Вне времени.

Утром Эмине проснулась в объятиях Баязеда. Его сильные руки прижимали ее к себе так, будто он боялся, что девушка сбежит от него ночью. Она посмотрела на него спящего, чуть поёрзав, закрыла глаза. В голове крутилось множество мыслей. Она думала про родителей, про мужа (пусть даже и их брак близился к разводу и оставалось только сообщить родным), про Селима. С каждым днём находиться в этом мире становилось страшнее и опаснее. Чтобы выжить в гареме нужно быть не зайцем, а хищницей. Увы, Эмине такой не была. Взглянув ещё раз на спящего Шехзаде, ее вдруг осенило. Она с ужасом вспомнила о том, что Баязед должен быть казнен, как и Мустафа. И Джихангир тоже умрет. Но какой сейчас год? И как узнать это? Она начала дальше размышлять, что если ещё жив Мустафа, но уже нет Мехмеда, значит до казни Баязеда ещё есть время. А что если они оба попали с Селимом сюда, чтобы переписать ход истории? – Доброе утро, Эмине, – поток ее мыслей прервал заспанный голос шехзаде. – Останься со мной позавтракать. Он уткнулся носом в ее шею, вдыхая аромат ее кожи. Тем временем Селим лежал на кровати, а около него мирным сном спала Нурбану. Их отношения были на грани. Селим никак не мог преодолеть себя и проявить хоть какие-то чувства к венецианке, как бы она не старалась. Он подумал об Эмине и как она себя чувствует сейчас и чем занята. Ему вдруг стало невыносимо жаль ее, ведь ей придётся пронести все тяготы наложницы на себе. В то время пока он, может решать с кем ему спать или есть. – Нурбану, ты спишь? – отозвался Шехзаде, вставая с кровати и наливая себе вино из графина, который вчера принесла Нурбану в надежде расслабить его. – Селим, ты решил с утра пить? – возмутилась девушка. – Нам через несколько дней ехать в Манису. Ты можешь потерпеть? Услышанное его удивило. – В Манису? А Баязед и Мустафа тоже едут? – Конечно, каждый в свой санджак – фыркнула девушка, переодеваясь. – Ты задаёшь странные вопросы. Что с тобой происходит? И хватит уже пить! Она выхватила из рук Селима кубок с вином. – Сегодня вечером мы едем на ужин во дворец Михримах и Рустема-паши. Ты не забыл? Хочешь поехать туда пьяным? Нурбану сильно нервничала. Ее раздражал и пугал Селим. Ещё больше она боялась того, что он найдёт ей замену. Селим провёл рукой по бороде и осмотрелся. На столе он приметил пергамент с пером. Ему нужно было написать записку для Эмине, раз видеться теперь им стало опасно. Если об их встрече знает Хюррем, значит и весь дворец. И сейчас он ставит под угрозу не себя, а Эмине. Сердце Баязеда бешено стучало, когда он смотрел на наложницу. Это было похоже на любовь. Неужели он всё-таки влюбился? – Это тебе, – за завтраком он протянул девушке красный мешочек. – Открой. Она открыла подарок и вытащила оттуда кольцо в виде тюльпана, инкрустированный рубинами. – Это мне? – она не верила своим глазам. Ей никогда не дарили ничего подобного. Шехзаде расплылся в широкой улыбке. – Померь. Это тюльпан. Символ Османской Династии. Она померила кольцо и показала руку счастливому Баязеду. – Спасибо, очень красивое. Она продолжила завтракать. Баязед откашлялся и снова заговорил: – Сегодня Михримах устраивает ужин. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Там будет Нурбану ещё. Ты ее знаешь? Эмине была наслышана о ней. И, увы, слухи были не самые хорошие. – Я слышала, – неуверенно ответила она. – А это обязательно? – Я бы очень хотел, – настойчиво сказал парень. – Через пару дней мы уезжаем в Конью. Надо со всеми попрощаться. Эмине выронила лепешку из рук. Как же она могла забыть о том, что Шехзаде разъезжаются каждый в свой санджак. Но это означало лишь то, что теперь их с Селимом будет разъединять тысячи километров. Она заметно занервничала и предательский