Вне времени.

Вернувшись во дворец, Селим приказал Лале Мустафа-паше ценой собственной головы похитить Эмине-хатун прямиком из экипажа Шехзаде Баязеда. Будучи не только лучшим наставником для наследников, но и дальновидным политиком, паша уже знал, к кому из сыновей падишах испытывает наибольшую симпатию. Он знал, что завтра, когда Селим воссядет на престол, то сможет умело манипулировать теми выслугами, которые когда-то оказал для Шехзаде. Отъехав от Стамбула, экипаж подвергся нападению наемников. В общем хаосе среди женских криков и ударов саблей, ни Баязед, ни Осман-паша не заметили пропажу Эмине-хатун. Надев на голову наложницы мешок, наемники передали ее Лале Мустафа-паше, а за это получили немало золота, как и было обговорено ранее. Наставник привёз наложницу в небольшой дом, который скрывался среди нищих улочек Стамбула. Здесь никто не догадается искать ее. Чтобы хатун лишний раз не выходила из дома, то к ней отправили одну из служанок. – Шехзаде Селим скоро посетит Вас, – сказал паша, снимая с наложницы мешок, бросив взгляд на служанку. – Это Фирузе-хатун. Она будет жить с Вами. Женщина средних лет протянула девушке поднос с чашкой чая. – Ромашка успокоит Вас, – мягким голосом сказала хатун. Эмине несмело взяла тёплый напиток и выпила его до дна. Октябрь выдался холодным и дождливым. Продрогнув, Эмине закуталась в одеяло и села возле камина, пытаясь согреться. – Шехзаде Хазретлери привезёт Вам одежду, – сказал паша наложнице, а потом дал в руки служанки мешочек с золотом. – Половину забери себе, а оставшуюся половину потрать на продукты. И не забывай покупать побольше сладостей, овощей и фруктов – это приказ Шехзаде Селима. Селим пришёл только через несколько дней, когда шум после нападения на гарем Баязеда немного утих. Хюррем Султан винила в нападении Махидевран, думая что таким образом женщина решила отомстить за смерть единственного сына. – Селим! – облегченно выдохнула Эмине, когда в дом вошёл Шехзаде, полностью облачённый в чёрное. Он снял с себя капюшон и приказал служанке удалиться. – Как твои дела? Все хорошо? – обеспокоено спросил Шехзаде, подойдя к девушке. Она кивнула и он продолжил: – В Топкапы все ещё траур по ушедшему Мустафе. По всей стране проходят бунты, но армия их быстро подавляет. Падишах приказал казнить маленького сына Мустафы, – Селим сделал паузу и нахмурился. – Говорят, что появился какой-то лже-Мустафа. И его поддерживает Махидевран. Происходящее не укладывалось в голове у Эмине. Она провела Шехзаде к тахте и они сели. – Хюррем Султан думает, что на Баязеда напали сторонники Махидевран. Ее полностью лишили жалованья. Лала Мустафа-паша говорит о том, что его приближённые смогли подстроить инсценировку твоей гибели. Поэтому сильно не беспокойся. Тебя никто не будет искать. Но тебе лучше пока находиться тут. А дальше мы что-то придумаем. Селим накрыл своей ладонью руку девушки и грустно улыбнулся. В первый снежный день гонец привёз страшную весть для Хюррем Султан – ее младший и самый любимый сын покинул этот мир. Весь гарем слышал это дикий вопль матери, которая потеряла своего ребёнка. Как только об этом узнала Нурбану, она медленно села на тахту, придерживая свой живот. Переведя взгляд на Селима, она не могла произнести ни слова. Ходили слухи, что Джихангир настолько тосковал по любимому брату Мустафе, что его душа не смогла пережить этого. – Селим, – с сожалением сказала она, положив руку на плечо Шехзаде, но тот резко встал с места и вышел из своих покоев. В коридоре он встретил Михримах, чьи глаза были мокрыми от слез. Она молча обняла брата, уткнувшись в его плечо. – Я не хочу, чтобы ещё кто-то умирал, – сквозь слёзы, прошептала она. Сердце Селима разрывалось на части. Джихангир был самым безобидным Шехзаде. Чем он заслужил такое? – Никто больше не умрет, – пообещал он сестре, погладив ее по спине. Но скорее всего его обещания были даны самому себе. Хюррем была вне себя от горя. Траур ее продолжался больше недели. И когда Султан Сулейман вернулся с похода весь поседевший, будто прошло не меньше 10 лет, она не вышла его встречать. Ее материнская печаль была настолько сильной, что она винила во всем падишаха, что тот не смог усмотреть за Джихангиром. – Селим, ты отдалился от меня! – не выдержала Нурбану, прямо смотря на Шехзаде. – Что с тобой стало? Селим налил себе кубок вина и помотал головой, чтобы наложница замолчала. – У меня болит голова, Нурбану, – хмыкнул Селим. – Можешь выйти? То ли женская обида или просто беременные гормоны, но венецианка расплакалась. Уходить она не собиралась. – Я люблю тебя! Я хочу, чтобы у нас с тобой была семья! – закричала сквозь слёзы девушка, стоя прямо перед Шехзаде. – Семья?! – усмехнулся Селим, удивившись таким словам наложницы. – Какая может быть семья? Моя семья это Мехмед, Мустафа и Джихангир, которые сейчас лежат в сырой земле. А ты кто такая? Он резко встал и с отвращением посмотрел на девушку. – А ты мне не семья, – сказал Селим, осушив кубок с вином.