Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Гермиона окинула взглядом вокзал Кингс-Кросс, чтобы убедиться, что никто не смотрит, прежде чем толкнуть свою тележку через барьер между платформами девять и десять. Она вышла на платформу 9 ¾ и осмотрела открывшуюся перед ней картину. В воздухе витало ощутимое чувство магии, цвета и звуки вокруг нее сразу же стали более яркими, как будто кто-то наложил на нее чары сверхчувствительности за те несколько секунд, которые потребовались для путешествия через барьер. Гермиона удовлетворенно вздохнула и улыбнулась про себя – до сих пор она не осознавала, как сильно скучает по волшебному миру, и была рада вернуться. После битвы за Хогвартс в мае прошлого года она отправилась в Австралию, чтобы найти своих родителей, как только закончились первые празднования и похороны после окончания войны. Найти ее родителей было достаточно легко, но как только она сняла наложенные на них чары забвения, то с удивлением обнаружила, что родители стали раздражительны и чрезмерно заботливы. До войны они очень поддерживали ее магический образ жизни и гордились тем, что у них есть дочь с уникальными способностями. Но после того, как они узнали о событиях, произошедших во время их фальшивой жизни за границей, они по понятным причинам не хотели отпускать своего единственного ребенка обратно в мир, где ее пытали и чуть не убили. Чтобы успокоить родителей, Гермиона согласилась провести лето в Австралии, прежде чем вернуться в Волшебный мир. После того, как их воспоминания были изменены их дочерью, родители Гермионы вполне обоснованно опасались использования ею магии рядом с ними, поэтому девушка также согласилась убрать свою палочку на лето, хотя она была немного недовольна тем, что не может практиковать заклинания, которые, несомненно, будут входить в экзамены Ж.А.Б.А.К. в следующем году. Самым ярким событием спокойного лета Гермионы стало письмо от директора МакГонагалл, в котором сообщалось, что Хогвартс вновь откроется в следующем семестре по расписанию и что Гермиона может вернуться, чтобы закончить последний год обучения. Всем студентам ее курса, сражавшимся в финальной битве, была предоставлена возможность пропустить последний год обучения и строить свою карьеру дальше, что и выбрали Гарри и Рон, но она очень хотела вернуться, чтобы сдать Ж.А.Б.А.К. и стать старостой девочек - это было ее мечтой с тех пор, как она узнала об этой должности на первом курсе. Она улыбнулась про себя, вспомнив о значке старосты, который сейчас спрятан в ее сундуке. В прошлом году она была разочарована тем, что ей не выпала честь стать старостой школы, а ведь на эту должность она претендовала с третьего курса. Конечно, она никогда не обсуждала эти мысли с Гарри и Роном, которые наверняка стали бы нещадно дразнить ее за то, что она беспокоится о такой мелочи, как роль старосты в разгар войны. Она почувствовала легкую боль в груди при мысли о Гарри и Роне. Однажды они навестили ее в Австралии, и она сразу заметила, что двум ее лучшим друзьям было больно. Гарри не мог забыть о смерти более пятидесяти невинных людей, пожертвовавших собой, чтобы выиграть время во время битвы за Хогвартс, и в которой он совершенно напрасно винил себя. А Рон, который обычно мог бы подбодрить Гарри, тяжело переживал смерть Фреда. Он постоянно погружался в свои мысли и был тенью того веселого и жизнерадостного парня, которым он когда-то был. Гермиона надеялась, что сейчас дела у ее друзей обстоят лучше, чем во время того меланхоличного визита несколько недель назад, и она поклялась навестить их, как только у нее появятся свободные выходные. "Гермиона!" Знакомый голос Симуса Финнегана прервал ее мысли и вернул ее внимание к оживленной картине перед ней. Она заметила Симуса, Дина и Луну на другом конце платформы и направилась к ним. "Эй, ребята, я так рада вас видеть!" - воскликнула она, когда Полумна заключила ее в крепкие объятия. "Мы скучали по тебе летом. Рон и Гарри без тебя не справляются", - прямо заявила Полумна, пока Симус и Дин быстро обняли ее. Гермиона слегка нахмурилась, прежде чем ответить: "Я знаю, но после того, как мои родители узнали, что случилось в прошлом году, они практически заперли меня на все лето, а я не могла просто сказать "нет" после того, что я с ними сделала". "Я понимаю", - заверил ее Дин. "Моя мама была в ярости, когда я сказал ей, что был в бегах весь прошлый год, хотя я должен был быть в безопасности в школе, и она не хотела, чтобы я возвращался. К счастью, в конце концов мне удалось убедить ее, так как очень здорово было вернуться." Он бросил ей понимающую улыбку, которую она тут же вернула. Она точно знала, что чувствовал Дин. Возможно, жизнь в мире магглов и была безопаснее, но это было совсем не то. Гермиона увидела, как Дин напрягся, заметив что-то позади нее. "Что он здесь делает?" - прошипел он. Они все повернулись посмотреть куда уставился Дин, и Симус тихо выругался, в то время как Гермиона увидела знакомую копну белоснежных волос. Ее хорошее настроение испарилось при виде обидчика ее детства. Она надеялась, что наконец-то сможет прожить целый год без насмешек и издевательств, которые были ее постоянными и нежеланными спутниками с тех самых пор, как она только поступила в школу. Но она знала, что Драко Малфой был единственным человеком, который был достаточно высокомерным и упрямым, чтобы наплевать на исход войны и продолжать обращаться с ней так же безжалостно, как он обращался бы с ней, если бы его сторона победила. "Зачем он вернулся?" Гермиона раздраженно пробормотала в пустоту. "Да. Зачем ему может понадобиться Ж.А.Б.А.