Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Чувство ужаса обрушилось на Драко, когда он вошел в Большой зал в первый день занятий. Он в тысячный раз задавался вопросом, стоило ли страдать из-за того дерьма, которое ему предстояло пережить в этом году. Но он был уверен, что то, в чем больше всего нуждалась его мать, можно найти только в Хогвартсе, так что на время он здесь застрял. Как только он получит то, что ему нужно, он сможет уехать. Я смог смириться даже с тем, что Темный Лорд живет в моем доме, напомнил он себе. По сравнению с этим адом, иметь дело с несколькими самодовольными идиотами не так уж и сложно. По крайней мере, ему не придется испытывать постоянный страх сделать одно неверное движение, которое закончится неожиданной и довольно мучительной смертью. Он решил, что по сравнению с этой альтернативой, справиться с несколькими студентами-снобами будет вполне реально. Драко все еще размышлял о своей вчерашней ссоре с Грейнджер. Он не хотел, чтобы она или ее тупые друзья думали, что их мнение о нем его волнует. Они понятия не имели, через что ему пришлось пройти за последние несколько лет. Единственная мысль, успокаивающая его, заключалась в том, что он знал, что задел и ее за живое. Он улыбнулся, вспомнив, какой расстроенной она выглядела, когда он назвал ее трусихой. Подойдя к столу слизерина, Драко заметил, что за ним было гораздо меньше народу, чем за столами других факультетов. Как он и предполагал, никто из слизеринцев с его курса, кроме Блейза, Дафны и его самого, не вернулся. Он уселся в одиночестве в конце стола, когда начала прилетать совиная почта. Два громилы с курса младше него, Монтгомери и Джонс, чья тупость напомнила ему Крэбба и Гойла, подошли к местам рядом с ним, но Драко покачал головой, и они, нахмурившись, отошли на другой конец стола. Он инстинктивно поднял голову в поисках своего филина Альтаира, но не удивился, обнаружив, что его нет среди стаи сов, кружащих над Большим залом. Его мама обычно присылала ему пакет со сладостями в первый день семестра, но он знал, что в нынешнем состоянии она не будет посылать никаких посылок в этом году. Он не выносил мыслей о матери, поэтому переключил внимание на отца (о котором тоже было больно думать), заключенного в Азкабан на следующие тридцать лет. Драко не определился, как он относится к такому положению вещей. Без дементоров Азкабан был не так плох, как раньше, но все равно оставался тюрьмой. Драко любил своего отца в детстве, но в последние несколько лет винил его в том, что он привел Волдеморта в их дом и объединил их семью со злобным, сумасшедшим убийцей. Он понятия не имел, как к нему относится его отец. Он задавался вопросом, что бы подумал его отец, если бы узнал, что его сын подумывает о поиске работы после окончания Хогвартса. Обычно наследник Малфоев управлял семейными инвестициями и посещал светские и политические мероприятия. Он никогда не опускался до того, чтобы устраиваться на работу, как другие обычные волшебники. Драко все еще не определился с этим. Одна его часть хотела воспользоваться тем, что отца не было рядом, и заняться тем, чем он хотел, а не идти по пути, который был предначертан ему с самого рождения. Его всегда интересовало искусство снятия проклятий. Он любил разгадывать головоломки (например, чинить шкаф на шестом курсе), и эта работа дала бы ему шанс жить за границей и сбежать от своей ужасной репутации. Он бы работал с гоблинами, которым наплевать на статус волшебника. Мысль о том, чтобы впервые в жизни сделать что-то для самого себя, немного волновала, но в то же время действовала на нервы. Теперь же у него не было гарантий, что влияние его отца поможет ему получить желаемую работу - ему придется самостоятельно, как и всем остальным, проходить собеседование, исходя из собственных заслуг. Часть его была уверена, что с ним все будет в порядке – он всегда был хорошим учеником. Но большая часть чувствовала, что эта попытка, скорее всего, закончится катастрофой. Он знал, что не заслуживает того, чтобы получить желаемое, и чувствовал, как всё, что ему грозило, в конце концов, свершилось. Его семья была разрушена, мать стала недееспособной, а отец оказался за решеткой. Из этого следовало, что учебный год тоже будет ужасным. Его мрачные мысли были прерваны Блейзом, который передал ему расписание занятий, сел за стол напротив него и спросил: " Ну и как ты уже успел взбесить Джонса и Монтгомери? Насколько я могу судить, ты с ними еще даже не разговаривал. Драко пожал плечами, взглянув на свое расписание, радуясь, что у него было свободное утро. У студентов, сдающих Ж.