Вне времени.

Баязед вошёл в свои покои, содрогаясь от злости. Налив себе воды, он осушил залпом стакан и посмотрел на Османа-пашу, покорно стоявшего у дверей. – Отправляемся в Конью прямо сейчас, – сказал Шехзаде, не желая находиться больше ни дня в одном дворце с Селимом. – Шехзаде Хазретлери, Вы не можете просто так отправиться в санджак. Повелитель не давал Вам разрешения. – Тогда я пойду к нему прямо сейчас и изъявлю желание! – психанул Баязед и вышел из комнаты. – К чему такая спешка? – удивилась Хюррем, сидя рядом с Сулейманом. Баязед не хотел рассказывать о всех подробностях сегодняшнего дня. – Насколько вам известно моя любимая наложница Фатьма сейчас беременна вторым ребёнком, поэтому я хотел бы побольше времени проводить с ней, – соврал Шехзаде, боязливо посмотрев на хмурого отца. Султан взмахнул руками и кивнул. – Что же, если ты так желаешь, то нет никакой разницы отправишься ли ты сегодня в санджак или через несколько дней. – Благодарю, – Баязед покорно поцеловал руку падишаха, затем матери и вышел из покоев султана. Хюррем молча проводила сына взглядом. Она сильно забеспокоилась, потому что поведение Баязеда было очень странным. Попрощавшись с Сулейманом, хасеки направилась в свои покои, параллельно приказав позвать к ней Осман-пашу. Она слишком хорошо знала своих детей, чтобы не увидеть внутреннюю тревогу у сына. – Осман-паша, – мягко сказала Хюррем, когда мужчина вошёл в ее покои. – Ты ведь помнишь, что я назначила тебя наставником своего сына не просто так? Ты должен докладывать мне обо всем, что происходит в жизни Шехзаде Баязеда. Паша нахмурился и кивнул. – Между двумя Шехзаде случилось недопонимание. – Из-за чего же? – султанша вскинула брови. – Из-за наложницы Эмине-хатун. Хюррем сильно удивилась, услышав об Эмине. Кто же она такая, что из-за неё двое ее сыновей готовы отречься друг от друга? – Дело в том, что Шехзаде Селим укрывал наложницу в одном из домов в Стамбуле. Об этом узнал Шехзаде Баязед. Естественно, младший Шехзаде не потерпел такого. – Можешь идти. И в следующий раз докладывай мне обо всем сразу. Как только паша вышел за дверь, Хюррем почувствовала острую боль в левой груди. Смерть Джихангира, конфликт между Селимом и Баязедом сильно ударили по ее здоровью. – Госпожа! – обеспокоился Сюмбюль, подлетев к женщине. – Все нормально, Сюмбюль, – Хасеки выставила переднюю руку вперёд, прикрыв глаза. – Через минуту пройдёт. Султанша не любила жаловаться на здоровье и вызывать сожаление в глазах окружающих. Когда Селим вошёл в покои, там уже сидела Нурбану. Она с нетерпением ждала чем закончится эта история. И зная характер Баязеда, то снисхождения Эмине можно было не ждать. – Селим! – воскликнула девушка, когда увидела рыжеволосого, вытерающего кровоточащую губу. – Что случилось? – Выйди! – раздражено гаркнул парень. – Селим, что с тобой? – не успокаивалась венецианка. – Я сказал тебе выйти! – закричал Селим, ударив рукой по стене. Как только девушка выбежала, он огляделся вокруг и взял кувшин с вином, налив себе полный кубок и осушив его одним глотком. Затем он следом выпил второй, третий, четвёртый...