К.? Думаешь, он будет претендовать на работу после окончания семестра?". - саркастически спросил Дин, явно восприняв возвращение Малфоя в школу как личное оскорбление. "О, ему не нужна работа, его семья очень богата". Гермиона почти улыбнулась невинному ответу Полумны, но она была слишком озабочена перспективой общения с Малфоем в этом году. "Я читал, что его отца приговорили к Азкабану, но он и его мать выкрутились", - сухо заметил Симус. "После того, что он сделал с Дамблдором? Просто невероятно". «Что?» Дин пробормотал: "Как эти двое так легко отделались?" "Ну, я подозреваю, что Гарри имеет к этому какое-то отношение". Мальчики в замешательстве нахмурились, услышав ответ Гермионы. "Я знаю, что он выступил перед Визенгамотом во время суда над Малфоем", - продолжила она, не удивленная их негативной реакцией на вмешательство Гарри. "Ну, Нарцисса спасла его в лесу, и он не смог бы победить Волдеморта без ее помощи, но я не знаю, что бы такого хорошего он мог бы сказать о Драко...". Она запнулась, надеясь, что мальчики не заметят, что она лжет. Летом Гарри рассказал ей, как он вступился за Малфоев. Он был обязан жизнью Нарциссе, а Драко, хотя они никогда не станут хорошими друзьями, не был злым Пожирателем смерти и, скорее всего, действовал из страха. Гарри объяснил Гермионе, что он чувствовал бы себя неправильно, если бы позволил Драко страдать в Азкабане, как его отец, который, по мнению Гарри и Гермионы, был настоящим злом и заслуживал мучений за свои преступления. Гарри никогда не забудет, как Драко собирался опустить свою палочку на Дамблдора в ночь его смерти, а после того, как он увидел видения, в которых Драко был вынужден мучить других, явно не по своей воле, через свою связь с Волдемортом, он решил, что его детский враг, вероятно, и сам достаточно настрадался на войне. Гермиона знала, что говорить о мыслях Гарри с другими ребятами было бы неразумно, ведь даже Рон не понимал мотивов Гарри и по-прежнему упрекал его за спасение жизни Малфоя в Выручай-комнате. Гермиона же все еще не определилась со своим мнением насчет наследника Малфоя. Она понимала, что Гарри имел в виду, и разделяла мнение, что Малфой не был ярым Пожирателем смерти. Он был там, когда ее пытали в его доме, и по его страдальческому выражению лица было очевидно, что он не восторгается действиями своей тетки. Он даже не захотел опознавать их, когда они только появились в поместье, хотя она была уверена, что он сразу же узнал ее. Но, несмотря на свои противоречивые чувства к этому волшебнику, она совершенно не была рада видеть его здесь. Следующий комментарий Дина вывел ее из задумчивости. "Что бы этот ублюдок здесь ни делал, ему лучше держаться подальше от меня. Я не собираюсь мириться с его дерьмом в этом году". Ненависть в его тоне немного удивила ее, но он провел много времени взаперти в подземельях под своим домом. Она подумала, что Дин, вероятно, был немного несправедлив, свалив всю вину за тот опыт на младшего Малфоя, и попыталась сменить тему. "Давайте лучше пройдем внутрь, так мы сможем занять свободное купе". Гермиона подтолкнула своих друзей к поезду, желая сменить тему. Она оглянулась на Малфоя и обнаружила, что он пристально смотрит на нее, и на мгновение задумалась, знает ли он, что они обсуждают его. Она ответила на его усмешку собственной усмешкой и развернулась, чтобы сесть в поезд вслед за своими друзьями, желая поскорее оставить бывшего Пожирателя смерти и свои мысли о нем позади. Драко мысленно усмехнулся, когда Грейнджер отвернулась от него и поспешила сесть в поезд. Он мог быть одинок и утопать в море вины, депрессии и ненависти к себе, но, по крайней мере, он все еще мог взбесить компанию гриффиндорцев одной лишь удачно подобранной усмешкой. Он был немного удивлен, увидев Грейнджер среди студентов своего курса, вернувшихся в Хогвартс, поскольку предполагал, что, будучи героиней войны, она сможет получить какую угодно работу без необходимости возвращаться в школу. Но он рассудил, что в отсутствие теста, к которому нужно готовиться, или задания, над которым нужно одержимо работать, Грейнджер не будет знать, чем себя занять. Он надеялся, что тот факт, что ее не сопровождали ее привычные телохранители, означает, что Поттер и его Уизел не вернутся. Этот год и так должен быть достаточно трудным без дополнительного стресса, связанного с этими двумя придурками, которые, вероятно, стали еще более невыносимыми, чем когда-либо, теперь, когда весь Волшебный мир поклонялся им. Он нахмурился при мысли о Поттере. К сожалению, своей свободой он был обязан этому раздражающему мальчику-который-выжил-дважды, который выступал свидетелем за него и его мать во время суда над ними в Визенгамоте. Драко прекрасно осознавал, что ему крупно повезло избежать Азкабана, и понимал, что он единственный человек с Темной меткой, которому это удалось. Его отцу повезло меньше, и ему придется провести в этом жутком месте следующие тридцать лет. Даже Гойл получил пятилетний срок. Это лучше, чем участь Крэбба. Драко отогнал от себя эту мрачную мысль. Невзрачный волшебник средних лет задел плечом Драко и пробормотал под нос что-то похожее на "убийца", пока вел сына к поезду. Драко приходилось сталкиваться с подобным дерьмом на протяжении всего дня, именно поэтому он редко выходил из Мэнора с тех пор, как закончилась война. Если бы ему не понадобилась информация, которую он смог бы найти только в Хогвартсе, он бы сюда не вернулся. Имя Малфоя сильно пострадало после войны, особенно после того, как стало известно, что Волдеморт использовал поместье в качестве штаб-квартиры Пожирателей смерти. Случайные незнакомцы брали на себя смелость выказывать свое недовольство при каждом удобном случае. Драко предстояло