А.Б.А.К. обычно было гораздо больше свободного времени, поскольку им нужно было выполнить горы заданных домашних заданий. Кроме того, большинство студентов не занимались по всему расписанию. Он решил продолжить занятия по всем предметам Ж.А.Б.А.К., на которые записался еще на пятом курсе, но понимал, что будет ужасно отставать. На шестом курсе он не уделял внимания ничему, поскольку искренне считал, что не переживет этот год, а большую часть прошлого года он провел, отсиживаясь в своей комнате для старосты, чтобы не видеть тьму, захватившую замок. Не то чтобы он много пропустил, большинство предметов в прошлом году преподавались из рук вон плохо по понятным причинам. Но снятие проклятий было одной из самых сложных профессий, если говорить о необходимых курсах. Он решил, что у него будет время наверстать упущенное, поскольку он не собирался вести активную социальную жизнь. "Какая разница?" - наконец ответил он Блейзу, который, казалось, ждал, что он подробнее расскажет об их двух новых соседях по комнате. "Не ищешь замену Крэббу и Гойлу в этом году?". - пошутил Блейз. "Пошел ты", - ответил Драко. Блейз рассмеялся. Драко думал, что с Блейзом ему будет труднее, но слизеринец решил держаться с ним. Драко не знал почему, но он был совсем не против поговорить с кем-нибудь, даже если это был такой провокатор, как Блейз. Ему просто нужно было быть настороже рядом с ним. Что еще было нового? Гермиона улыбнулась, просматривая свое расписание. После тяжелого года охоты за крестражами и одинокого лета с родителями она была готова снова погрузиться в учебу. Ее мысли прервала неизвестная ей сова, которая потянула ее за рукав, пытаясь привлечь ее внимание. Когда она подняла глаза, то увидела перед собой двух сов. Перед ней была сова кремового цвета, в которой она узнала новую сову Гарри, Аполло, и коричневая сова с "Ежедневным пророком" в клюве. Коричневая сова улетела, стоило лишь отвязать газету, но после того, как Гермиона сняла с лапки кремовой совы маленький конверт, та осталась - и Гермиона рассудила, что она, должно быть, ждет ответа. Она вскрыла короткое письмо. Гермиона, Джинни приезжает в гости в эти выходные, и я очень надеюсь, что ты к ней присоединишься. Мы с Роном очень хотим тебя увидеть. Надеюсь, тебе понравится твоя первая после возвращения неделя в школе после. Так странно представлять тебя там без нас. - Гарри Она была немного разочарована тем, что написал Гарри, а не Рон, но все же быстро нацарапала ответ и привязала его к сове, после чего начала листать "Пророк". Как обычно, в нем были статьи о квиддиче и знаменитостях, а также интервью с Кингсли, в котором он рассказывал о своих попытках разыскать пропавших Пожирателей смерти. Ее мысли вернулись к Малфою и их ссоре в поезде. Она тут же разозлилась на него и на то, что он сказал о причинах ее возвращения в Хогвартс. Он был неправ, она ни от чего не убегала, она действительно любила учиться, и в этом не было ничего плохого. "Случилось что-то плохое? Ты выглядишь расстроенной, - вмешалась Джинни. Гермиона упрекнула себя за то, что позволила словам Малфоя задеть ее. Он был просто тупым мерзавцем. "О, ничего нового", - ответила она. "Просто еще одно интервью Кингсли о пропавших Пожирателях Смерти". "О", - понимающе ответила Джинни. Все знали о пропавших Пожирателях Смерти, казалось, это было все, на чем сфокусировались люди теперь, когда Волдеморта не стало. "Эй, я заметила, что Защиты от темных искусств нет в моем расписании, а в твоем она есть?". - спросила Гермиона, желая сменить тему разговора с неизвестности о надвигающейся тьме. Джинни взволнованно улыбнулась ей в ответ: "Ты не знаешь? Гарри преподает его в этом году!" Гермиона пришла в замешательство и немного рассердилась от того, что Джинни знала о ее лучшем друге то, чего не знала она. К тому же, Гарри проходил обучение в Аврорате, и его не было на пиршестве за профессорским столом вчера вечером. Это какая-то бессмыслица. Джинни продолжила, увидев растерянное выражение лица Гермионы: "Ну, он не будет настоящим профессором, у него не будет на это времени. Но МакГонагалл не смогла найти никого другого и попросила его приходить раз в месяц на уроки. И он будет назначать домашние задания между занятиями. Это будет не то же самое, но в прошлом году у нас было много практики, и я уверена, что с учетом этого к нам будут снисходительны на экзаменах". Гермиона была немного разочарована, но рада, что в этом году она увидит Гарри в Хогвартсе. Кроме того, она надеялась, что он поделится некоторыми темами из своей программы подготовки авроров - это было бы интересно. Джинни схватила свою сумку и собралась уходить: "Я иду обратно в гостиную. Ты со мной?" Гермиона жестом показала на свою тарелку с незаконченным завтраком и взяла в руки газету. "Я сейчас закончу; встретимся там". Она вернулась к газете и начала читать более внимательно, в глубине души гадая, хватит ли ежемесячных уроков Гарри по ЗОТИ, чтобы как следует подготовить их к Ж.А.Б.А.К. Большой зал был почти пуст к тому времени, когда Гермиона закончила читать газету. Она обвела взглядом зал, вставая, чтобы уйти, и заметила Малфоя и Забини, сидящих за своим столом, каждый из которых был погружен в свои мысли. По пути обратно в гостиную она остановилась у новых сосудов, которые были установлены для отслеживания баллов факультетов. Раньше для каждого факультета были установлены песочные часы, наполненные драгоценными камнями разных цветов. Теперь вместо них стояли четыре больших флакона со сверкающим зельем каждого из цветов факультета. Они больше не были похожи на песочные часы. Гермиона задумалась , поставил ли их здесь кто-то специально или замок создал их сам. "Пять очков гриффиндору", - пробормотала она и проследила, как пять крупных капель появились в верхней части флакона и дождем упали на дно в небольшую лужу красной жидкости. "Минус пять очков гриффиндору", - снова пробормотала она и проследила, как капли испаряются в облаках в верхней части флакона. Она безмолвно добавляла и вычитала баллы у своего факультета, наблюдая за тем, как капли падают и испаряются во флаконах. В ее глазах появились слезы, когда она наконец призналась себе, насколько разочаровало ее возвращение в Хогвартс. Проведя здесь всего одну ночь, она уже знала, что этот год не будет похож на предыдущие. Замок все еще находился в стадии ремонта после огромных разрушений, нанесенных в ходе битвы. После пиршества накануне вечером старосты факультетов и префекты осмотрели школу и отметили наиболее заметные изменения. Лестницы отсутствовали, в некоторых случаях они были заменены на новые по всему зданию, а в других - лестница была подставлена, чтобы студенты могли пролезть через дыру в потолке. В башнях, получивших наибольшие повреждения во время битвы, целые крылья были заблокированы, из-за чего большинство занятий было переведено на нижние этажи. К счастью, гостиные гриффиндора и когтеврана были в достаточно хорошем состоянии, чтобы ими можно было пользоваться, но соседние дортуары для мальчиков и девочек были разрушены, и Гермиона и Энтони были переселены в подземелья. Внешний вид замка был не единственным изменением. Пиршество без Гарри и Рона, поглощающих еду так, словно они голодали все лето, в то время как Дамблдор восседает во главе зала, оказалось для нее слишком невыносимым. Сами студенты тоже казались другими. Их было гораздо меньше, а те, что были, притихли, приглушая обычный шум всего замка. Наблюдая за тем, как крупные капли летят вниз, а затем обратно вверх, она признала, что прежней жизни, которой она так наслаждалась, больше нет, и хотя она вернулась сюда для того, чтобы вновь обрести ее, ее здесь больше нет. Детство закончилось, и она должна была двигаться дальше, так же как и замок. Он