Вне времени.

Эмине стояла у окна, постоянно высматривая долгожданный облик. Но Селим так и не появлялся. Она уже извелась вся, придумав в голове тысячу вариантов развития событий. – Лала Мустафа-паша! – обрадовалась наложница, бросившись к седовласому мужчине, зашедшему на порог. Паша отряхнулся от снега и потёр замёрзшие руки друг об друга. – Какие новости, паша? – с надеждой спросила девушка. – Завтра утром отправляетесь в Манису. За Вами будет отправлен экипаж. Мы с Шехзаде выезжаем сегодня после обеда. – Слава Аллаху он не забыл обо мне. От сердце отлегло. Впервые улыбнувшись за несколько дней, Эмине даже хотела обнять мужчину. Но вовремя опомнилась. – Как же он мог забыть о Вас, хатун, – по-доброму усмехнулся Лала Мустафа и порылся в кармане тёплого кафтана, доставая свёрток с письмом. – Это просил передать Шехзаде Селим. А теперь до скорой встречи. Берегите себя. Девушка плотно закрыла дверь за мужчиной, повертела в руках холодный свёрток и села около камина, в котором потрескивал огонь. Развернув письмо, она подобрала ноги под себя, пытаясь согреться.

Моя дорогая Эмине, С того дня не было ни секунды, чтобы я перестал думать о тебе. Не представляешь насколько сильно я испугался, когда на секунду вообразил в своих мыслях, что могу тебя потерять. Я был глуп и слеп, раз столько лет не замечал очевидного – ты мое солнце и луна. Отныне мое сердце безоговорочно принадлежит тебе одной. Мечтаю о скорой встрече. Селим.

Перед отъездом Селима и его гарема обратно в Манису, Хюррем вызвала к себе Нурбану, чтобы серьезно поговорить. Пришедшая венецианка была сильно обеспокоена и это было заметно всем в округе. – Нурбану, – строго сказала султанша, рассматривая девушку перед собой. – Несколько лет назад я тебя отправила в гарем Селима, чтобы ты не только образумила и наставляла его, но и докладывала мне обо всем, что происходит в жизни Шехзаде. Ни того ни другого ты сделать не можешь. – Простите, госпожа, – выдавила из себя Нурбану, опустив глаза в пол. – Что происходит с Селимом? Эта хатун совсем лишила рассудка моих двух сыновей! Я отправляла Фахрие-калфу разобраться с ней а Конью, но она оказалась слишком умна и хитра. У тебя, надеюсь, хватит сил справиться с простой наложницей? Девушка несмело подняла глаза на Хюррем. – Я сделаю все, что в моих силах. Но Селим слишком хорошо прячет ее. Иногда мне кажется, что он знает ее очень давно... – Не говори глупостей! – перебила ее хасеки, взмахнув рукой. – Если тебе не под силу убрать со своего пути обычную наложницу, то как в дальнейшем ты собираешься управлять гаремом? – Гаремом? – глаза девушки загорелись. Нурбану была очень властолюбивая, о чем догадывалась Хюррем. – Конечно, – кивнула Хасеки. – Когда-то я отойду на тот свет и кто-то должен будет управлять гаремом. Конечно, Хюррем не собиралась передавать свои полномочия венецианке. По крайне мере при жизни. Но она знала за какие ниточки надо дёргать. – Устрани Эмине-хатун любыми способами, иначе не заметишь, как она устранит тебя. Нурбану кивнула и поклонилась султанше. Нурбану вскипела от ярости, когда Селим отправил ее с детьми и Фидан-калфой ехать в отдельной карете. С каждым днём она все больше чувствовала, как они отдаляются друг от друга. И виной этому была Эмине-хатун. Именно с ее появлением Селим резко отдалился от неё. Иногда ей даже казалось, что его как будто подменили. – Ты отправил проверенных людей? – спросил Селим у Лалы Мустафы-паши. – Они доставят ее в целости и сохранности? – Не переживайте Шехзаде Хазретлери. Это годами проверенные люди. К тому же их сопровождают наёмники. Селим молча кивнул. Сомнений паша у него не вызывал, но Селим все равно переживал. – Шехзаде Баязед повёл себя неподобающе, – несмело сказал паша, впервые подняв эту тему спустя несколько дней. – Он решился поднять руку на своего старшего брата, – хмуро сказал Селим. – Разве такое поведение подобает сыну падишаха? Он забыл о нашей кровной связи. Нахмурившись, парень посмотрел в сторону и продолжил: – С тех пор, как повелитель отправил меня в Манису, Баязед стал сам не свой. Знаешь, он всегда завидовал мне, – Селим сделал паузу, посмотрев на перстень, подаренный Султаном, – а я ведь даже не хотел ехать в Манису и темболее не хочу становится следующим султаном. – Если выбор падишаха пал на Вас, Шехзаде, значит Вы этого достойны. Среди всех сыновей он выбрал именно Вас, – спокойно сказал Лала Мустафа. Селим задумался. А если бы сейчас был жив Мехмед, то сложилась бы его судьба таким же образом? Или его постигла бы участь Мустафы?