многое сделать, чтобы восстановить репутацию, испорченную его отцом, но сначала ему нужно было позаботиться о более важных вещах в Хогвартсе, из-за которых он и терпел это издевательство. Драко заметил, что рассеянно потирает левое предплечье, и остановился. Он не хотел привлекать внимание к своей Метке, так как это явно не пошло бы на пользу его репутации. Он глубоко вздохнул и переключил внимание на оживленных студентов перед собой, выпрямился и приготовился к тому, что год будет нелегким. Он вошел в поезд и быстро заглянул в каждое купе, в надежде найти свободное, чтобы можно было в одиночестве доехать до Шотландии. В первые годы учебы в Хогвартсе Драко был довольно популярен и любил внимание, которое ему уделяли другие студенты, отчаянно пытавшиеся сблизиться с наследником одной из самых престижных семей волшебников в Британии. Но с шестого курса, после того как он принял Темную метку и начал работать над своей миссией по убийству Дамблдора, он избегал всеобщего внимания и испытывал неприязнь к тем, кто завидовал его статусу, не понимая, какое ужасное бремя он несет. Он решил, что если ему удастся провести весь учебный год без необходимости разговаривать с другими людьми, то это будет считаться большим успехом, и он дал молчаливое обещание попытаться сделать это. Драко слегка вздрогнул, когда заметил своих товарищей по факультету Блейза и Дафну в купе почти в середине поезда. С ними была более юная темноволосая ведьма, которая показалась Драко знакомой, но он никак не мог понять, кто это. "Теперь ни с кем не разговаривать будет немного сложнее", - с горечью подумал он про себя. Он был удивлен, увидев здесь других слизеринцев со своего курса, так как предполагал, что большинство старшекурсников слизерина перевелись в другие школы. Именно это он и планировал сделать до того, как министерство дало понять, что ему не разрешено покидать страну. Дафна подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он быстро отвернулся и продолжил поиски пустого купе. Обойдя весь поезд и обнаружив, что все купе заполнены, он проклинал себя за то, что не сел в поезд раньше, пока шел обратно к своим однокурсникам. Он не был в настроении встречаться с кем-то знакомым, но он понимал, что у него нет других вариантов. Ведьма помладше и Блейз настороженно посмотрели на него, когда он вошел в купе, а Дафна одарила его насмешливой улыбкой. "Я видела, как ты прошел мимо нас, Драко, ты все-таки решил, что мы достаточно достойны, чтобы сидеть с тобой? Или ты понял, что больше никто в этом поезде не вынесет твоего присутствия?" - насмехалась она. Драко проигнорировал ее и занял место возле двери, все еще решив провести поездку в тишине, ни с кем не разговаривая. "Это подразумевает, что мы сможем вынести его присутствие, а это, уверяю тебя, Малфой, не так", - холодно пробормотал Блейз. Дафна наслаждалась собой. "Да ладно, Блейз, ты и Драко - единственные слизеринцы с нашего курса. Я абсолютно точно уверена, что это сделает вас лучшими друзьями". Драко одарил ее взглядом, говорящим о том, что это самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. Он никогда особо не ладил с Блейзом, который всегда был слишком увлечен собой, чтобы восхищаться Драко, и мысль о том, что ему придется провести какое-то время наедине с ним, заставила его захотеть вернуться домой и отказаться от своего плана. Блейз воспринял молчание Драко как личное оскорбление. "Слишком хорош, чтобы разговаривать с нами, Малфой? Приди в себя, - резко отреагировал Блейз. "Теперь ты всего лишь жалкий бывший Пожиратель Смерти. И даже состояния Малфоев будет недостаточно, чтобы убедить людей терпеть тебя и твое раздутое эго в этом году". Драко схватил свою палочку и, прежде чем он успел осознать, что произошло, его отбросило назад, а темноволосая ведьма, в которой он теперь узнал младшую сестру Дафны, держала в руках обе палочки - его и Блейза. Она разозлилась и сказала: " Уймитесь, вы двое. Мы все стали изгоями в обществе из-за этой чертовой войны, - она сделала паузу, чтобы бросить взгляд на Драко, как будто считала его лично ответственным за то, что он сам спровоцировал всю войну, - и мы должны попытаться держаться вместе в этом году, поскольку никто больше не собирается обращать на нас внимание". Блейз оскалился в ответ, смущенный тем, что эта ведьма отняла у него палочку. Драко решил, что без разговора с кем-либо он вряд ли обойдется, и молча внес поправку в свой договор. "Еще раз, как тебя зовут?" "Придурок", - она протиснулась мимо него с палочками в руках, и он уже хотел было пойти за ней, но не решился. Если с ним так обращаются бывшие союзники, лучше уж не выходить из купе. Дафна беззвучно смеялась, а Блейз смотрел на него, явно обвиняя Драко в том, что из-за него они потеряли свои палочки. "Что с ней?" - спросил Драко. "Она ненавидит тебя", - просто сказала Дафна. "Что я ей сделал?" "Ты стал Пожирателем Смерти". Он все еще был в замешательстве, поэтому она продолжила: "Ты встречался с Асторией бесчисленное количество раз. Раньше ты ей нравился, она говорила, что ты умный, веселый и симпатичный. Но потом она восприняла как личное оскорбление то, что ты оказался убийцей- последователем Темного Лорда." "Я..." он собирался защищаться, но потом понял, что это бессмысленно. "Это не ее дело", - он посмотрел на двух других Слизеринцев, - "и не ваше". Дафна просто улыбнулась и вернулась к чтению своего модного журнала. Драко сел и фыркнул. "Чем ты собирался меня проклясть?" Шутливо спросил Блейз, явно находя всю ситуацию с Асторией забавной. "Авада Кедавра, конечно". Блейз выглядел оскорбленным, но потом улыбнулся, поняв, что Драко шутит. "Я ведь симпатичный