не был перестроен, чтобы стать таким, каким был раньше. Он превращался в нечто новое, и она поняла, что ей нужно сделать то же самое. Проблема была в том, что она не знала, что делать дальше. Все, что она знала, - это книги, заклинания и эссе. Что ждет ее дальше? Что такого важного она могла бы совершить? Драко вышел в вестибюль следом за Блейзом, планируя провести свободное утро до начала занятий по арифмантике в библиотеке. Блейз остановился перед ним и оглянулся со слизеринской ухмылкой. Драко взглянул в его сторону и увидел причину его веселья. Грейнджер стояла перед большими склянками, используемыми для подсчета очков, и он увидел, как большие красные капли попали в склянку гриффиндора после того, как она взмахнула палочкой. "Новый учебный год начался только несколько часов назад, а ты уже злоупотребляешь своей властью, Грейнджер?". Блейз обратился к ней, но она не отреагировала. Блейз остановился позади нее, ожидая, что она заметит его, в то время как Драко уставился на капли, которые теперь поднялись к вершине флакона. Пока он смотрел, он перевел взгляд на ее отражение в стекле и зажмурился, когда увидел затравленный взгляд в ее глазах, который отражал его собственные чувства в тот момент. Ему казалось, что он точно знает, что она чувствует, глядя на эти флаконы, которые символизировали, насколько изменился Хогвартс. Он скучал по тому, каким был Хогвартс до войны. Он скучал по Снейпу, Крэббу и Гойлу, по популярности. Он даже скучал по глупому Дамблдору, благодаря которому в школе было безопасно. Это было иронично, потому что теперь они были в большей безопасности, чем когда-либо - но это как будто уже не имело значения. После того, как случилось худшее, от чего еще можно прятаться? Взглянув в глаза Грейнджер в отражении, он увидел, что она заметила его, и заметил, как ее взгляд из грустного превратился в сочувствующий. Он никогда не чувствовал себя одновременно так близко и так далеко от кого-то, но как только эта мысль сформировалась в его сознании, он, отвернувшись от ее отражения, отбросил ее с такой силой, как будто практиковался в окклюменции против незваного гостя. Что это с ним было? Неужели он был настолько жалок, что опустился так низко, чтобы сблизиться с другим человеком? Одиночество, накапливавшееся с шестого курса, сводило его с ума. Блейз, казалось, не заметил происходящего между Драко и Грейнджер и повторил свою прежнюю колкость, когда она повернулась к ним. "В поезде ты пригрозила мне, что не позволишь злоупотреблять своей властью, как Малфой, но вот ты как раз этим и занимаешься", - он указал на жидкость в гриффиндорском флаконе. Все еще приходя в себя от неожиданной близости с Грейнджер, Драко спросил: "Когда это я злоупотреблял своей властью?". Грейнджер посмотрела на Драко, затем на Блейза, вся грусть исчезла из ее выражения лица, и на смену ей пришло сильное раздражение. Она закатила глаза. "Оставьте меня в покое. Мне просто было интересно, как они работают." Она взмахнула палочкой, и несколько капель вернулись во флакон, затем она развернулась на носке и ушла со звуком "хмф". "Что с ней не так?" - сказал Драко Блейзу, который ухмыльнулся в ответ. Драко шел вместе с ним обратно в общую комнату, и теперь, когда они объединились против общего врага, их отношения стали легче. Драко планировал пойти в библиотеку, но, увидев новые флаконы, захотел проверить кое-что в своем сундуке. Блейз сел у камина, а Драко направился в их спальню. Добравшись до своей комнаты, он опустился на колени и начал рыться в своем сундуке. Он почувствовал облегчение, когда нашел то, что искал. Он вытащил руку из сундука и уставился на предметы у себя на ладони. На ней лежали несколько драгоценных камней, три рубина, два изумруда, четыре бриллианта и один сапфир, которые блеснули перед ним. Он до сих пор не знал, почему он приостановился в середине финальной битвы, чтобы забрать их. Он помнил, как остановился и огляделся. Мир, который он знал, рушился, и все, что он хотел сделать, это убежать и заплакать. Тогда он схватил горсть рассыпавшихся драгоценных камней и положил их в карман, как будто мог