Вне времени.

– Госпожа, Нурбану хатун просит разрешения войти, – проговорил Сюмбюль-ага, ожидая ответа от Хюррем. Та утвердительно кивнула и стража впустила венецианку. Заплаканная Нурбану с внушительным животом быстрыми шагами подошла к Султанше с опущенной головой. – Что случилось, Нурбану? – холодным тоном спросила Хюррем. – Шехзаде Селим перестал интересоваться мною, как женщиной. Мы почти даже не разговариваем! Хюррем закатила глаза и рукой махнула евнуху на кувшин с водой, чтобы он налил ей. – Твоя главная задача сейчас это родить здорового шехзаде. Остальное не имеет значения. Да и с чего ты взяла, что мой сын будет целыми днями сидеть у твоих ног и ублажать тебя? Он имеет право заводить хоть сотню фавориток. И чем больше родится наследников, тем лучше. Просто радуйся, что тебе удостоилась честь забеременеть первой. И не тревожь меня по таким пустякам. Женщина сделала большой глоток воды и махнула Нурбану рукой, чтобы та уходила. Вытерев слёзы обиды и несправедливости, венецианка испустила громкий выдох и сказала: – Он видится с новой наложницей, которую привёз в подарок для Шехзаде Баязеда. Хюррем медленно поставила стакан на столик, опешив от такого заявления. Ее глаза округлились. Она тут же вспомнила о том, что после нападения в лесу Селим звал эту наложницу. – Кто тебе это сказал? – Султанша подняла озлобленный взгляд на довольную Нурбану. – Все уже в гареме говорят об этом, – уверено ответила девушка. – Уходи, Нурбану, – она повернулась к евнуху, который прикрывал рот рукой от удивления. – Сюмбюль передай Фахрие, чтобы все узнала о том, что говорят эти наложницы в гареме. Бесстыжие, думаю они врут. Селим просто не может позволить себе такое. Как это привести наложницу в подарок родному брату и за спиной видеться с ней? Это просто в голове не укладывалось у хасеки. Она отказывалась верить в слова Нурбану. Возможно это просто очередной порыв ревности венецианки, к которому уже привыкли все во дворце. Или Селим совсем тронулся головой? – Дорогу! Хасеки Хюррем Султан Хазретлери! – вскомандывала стража и все девушки в гареме выстроились в две шеренги. Через пару мгновений на пороге гарема появилась султанша со своими служанками. Она оглядела всех девушек и остановила свой взор на Эмине. – Эмине, идём за мной, – приказала Хюррем и Фахрие калфа тут же вытянула брюнетку и повела по коридорам дворца. Через пару минут они остановились там, где их никто не мог слышать или видеть. – Вчера ночью тебе удалось порадовать Шехзаде Баязеда? – голос Хюррем был строгим. – Нет, госпожа, – тихо ответила Эмине, даже не поднимая глаз на женщину. – И почему же? – рыжеволосая вскинула брови и ей было прям интересно, что ответит наложница. – Я ... я была не готова, – Эмине чувствовала как ее голос дрожит от страха. Тогда Хюррем вплотную приблизилась к девушке и взяла ее маленькую голову в свою руку за подбородок. – Слушай меня внимательно. Если ты в ближайший месяц не порадуешь моего сына вестью о беременности, то я лично оторву тебе язык, а потом прикажу страже положить тебя в мешок и выкинуть в Босфор, как и всех неугодных наложниц. Ты меня поняла? Эмине заплакала. Ей было страшно. – И если я ещё раз услышу о том, что ты находилась где-то рядом с Шехзаде Селимом, то даже твоя беременность тебя не спасёт. Хюррем приказала Фахрие отвести Эмине обратно в гарем, а сама направилась прямо в покои Селима, но его там не оказалось. Чуть позже она узнала о том, что шехзаде прогуливается в саду. – Селим! – окликнула Хюррем сына, идя вдоль кустарников с цветами. – Матушка, – Селим поцеловал руку женщины, – Вы чем-то обеспокоены? Она взяла сына под руку и приказал страже остаться в стороне и повела парня дальше в сторону мечети. – Сыночек, скажи мне, где ты взял эту рабыню? – отстранённо поинтересовалась Султанша. – На рынке, – неуверенно ответил Селим, не понимая к чему сейчас ведёт Хюррем. – Во дворце ходят слухи, вы видитесь с этой наложницей наедине. Я этому не верю, но что будет, если об этом узнает Баязед? Селим сильно удивился, но не подал виду. – Матушка, Вы ведь знаете, что это враньё. Эту наложницу я сам лично привёз в подарок для моего брата. Так зачем мне она нужна? Если бы я захотел, то забрал ее к себе, а брату привёз другую девушку. Разве не так? Эти доводы показались Хюррем очень логичными. Но до конца верить Селиму она не могла. – А как твоя рука? Заживает? – резко перевела тему женщина. – Уже получше. Они остановились у входа в мечеть и Хюррем посмотрела на своего сына. – Ты моя копия, Селим. И я тебя очень сильно люблю, не забывай об этом. Хорошо? Он кивнул и Хюррем попрощавшись, вошла в мечеть. В Стамбуле наступил вечер. Эмине нарядили в новое платье цвета золото и под охраной Фахрие-калфы и Сюмбюль-ага провели в покои Баязеда. «Попытка номер три» – подумала про себя Эмине. Сегодня после встречи с Хюррем Султан она многое решила для себя. Внутри пришло какое-то смирение, сменяющееся иногда чувством тревоги. Но если она хотела жить, то ей надо было действовать по законам Османской Империи. Знакомые двери открылись перед ней и она вошла с опущенной головой вниз. – Проходи, – спокойно подозвал девушку Шехзаде, сидя за столом. Он доделывал очередное украшение. Эмине покорно ждала пока Баязед освободится. И когда он закончил, она слегка улыбнулась ему. – Мне показалось или ты сейчас улыбнулась? – Парень встал из-за стола и подошёл к девушке. Он вглядывался в ее карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. «Что происходит у неё на душе?» – задавал он сам себе вопрос. – Если ты хочешь, то можешь идти. Я не буду силой тебя держать здесь. Он сделал шаг назад, как бы тем самым показывая, что она абсолютно свободна. Но Эмине не захотела уходить. Она сделала шаг к нему. – Я не уйду, если только Вы не захотите этого, – тихо сказала она. – Я не хочу, – Баязед провёл пальцами по ее мягким волосам, дотронувшись до плеча, груди, талии. Через секунду она уже почувствовала, как его грубые руки спустились к ее бёдрам. Ещё пару секунд он уже медленно снимал с неё платье. Она осталась в одной сорочке. Баязед осторожно положил девушку на кровать, а сам навис над ней, осматривая каждую частичку ее тела. Наклонившись к ней, он страстно поцеловал ее в губы, снимая оставшуюся одежду.