убийца, помнишь?". - с горечью добавил Драко. Блейз от души рассмеялся, но Драко все еще раздражала ненависть Астории к нему. В конце концов, Блейз перестал хихикать и посмотрел на него, а затем заявил: " Всё будет не так, как в прошлые годы, когда мы все ходили за тобой по пятам и делали то, что ты говоришь". Драко хмыкнул и бросил на Блейза самый враждебный взгляд, на который был способен, но кивнул. Он не зря пережил войну – у него был замечательный инстинкт самосохранения. И как бы ему ни хотелось напасть на Блейза по-маггловски и сбить эту ухмылку с его лица, он рассудил, что Блейз и он будут жить в одном дортуаре целый год, а это предоставит змее массу возможностей отомстить Драко. " Как мило", - вставила Дафна, - "теперь у нас будут групповые объятия?". Блейз снова рассмеялся, а Драко нахмурился. Этот год обещал быть ужасным. Щелк! Гермиона подскочила на своем месте и закрыла книгу, окончательно отказавшись от попытки перечитать первую главу своего учебника по арифмантике. Симус и Дин играли в игру " Взрывной щелчок" в другом конце купе, пока она, Джинни и Полумна молча читали. Даже несмотря на периодический звук взрывающихся карт от игры мальчиков, Гермиона отметила, что ее друзья были притихшими. Она подумала, что, так же как и она, все они вспоминают войну и людей, которых они потеряли, и, вероятно, чувствуют себя виноватыми, смеясь и шутя так скоро после смерти своих друзей. Ей часто казалось, что все ее погибшие друзья вернулись в виде призраков и преследуют ее, не давая забыть о них. Она покачала головой и поспешно завела разговор с Джинни и Полумной, чтобы отвлечься от своих мрачных мыслей. "Итак, Джинни, с нетерпением ждешь квиддича в этом году?" Джинни отложила свой журнал по квиддичу и тупо уставилась на нее. "С каких это пор ты стала обсуждать квиддич, Гермиона?" Гермиона покраснела от того, что ее так быстро раскусили. Прошло больше года с тех пор, как она проводила время с Джинни, которая была одной из ее самых близких подруг, когда они обе учились в школе, и она забыла, какой проницательной может быть эта рыжеволосая. "Нет, я просто не могу сосредоточиться на чтении и хотела поговорить о чем-то, и тут я увидела твой журнал", - виновато объяснила она. Луна отложила свой экземпляр "Придиры" и улыбнулась Гермионе. "Тебе не нужно было придумывать повод, чтобы поговорить с нами", - сказала Луна своим мечтательным голосом. "Мы друзья, Гермиона, мы можем поговорить, когда захочешь". "Да, спасибо", - ответила Гермиона. "Я просто подумала, что здесь слишком тихо". Три девушки несколько мгновений сидели молча, не зная, что сказать. Джинни начала сворачивать и разворачивать журнал по квиддичу у себя на коленях, и Гермиона воспользовалась возможностью изучить внешность своей подруги. Она немного похудела, и у нее были небольшие мешки под глазами, которые были скрыты косметикой, но по большей части она была так же прекрасна, как и всегда. Гермиона беспокоилась о том, как Джинни будет переживать смерть Фреда после того, как увидела, как тяжело это воспринял Рон; тем более что Джинни всегда была ближе к близнецам, чем Рон. Она хотела спросить свою подругу, как она себя чувствует, но не знала, с чего начать. Прежде чем она смогла решить, что сказать, Джинни ответила на вопрос Гермионы. "Ну, я немного в предвкушении квиддича в этом году, - хитро улыбнулась Джинни, - ведь меня назначили капитаном команды. Большинство членов нашей команды не вернутся в этом году, но я думаю, что у других факультетов будет та же проблема, так что это почти как начать все заново. Кроме того, я наконец-то смогу воспользоваться знаменитой ванной старост, о которой я так много слышала". Гермиона почувствовала облегчение от перемены в разговоре и слегка улыбнулась Джинни в знак признательности. "Да, эта ванная просто великолепна. И в отличии от мальчиков нам не нужно беспокоиться о том, что Плакса Миртл будет подглядывать. Гарри и Рон на шестом курсе никогда не любили ходить в ванную из-за нее". Джинни ответила небольшим смешком, прежде чем спросить: "О, кстати. Ты собираешься быть старостой девочек в этом году? Я не заметила на тебе значок". "О, да", - просияла Гермиона. "Я много лет хотела быть Старостой и была так расстроена, когда подумала, что упустила свой шанс в прошлом году. У меня столько классных идей, над которыми я бы с удовольствием поработала с префектами, а еще я в восторге от того, что у меня будет своя комната. Было бы слишком странно жить в комнате без, - она сделала паузу, - ну, ты знаешь, Парвати и... и Лаванды". Гермиона опустила взгляд, произнося имя Лаванды. Она никогда не была очень близка со своей бывшей соседкой по комнате, но смерть Лаванды все еще тяготила ее и служила напоминанием о невинных людях, бессмысленно погибших несколько месяцев назад. Джинни, заметив перемену в настроении Гермионы, быстро сменила тему. "Ну, я рада, что мы будем на одном курсе. У нас будет много совместных занятий, и я наконец-то смогу получить помощь в выполнении домашних заданий, о которой все время твердили мальчики...". Она одарила Гермиону заискивающей улыбкой, на что Гермиона ответила неопределенным ворчанием. "И поскольку мы все уже совершеннолетние, - добавила Полумна, - мы можем покидать замок по выходным". Гермиона улыбнулась Луне: "Что ты собираешься делать со своими свободными выходными, Луна?" "О, мы с отцом собираемся продолжить поиски сморщенного рогатого снорка. Мы отследили несколько следов этим летом и думаем, что следующим местом поиска будет южная Германия". Джинни и Гермиона обменялись понимающими взглядами, и Гермиона не могла не спросить: "Луна, а ты не думаешь, что если бы сморщенный рогатый