комок слез подступил к горлу. – И все остальные тоже уезжают? – еле выговорила наложница. Баязед кивнул, даже не обратив внимание на панику в голосе девушки. Она забегала глазами по столу. Ощущение было такое будто земля уходит из-под ног. Селим был единственной надеждой, единственной ниточкой, которая связывала ее с прошлым миром. А теперь, если они разъедутся, то что с ней станет? – Эмине? – голос Баязеда заставил ее очнуться от своих мыслей. Дворец Михримах Султан и Рустем-паши поражал своей роскошью. Он был не таким большим, как Топкапы, но очень элегантным и светлым. Во всем чувствовался вкус Михримах, которая вкладывала всю свою душу в реконструкцию дворца. А как она любила принимать тут гостей. В особенности братьев. – Ну что же, раз у нас с Джихангиром нет пары, то мы будем вместе, – пошутил Мустафа, обнимая младшего брата за шею. Нурбану прижималась к Селиму, постоянно поглаживая свой живот и не сводя взгляд с Эмине, которая чувствовала себя как уж на сковороде. Почувствовав что девушке тут неловко, Баязед приобнял ее. – Прекрасно выглядишь Нурбану. Когда же ты нам подаришь племянника? – Баязед улыбнулся, но его улыбка тут же пропала, когда он посмотрел на Селима. Тот стоял с каменным лицом. – Даст Аллах уже в следующем месяце, – кивнула венецианка. – А ты, Эмине? Девушка растеряно подняла глаза. – Мы ещё не знаем, – ответил за неё Баязед. Через пару минут служанки позвали всех к ужину. Эмине с Баязедом сидели прямо напротив Нурбану и Селима. И только слепой бы не заметил, как Селим смотрел на Эмине, которой становилось ещё больше не по себе. Баязеду не нравились эти взгляды, но он не подавал виду. Положив свою тяжёлую руку на плечо девушки, он старался сильнее прижать ее к себе, тем самым обозначив свою «территорию». Казалось, что все остальные вообще не замечают этого. Но только не эти четверо. – Каждый месяц мы будем приезжать к вам гостить, верно Джихангир? – Михримах заметила нездоровую обстановку за столом и постаралась отвлечь братьев. – Будем только рады, – с улыбкой отвечал Баязед. После ужина все собирались вернуться обратно в Топкапы. Эмине стояла поодаль от всех, рассматривая причудливые формы кустарников в саду Михримах. – Возьми письмо, – раздался сзади неё голос Селима и она почувствовала как в руках у неё оказался скрученный пергамент. – И никому не показывай. Селим также быстро ушёл, как и пришёл. Он боялся, что их кто-то увидит. Быстрыми шагами направившись обратно внутрь дворца, он прошёл мимо Нурбану. – Что ты ей передал? – хмыкнула девушка, скрещивая руки. Селим замер и медленно провернулся к ней. – О чем ты? Нурбану медленно подошла к Шехзаде, не сводя с него сверлящего взгляд. – Если об этом узнает Хюррем Султан, то не сносить головы ей, – ее голос была как яд. Нурбану не любила когда ее обманывают. И делить Селима с кем-то она тоже не собиралась. – Ты мне угрожаешь? – Селим начал злиться. – Нурбану, тебе лучше держать язык за зубами. Иначе это плохо для тебя закончится. Он смотрел прямо ей в глаза. Оставшиеся капли уважения окончательно пропали. – Сегодня ты будешь ночевать в гареме, – гаркнул рыжеволосый и ушёл внутрь дворца, оставив девушку одну. Когда все братья уехали, Михримах стояла на балконе своего дворца и смотрела в след уезжающим каретам. Послевкусие ужина было не самым приятным. Она переживала за Баязеда и Селима. На балкон вошёл Рустем-паша. Он встал возле жены. – Рустем, мне кажется эта наложница наводит смуту между Баязедом и Селимом, – обеспокоено сказала Михримах. – Ты видел, как Селим смотрел на неё? А как Баязед злился? Я боюсь, что это кончится чем-то плохим. – Скоро они все уедут в свой санджак со своими наложницами и всё наладится. Паша приобнял девушку за плечо.