы Баджи улавливает знакомую светлую макушку и идёт за ним, отчего-то, чувствуя себя сталкером, ведь Мацуно скорее идёт в туалет, неловко, но надо догнать.       Чифую скрывается за дверью и спустя пятнадцать секунд заходит следом Кейске. Помещение белое до идеального, и у Баджи невольно мурашки пробегают — ведь эти светлые тона напоминают больницу, от которой он еле отделался. Чифую нигде нет, а значит он соответственно — внутри. Радует, что помещение ухоженное и здесь даже чище, пожалуй, чем в самом кинотеатре.       Делая пару шагов вперёд, он смотрит на себя в зеркало и поправив светлую куртку довольно улыбается, опуская одну руку в карман, а другой слегка приподнимая футболку, чтобы посмотреть на свою гордость. Рельефный живот напряжен показательно и выглядит естественно круто, особенно в совокупности с его улыбкой — но кто же знал, что Мацуно уже вышел, и сейчас вот выглядело глупо.       Кейске все ещё стоит, уже смотря на парня через отражение и тот не двигается, удивлённо моргая.       Баджи никогда не проигрывает.       Поэтому даже сейчас он сохраняет свой нахальный вид, спрашивая парня позади, нравится ли ему. И Мацуно не отвечает, а к горлу подкатывает странный ком и он лишь сглатывает, неожиданно громко.       Баджи плохо. Стоило бы просто развернуться и уйти, ведь от такого растерянно-милого лица он забыл, что хотел вовсе, но с другой стороны, сейчас самое время. Поэтому оглянувшись нет ли здесь ещё кого он делает пару шагов вперёд, а после хватая Чифую за руку затаскивает туда, откуда тот только вышел, и замыкает изнутри.       — Так, значит, страшно было? — стараясь начать разговор, интересуется Кейске.       — Не так... — Мацуно говорит что-то словно себе под нос, смотря куда-то в пол, и Баджи заинтересованно переспрашивает:       — Не так?       — Как сейчас, — Чифую честен, этот парень действительно пугает. Пугает своим неопровержимым влиянием и Мацуно чертовски тянет к нему, настолько, что мысли пошли совсем не в том направлении, и собирая руки спереди в замок, он держит их будто прикрывая самое сокровенное.       Баджи сам готов под землю провалиться, но не в общественном же туалете? У него есть рассудок. Хотя сейчас он, кажется, отключился, потому что руки уже тянулись к чужой талии, и заведя их за спину Мацуно, он устало упирается головой в его лоб:       — Ты мне действительно нравился, — честно говорит Баджи, — но пойми меня правильно, Казутора… — Мацуно слышит его голос, словно тот извиняется, но есть ли за что? — и младший не дав договорить целует его первым, касаясь руками лица, сильнее сжимая глаза от волнения, словно это сделало бы его невидимым.       — Мне тоже, — оторвавшись Мацуно все же говорит это, — мне тоже он нравится Баджи-сан, — и это самое странное признание, которое Кейске слышал когда либо, но важно ли это? Когда его так желанно обнимают и трутся неоднозначно, старшему нравится этот изнемогающий мальчик, что подставляет свою шею для поцелуев, а бедра позволяет сжимать, касаясь его через одежду, и он снова стонет, едва Кейске надавливает так сильно, что спина буквально впечатывается в холодную плитчатую перегородку и он хочет ещё, полностью, царапая спину короткими ногтями. И конечно ему нет дела, что они в туалете, какая разница, хоть на крыше машины — главное с ним.       Баджи в последний раз двигается так несдержанно, а после опуская ноги Мацуно на землю, нервно расстёгивает чужие брюки, которые так мешают и рука его уже сжимает Чифую, который изнывает пачкая белье мокрыми пятнами и Кейске готов снять их, чтобы получить свое.       Но стоило бы помнить, что это общественное место. Входная дверь открывается с присутствующим ей шумом и внутрь заходит кто-то. Раз туалет мужской очевидно, что парень. Шаги его медленные и несмотря на то, что курить нельзя — судя по всему, тот закуривает, а после с привычной усмешкой говорит самому себе, «неплохо-неплохо».       Чифую вытягивается как струна от осознания того, что их могут поймать в таком месте и ещё, потому что это их общих знакомый Ханма, с которым у Мацуно не лучшие воспоминания.       Баджи хмуро опускает ладонь на рот блондину, другой рукой все ещё прижимая к себе, и скользнув под одежду, касается пальцами его промежности, отчего тот сжимается, вызывая довольный оскал на лице Кейске. Его забавляет.       Чифую проклинает это его качество и нервы сейчас и без того на пределе, так он еще вдобавок провоцирует, так ласково касаясь пальцами, что губы до побеления прикушены, чтобы молчать. Эти минуты длятся вечность, но вскоре тишину нарушает ещё один посетитель.       — Какими судьбами? — с напускной радостью спрашивает Тора, и Ханма натягивает вежливую улыбку. После того как Ханемия избил половину Вальхаллы — шутить с ним, и над ним, что очень любил делать Шуджи — не хотелось, а серьезное общение не для него. Поэтому просто ограничив их разговор парой дежурных фраз, парень уходит.       Абсолютная тишина и первым из туалетной кабинки выползает Кейске, с весьма разочарованным видом, и Ханемия даже удивлен.       — Вы тут уже полчаса и почему лицо все ещё недовольное? — он спрашивает у Баджи, который устало кладет подбородок на его плечо, обнимая со спины:       — Тот дылда пришёл не вовремя, — все ещё печалясь говорит Кейске, пока у Мацуно лицо не отошло от шока.       — Я уже думал вы меня кинули, — немного обиженно произносит Ханемия и даже собирает руки на груди. — Повеселились тут без меня, — очередной упрёк.       — Мы не… — хотел бы объяснить всё Мацуно, но Тора опускает палец на его ширинку, показывая, что там все расстегнуто и юноша вздрагивает словно кто-то ещё мог увидеть.       — Не делали ничего мы, — в подтверждение его слов, добавляет Баджи и звучит ещё более разочарованным, чем прежде.       — Но собирались, — Ханемия очевидно издевается, но ситуация забавная.       — Да хватит капризничать, лучше возьми меня на ручки, — высокий брюнет закидывает ногу на парня, заставляя его немного наклониться и побыть лошадкой, — у меня совсем нет сил, — и Ханемия без трудов подхватывает его под колени и поднимает, и Мацуно восхищён, но в то же время он оценивает свои силы, смог бы он сделать так же? Эти двое выглядят как настоящие друзья, и ему всё нравится.

***

      Билеты куплены зря и сдав их обратно в кассу, парни уже направляются к ближайшему такси и спешат домой, время и так потратили предостаточно, и зачем ещё тянуть. Хотя фильм, конечно, хотелось бы посмотреть, но скорее всего в другой раз, потому что Баджи — из-за которого вся суматоха, начал жалобно скулить и проситься домой.

***

      — Ого, — Кейске ошеломлён, едва переступив порог квартиры заметил, что тут для него приветственная вечеринка. Его рот все ещё приоткрыт от удивления, пока те двое стоят за спиной.       Квартира выглядит так необычно: угощения, чистота и даже поздравления развесили, хотя его день рождения уже прошел; и он совсем не ждал, что кто-то будет так стараться ради него:       — Спасибо, — он не находит лучших слов кроме искренней благодарности.