снорк действительно существовал, его бы уже обнаружили?" Гермиона надеялась, что ее логичный аргумент понравится причудливой когтевранке. "Я думаю, Гермиона, - холодно ответила Полумна, - что считать, что все сущее уже открыто, - это очень негативный и узкий взгляд на мир". Она взяла свою Придиру и снова начала читать. Гермиона была удивлена внезапной переменой в настроении Полумны, но решила оставить все как есть и попридержать свои аргументы при себе. Джинни взяла свой журнал по квиддичу и снова начала читать, чувствуя, что разговор девочек окончен. "Ну, в любом случае, - Гермиона встала и поправила юбку, - я, наверное, должна пойти в переднюю часть поезда. У меня встреча с префектами. Я вернусь примерно через час." Джинни и Луна рассеянно кивнули, уткнувшись в свои журналы, в то время как Дин встал, чтобы присоединиться к Гермионе у двери. "Ну, я думаю, мне следует пойти с тобой, Гермиона, так как Макгонагалл назначила меня старостой вместо Рона". "О, это здорово, Дин", - Гермиона слегка улыбнулась ему. "Я переживала, что останусь одна, так как Рон не вернулся, но работать с тобой будет весело!". Гермиона делилась своими идеями с Дином, и он вежливо слушал, пока они шли к купе старост в передней части поезда. "...и я не уверен насчет состояния Выручай-комнаты после битвы, но мы должны найти место, где можно попрактиковаться в дуэлях. Будет странно без Гарри, который бы нас учил, но я все равно считаю, что важно дать студентам возможность практиковаться в магических дуэлях и боях, если они этого хотят...". Она замолчала, когда они вошли в купе Старост. Гермиона заметила, что Энтони Голдстейн, стоявший с группой префектов когтеврана в центре купе, надел значок старосты мальчиков. Блейз Забини и темноволосая слизеринка, имени которой она не знала, стояли возле двери, отстранившись от остальной группы, и выглядели неуверенно. Темноволосая девушка держала в руках три палочки, что показалось Гермионе странным, но она не хотела подходить к ним и расспрашивать ее. Она с облегчением отметила, что Забини заменил Малфоя на посту префекта слизерина на ее курсе, поскольку ей не хотелось работать с ним. Забини заметил, что она смотрит на него, и ответил на ее невысказанный комментарий: "Я заменил Малфоя, так как в этом году он будет полностью погружен в учебу". Гермиона подумала, что потеря Малфоем статуса Префекта, вероятно, больше связана с тем, что он был бывшим Пожирателем Смерти, но не сказала этого. Вместо этого она предупредила: "Не злоупотребляй положением, как Малфой, иначе мне придется лишить тебя статуса". Забини бросил на нее ответный взгляд, а затем что-то пробормотал ведьме рядом с ним, пока они шли к двум свободным местам в задней части купе. Дин отошел, чтобы присоединиться к Джастину Финч-Флетчли и Ханне Эббот, пока Гермиона призывала участников собрания к порядку. Гермиона удовлетворенно вздохнула, когда собрание закончилось и старосты вышли из купе. Она считала, что встреча прошла хорошо. Ее коллегам нравилось большинство ее идей, а Энтони, похоже, будет хорошим старостой. Они пришли к общему мнению, что Энтони должен взять на себя ответственность за факультеты когтевран и слизерин (поскольку студенты слизерина, скорее всего, проигнорируют магглорожденную гриффиндорку), а Гермиона будет отвечать за дела в пуффендуе и своем собственном факультете. Это было огромным облегчением для Гермионы, и она была благодарна Энтони за то, что он принял такой вызов. "Гермиона". Дин прервал ее размышления. "Ты идешь обратно?" Она огляделась и заметила, что в купе остались только они двое. Внезапно мысль о том, чтобы покинуть эту тихую, спокойную часть поезда, заставила ее встревожиться. "Ты иди, я хочу немного побыть здесь одна". "Хорошо", - медленно ответил Дин, направляясь к выходу из купе. "Но с тобой все в порядке? Я думаю, что встреча прошла отлично", - любезно добавил он. "Нет, я в порядке, правда. Просто я провела лето в полном одиночестве, и мне странно снова находиться в окружении стольких людей. Мне нужен небольшой перерыв. Я догоню тебя через несколько минут." Гермиона заняла место в задней части купе, когда Дин закрыл за собой дверь. Она снова вспомнила о встрече, наблюдая за проносящимся мимо шотландским пейзажем. Было очень странно, что Рона не было рядом. Эта мысль отозвалась болью в ее груди. Во время Финальной битвы они с Роном страстно поцеловались, что, как она надеялась, означало, что они наконец-то смогут начать встречаться. Но потом она уехала в Австралию, и связь с ним была ограничена. Она планировала обсудить их отношения, когда они с Гарри навестили ее месяц назад, но Рон был молчалив и задумчив и, казалось, не очень интересовался ею, поэтому она не стала настаивать. Гермиона глубоко вздохнула. Она отвела место в своем сердце для Рона много лет назад, и чем дольше она любила его, не зная, любит ли он ее в ответ, тем сильнее становилась боль в этой части ее сердца. Как будто эта часть ее сердца была отравлена, а у Рона было противоядие. Либо Рон ответит ей взаимностью, и противоядие будет сладким на вкус и сразу же исцелит её боль, либо он отвергнет её чувства и введет горькое на вкус противоядие, которое будет медленно исцелять её. Но независимо от его чувств, она понимала, что больше не может жить в неведении, так как в конечном итоге яд распространится и безвозвратно повредит ее сердце. Она поклялась загнать его в угол и заставить разобраться с этим вопросом при следующей встрече. Драко и Дафна не сказали друг другу ни слова с тех пор, как Блейз час назад ушел на собрание префектов. Драко был сначала раздражен, когда узнал, что Блейз заменил его на посту префекта, но потом он признал, что выполнение задачи, ради которой он приехал в Хогвартс, будет проще без необходимости выполнять обязанности префекта. И его цель - общаться с как можно меньшим количеством людей - тоже стала бы более достижимой. Он решил, что в этом году ему, вероятно, придется разговаривать с Блейзом и Дафной, чтобы поддерживать хоть какой-то уровень защиты, поскольку они были в похожей ситуации - их ненавидела вся школа. И он также знал, что не сможет избежать разговора с профессорами, если они зададут ему прямой вопрос, поэтому он не будет их брать в расчет. Он поставил перед собой новую цель - пять человек - сейчас он уже набрал три. Он знал, что его более юное "я" было бы потрясено таким решением, поскольку раньше он был достаточно общительным, но теперь мысль о взаимодействии с другими студентами приводила его в ужас. Никто не понимал, через что он прошел на войне, и они просто хотели обвинить его во всем дерьме, которое с ними случилось. Придурки, подумал Драко про себя. Дафна поудобнее устроилась в кресле, и это движение привлекло внимание Драко. Он поднял глаза и начал изучать ее, пока она читала "Еженедельник ведьм". Драко решил, что Дафна довольно симпатичная, пока молча наблюдал за высокой стройной ведьмой. У нее были длинные золотисто-светлые волосы, светло-зеленые глаза, маленький нос и тонкие розовые губы. Черты ее лица не были такими яркими, как у ее сестры Астории, но она отличалась изяществом, которого не хватало ее сестре. Драко никогда раньше не обращал внимания на Дафну (возможно, потому что Пэнси убила бы его), но даже сейчас, когда он был одинок, он знал, что не был заинтересован в этой симпатичной ведьме. Она была холодной и бесчувственной и слишком похожа на его мать. Драко очень любил свою мать, главным образом потому, что она была единственным человеком в мире, который заботился о нем, но он определенно не хотел встречаться ни с кем, кто напоминал бы ему о ней. Он знал, что одна из главных причин, по которой он терпел Пэнси, заключалась в том, что привязанность, которой она его окружала, сильно отличалась от той, которую он познал в детстве. К сожалению, Пэнси перегнула палку, и Драко был вынужден разорвать с ней отношения, чтобы не задохнуться. Он рассмеялся над тем, какой оборот приняли его мысли. Было смешно думать о свиданиях, так как в этом году ни одна ведьма не приблизилась бы к нему ближе чем на пять футов. Никто из старшекурсников слизерина, кроме Дафны, не вернулся, и он был уверен, что чистокровные когтевранцы отвернутся от него так же, как и сестра Дафны. Что касается гриффиндорцев и пуффендйцев, что ж, он бы никогда не был в таком отчаянии. Он нахмурился и встал, внезапно почувствовав желание размять ноги. Дафна вопросительно посмотрела на него. "У тебя срочная встреча?" "Нет, я просто собираюсь забрать свою палочку у твоей младшей сестры", - парировал Драко. "Удачи с этим, она быстрее, чем кажется. И я думаю, что ты недооцениваешь, насколько сильно она тебя ненавидит. Мне приходилось слушать об этом все лето, - ответила Дафна с легкой ухмылкой на лице. "Фригидная сука", - пробормотал Драко себе под нос, выходя из купе и направляясь в купе Старост. Пока он шел по поезду, он сохранял бесстрастное выражение лица и делал вид, что не замечает колкостей со стороны других студентов. Чертовы трусы, подумал он про себя, они бы не посмели так со мной обращаться, если бы я был не один. Он окончательно вышел из себя, когда мальчишка помладше назвал его убийцей, и развернулся к нему лицом. Он с удовольствием отметил, что мальчик отступил от него на несколько дюймов под его холодным взглядом. "Отойди от меня, Пожиратель Смерти!" - крикнул ребенок дрожащим голосом. Драко продолжал пристально смотреть на него. "Возможно, раньше ты и пытал людей ради забавы, но сейчас ты не сможешь причинить никому вреда. Тебя отправят в Азкабан!" Драко сурово посмотрел в глаза мальчика, его больше не забавлял страх, который он там увидел. Что, по мнению мальчика, он собирался сделать, убить его прямо здесь, голыми руками? Мысли вернули его к тому моменту, когда он впервые увидел подобный испуганный взгляд, направленный на него - он изо всех сил пытался удержать свой разум в настоящем, но не смог. Ему было неприятно признавать, что этот глупый мальчишка был прав; он пытал других, но его заставляли это делать, и это определенно не было забавно. Его взгляд затуманился, когда он вспомнил ту ночь, когда его впервые заставили пытать Роули. "Кру-круцио", - заикаясь, произнес Драко, направляя свою палочку на сломанного человека, лежащего на земле перед ним. "Драко, - прошипел рядом с ним Темный Лорд, - ты должен проявлять больше чувств. Прокляни его как следует, мальчик, или я покажу тебе, как нужно проклинать. Я уверен, что ты помнишь, как в последний раз испытывал это восхитительное чувство". "Нет-нет, милорд, в этом нет необходимости, я смогу сделать это". Драко оглянулся на стоящего перед ним человека и поднял палочку: "Круцио!" "ААААААА!" Человек перед ним кричал и неудержимо корчился на земле. "Пожалуйста, милорд, мы поймаем его в следующий раз, я обещаю!" "Еще раз, Драко", - холодно ответил Темный Лорд. "Круцио!" Драко с трудом сдерживал слезы при виде корчащегося в конвульсиях человека перед ним и напоминал себе, что это дело рук Темного Лорда, а не его собственных. "Еще раз, Драко". "Круцио!" Роули закричал громче, чем Драко считал возможным, и попытался воззвать к своему мучителю: "Пожалуйста, младший Малфой, помоги... мне". Он уставился на Драко с отчаянием в глазах. Драко почувствовал прилив желчи во рту и поспешил проглотить ее. "Еще раз, Драко", - приказал его хозяин рядом с ним. "Круцио!" Драко ухватился за сцену перед собой, чтобы избежать воспоминаний. Драко увидел, что мальчик, который издевался над ним, странно на него смотрит, и переключил свои мысли на настоящее. Он быстро повернулся и бросился в переднюю часть поезда, подавляя желание проблеваться. Ему нужно было убраться подальше от этих придурков и собраться с силами - он не хотел, чтобы они видели, что он сломлен. Он добрался до купе Старост и ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь. Он с облегчением обнаружил, что купе пустует, и принялся расхаживать по комнате, потирая пальцами виски, чтобы успокоить свои мысли, пока образ кричащего Роула вновь стремится завладеть его сознанием. Он вздрогнул, когда дошел до последнего ряда и заметил Гермиону Грейнджер, сидевшую на ближайшем к окну сиденье и с недоверием смотревшую на него. Пораженный и раздосадованный тем, что его застали в таком уязвимом состоянии, Драко немедленно обуздал свои эмоции и придал лицу безразличное выражение. Он неторопливо сел на ближайшее сиденье и сцепил руки, чтобы они не дрожали. "Я думал, здесь пусто", - объяснил он без всякой необходимости и с досадой подумал, что общее число студентов, с которыми он разговаривал, уже достигло четырех. Зачем мне понадобилось разговаривать с этой гребаной Грейнджер? тихо выругался он про себя. Грейнджер, наконец, обрела дар речи и резко ответила: "Что, по-твоему, ты делаешь?" "Я же сказал тебе, Грейнджер. Я думал, тут пусто. Мне просто нужно посидеть здесь секунду, прежде чем мне придется снова столкнуться со всеми этими придурками снаружи". Он указал на дверь купе. "Ну, тебе обязательно сидеть рядом со мной?" - сердито ответила Грейнджер. "Иди сядь в один из других рядов". "Грейнджер, я знаю, что оставаться наедине с мужчинами тебе некомфортно, - ухмыльнулся он, увидев, как она покраснела, - но, как я уже сказал, я собираюсь посидеть здесь несколько минут, чтобы отвлечься от невыносимых болванов снаружи, и я бы предпочел сделать это в тишине, так что, пожалуйста, прекрати свои непрекращающиеся вопросы - это не лекция". Грейнджер раздраженно выдохнула, но, к его облегчению, ничего не ответила и отвернулась к окну. Драко слегка расслабился, когда понял, что она не собирается его выгонять - что она с легкостью могла бы сделать, поскольку в это купе пускали только префектов, и они оба знали, что он бы выгнал ее, если бы они поменялись ролями. В кои-то веки он был благодарен за это проклятое гриффиндорское доброжелательное отношение. Он усмехнулся про себя. Он и забыл, как весело может быть издеваться над Грейнджер. Это было знакомо, и это отвлекало его от других мыслей... Он решил, что то, что Грейнджер будет одной из пяти людей, с которыми он будет общаться в этом году, может быть не такой уж плохой идеей. Он посмотрел на Грейнджер как можно хитрее и оценил ее внешность. Она прибавила в весе с тех пор, как он в последний раз видел ее в Финальной битве. Изучив ее в течение нескольких минут, он решил, что это хорошо: раньше она была немного изможденной. В остальном она выглядела точно так же как и раньше. Те же большие карие глаза и непослушные волосы, которые, несомненно, были отличительной чертой Грейнджер. Драко решил, что она не из тех девушек, которые радикально меняют свою внешность, как ведьмы слизерина, постоянно пробующие новые прически или косметические чары. Он откинул голову назад и закрыл глаза, а затем сосредоточился на том, чтобы очистить свой разум. Он с удивлением обнаружил, что окклюменция пригодилась ему даже после окончания войны, так как не давала воспоминаниям о худших моментах войны поглотить его разум. Сейчас он использовал ее, чтобы задвинуть воспоминания о Роули как можно дальше. Гермиона бросила нервный взгляд в сторону Малфоя и с облегчением обнаружила, что он спит. Он выглядел таким невинным с расслабленным лицом, лишенным того хмурого выражения, которое она привыкла там видеть, что она почти не узнала его. Она задумалась, что заставило ее позволить ему остаться здесь. Она могла бы запросто выгнать его, ведь они оба знали, что в это купе разрешено входить только префектам. Она решила, что это потому, что он выглядел таким измученным, когда только вошел, как будто убегал от чего-то ужасного. Она не смогла найти в своем сердце силы выгнать его, когда он выглядел таким уязвимым. Хотя он быстро надел маску безразличия, которую обычно надевал, как только замечал ее. Она задалась вопросом, что его беспокоит, но тут же отбросила эту мысль. Она не хотела быть втянутой в драму Малфоя. Как будто он мне позволит, подумала она про себя, усмехаясь, представляя, как Малфой и она сидят вместе и обсуждают свои чувства за чаем. Гермиона подскочила от звука распахнувшейся двери в другом конце комнаты. Она заметила, что Малфой вздрогнул от этого звука (так что, возможно, он не спал), и она услышала, как голос Джинни выговаривает: "Эй, не нужно так хлопать, Симус". "Прости, Джинни, это вышло само собой. Ну, ты видишь Гермиону?" "Сюда, ребята", - Гермиона встала и попыталась закрыть собой Малфоя, что было бесполезно, так как он уже встал и был почти на фут выше ее. "О, привет, Гермиона, мы пришли за тобой". Симус направился к ней. Его выражение лица потемнело, когда он понял, кто стоит за ее спиной. "Что ты делаешь здесь с ним? Это небезопасно, Гермиона." Малфой вышел из-за спины Гермионы и теперь пристально смотрел на Симуса, но, к ее удивлению, ничего ему не сказал. Ее друг воспринял это как сигнал к продолжению издевательств. "Ты не должен быть здесь, Малфой, ты должен быть в Азкабане", - выплюнул Симус. "Если бы не ты, Дамблдор не был бы мертв, и вся эта война никогда бы не произошла!" "О, не говори ерунды, Симус", - вклинилась Гермиона, немного встревоженная нехарактерным молчанием Малфоя. "Малфой может быть мерзким гадом, но в развязывании войны нет его вины. Волдеморт вернулся на четвертом курсе, хотя ты и твоя мама не хотели этого признавать, и теперь мы все знаем, что Дамблдор умирал еще до того, как Малфой попытался его убить." Джинни, наблюдавшая за этой перепалкой из-за спины Симуса, шагнула навстречу Гермионе. "Почему ты защищаешь его, Гермиона?" Она недоверчиво перевела взгляд с Малфоя на свою подругу и спросила: "Что вы тут делали?". Малфой отшатнулся, словно пораженный намеками Джинни, и наконец нарушил молчание, чтобы огрызнуться на Гермиону: "Я не нуждаюсь в защите гряз... твоей защите". Гермиона обратила внимание на то, что он резко сменил слово с "грязнокровка", но он, казалось, был невозмутим и продолжал. "То, что мы несколько минут посидели вместе в купе, еще не значит, что мы друзья". Его лицо исказилось, как будто мысль о дружбе с ней вызывала у него отвращение. Он протиснулся мимо Симуса и Джинни и направился к двери. Гермиона пришла в ярость, обнаружив, что он такой же злой, как всегда. Она надеялась, что исход войны и великодушие Гарри по отношению к его семье немного смягчат слизеринца, и теперь ей было стыдно за свою наивность. Она последовала за ним и крикнула: "Я тоже не хочу быть твоим другом, Малфой! Честно говоря, я тебя терпеть не могу! И мне все равно, что Симус оскорбляет тебя, я просто хотела убедиться, что это по правильной причине - например, за то, что ты испорченный, жестокий, невыносимый кретин!" Малфой повернулся к ней лицом, и она резко остановилась, успев застыть, прежде чем столкнуться с ним. "Ты жалкая, как и всегда, Грейнджер. Такая же паинька гриффиндорка, следящая за тем, чтобы все соблюдали правила, даже когда обмениваются оскорблениями", - с усмешкой сказал он ей. "Проваливай, Малфой", - ответила она. "Твои оскорбления все равно надоедают. Я - грязнокровка, я - паинька. Я книжный червь. У меня кудрявые волосы... Не утруждай себя разговорами со мной, пока не придумаешь что-то новенькое". Гермиона подавила желание отвернуться и уйти с Джинни и Симусом, не желая, чтобы он подумал, что она отступает. Малфой бросил ей опасную улыбку и подошел ближе. Джинни и Симус переместились позади нее в ответ на движение Малфоя, но она стояла на месте и с вызовом смотрела в холодные глаза Малфоя. "Ты права, Грейнджер, - начал Малфой мягким голосом, - это не то, что делает тебя жалкой. Что делает тебя жалкой, так это то, что ты вернулась в этом году". Глаза Гермионы расширились от удивления. "Ты ебаная героиня войны, Грейнджер!". Малфой продолжил. "Ты могла бы уехать и найти любую работу, но ты решила отложить свою жизнь и вернуться сюда. И я уверен, что ты сказал своим друзьям какое-то вымышленное оправдание, например, что ты любишь школу и не можешь остаться в стороне, но мы оба знаем настоящую причину". Он улыбнулся, когда она отвернулась, внезапно испугавшись, что он может использовать легилименцию на ней. "Ты вернулась сюда, потому что знаешь, что тебе там не место. С тех пор как ты попала в наш мир, ты только и делала, что пряталась за книгами и драмами своих друзей, и теперь мысль о том, что ты вырастешь и попадешь в мир без уроков и войны Поттера, чтобы отвлечь себя, пугает тебя, поэтому ты вернулась в Хогвартс, чтобы спрятаться за юбками МакГонагалл, как чертова трусиха. Вот тебе и "что-то новенькое", Грейнджер; ты трусиха". Гермиона сдерживала слезы, продолжая пристально смотреть на Малфоя. Джинни успокаивающе положила руку ей на плечо. Гермиона была ошеломлена ответом Малфоя и задалась вопросом, был ли он прав, она вернулась в школу, потому что была слишком напугана, чтобы встретиться лицом к лицу с реальным миром? Она вынырнула из своих размышлений, когда заметила торжествующее выражение в глазах Малфоя и стряхнула руку Джинни. "Как ты смеешь называть меня трусихой, Малфой", - огрызнулась она в ответ. " Ты должен был быть лучше всех, потому что ты чистокровный. Но всю свою жизнь ты только и делал, что выполнял приказы - сначала своего злобного отца, а потом психопата-полукровки. "Так что ты здесь трус, Малфой, а не я. Я сражалась на этой войне, придурок, и это была не только война Гарри. Я боролась с людьми, которые угрожали убить меня и пытали меня. А что ты делал, пока все это происходило? НИЧЕГО!" Малфой выглядел достаточно разъяренным, чтобы задушить ее, но она все равно продолжала: "Ты не сделал ничего примечательного за всю свою жизнь", - она сделала паузу и перевела дыхание, прежде чем добавить: "Ты жалок". Малфой вздрогнул от ее последнего замечания, затем, казалось, наконец обрел дар речи. "Ты ничего не знаешь обо мне, Грейнджер, или о том, что я пережил. Ты думаешь, только тебя пытали на войне? Ты думаешь, из-за того, что мы были на его стороне, он осыпал нас подарками и практиковал на нас Ободряющие Чары? Спустись с небес на землю и повзрослей". Гермиона никогда не видела Малфоя таким злым. Его глаза смотрели в ее так пристально, что она была уверена, что он пытается проникнуть в ее душу. Она посмотрела вниз и увидела его сжатые кулаки, которые слегка дрожали. Затем он отвернулся от нее так быстро, что она чуть не потеряла равновесие. "Держись от меня подальше в этом году", - крикнул он в ответ от двери, его голос дрожал от гнева. Когда он вылетел в коридор и захлопнул за собой дверь, Гермиона поняла, что впервые в его присутствии ей стало по-настоящему страшно. Это был первый раз, когда он действительно выглядел как Пожиратель смерти. Гермиона решила, что, вероятно, будет разумно прислушаться к его предупреждению и держаться от него подальше.