использовать их позже для заклинания или зелья, чтобы повернуть время вспять. Он засунул их в сундук по окончании битвы и забыл о них, пока не увидел Грейнджер, изучающую новые флаконы. Теперь, когда он смотрел на них, он чувствовал себя глупым и наивным, думая, что сможет вернуть то, что потерял. Он знал, что должен выбросить их, но вместо этого положил их на тумбочку и вышел из комнаты. Он определенно сходил с ума. Сочувствовал грязнокровке, берег безделушки, как чертов ребенок, ему нужно было взять себя в руки и сосредоточиться на том, зачем он сюда приехал. Остаток утра он провел в библиотеке и приступил к выполнению своей задачи. Гермиона опустила взгляд на сэндвич на своей тарелке, когда поняла, что слишком долго пялится на Гарри и Джинни. Она была так счастлива видеть своего лучшего друга спокойным, расслабленным и влюбленным и была рада, что он наконец-то получил счастливый финал, которого так заслуживал. Но ей было немного горько, что у нее не было того же самого с Роном, который сейчас смотрел в огонь, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку. Она и Джинни аппарировали на площадь Гриммо сразу после прогулки в Хогсмид после завтрака этим утром. Гарри и Рон жили здесь, пока вместе проходили подготовку авроров. Мальчики были так рады ее видеть, и поначалу она чувствовала себя так, словно вернулась домой. Но как и ее возвращение в Хогвартс оказалось не таким, как ожидалось, так и ее воссоединение с друзьями показало, что многое изменилось. Стало ясно, что Джинни, проведя лето с Гарри и Роном, намного больше влилась в группу, чем она, и между ними было много общих шуток, которые Гермиона не понимала. Она также не знала, как вести себя с Роном, и он тоже не знал, как вести себя с ней. Он казался таким подавленным. У них было несколько неловких разговоров в гостиной. Мальчики много говорили о тренировках - хоть информации было не так уж много, учитывая клятву, которую им пришлось дать, чтобы защитить штаб Авроров. А девочки рассказывали, как изменился Хогвартс. Гарри и Рон сказали, что вернутся посмотреть матчи по квиддичу, немного поговорили о планах Гарри по поводу уроков Защиты от темных искусств, а потом разговор сошел на нет. Мальчики приготовили обед, и вот они сидят и едят сэндвичи. Гарри и Джинни тихо разговаривали на другом конце стола, в то время как Гермиона и Рон молчали. Она знала, что он тоскует по брату и не знает, как справиться с его смертью, но не представляла, как ему помочь. Ранее, когда Рон ненадолго вышел из комнаты, Гарри попытался объяснить ей это. "Ему так тяжело, и я понимаю это. Ты теряешь кого-то и думаешь, что больше не горюешь. Но потом ты вспоминаешь о них, и все это горе возвращается, как будто они только что умерли снова и снова. Это просто постоянная борьба". Его взгляд был отстраненным, и Джинни опустила глаза. Гарри схватил Джинни за руку, и этот жест разбил Гермионе сердце. Она знала, что он думал обо всех людях, которых потерял – Сириусе, Дамблдоре, Люпине, может быть, даже о своих родителях. "Я знаю, что это вроде бы хорошо - помнить их и все такое, чтобы они жили дальше. Но это чертовски больно". Гермиона оторвала взгляд от своего недоеденного сэндвича, когда Гарри и Джинни встали из-за стола. Джинни сказала: "Мы пойдем поговорим", а затем добавила: "наедине". Гермиона подумала, что это дополнение было излишним. Гермиона не была глупой, она не собиралась идти за ними или что-то в этом роде. Она кивнула, Гарри немного покраснел и слабо улыбнулся ей. Рон вышел из задумчивости, чтобы кивнуть, затем бросил на Гермиону понимающий взгляд и притворно сблевал. Она не могла не рассмеяться над этим невинным жестом. Она решила, что это лучший шанс завязать разговор с Роном, поэтому начала со слов: "Рон?". Он посмотрел на нее, Хорошо, подумала она, по крайней мере, он обращает на меня внимание. "Я знаю, что это будет выглядеть, как будто я девочка-подросток, но я думаю, что нам нужно поговорить о... нас". Она посмотрела вниз и добавила: " Ты знаешь, что мы... что случится здесь". Он уставился на нее в ответ, и она не смогла прочесть выражение его лица, поэтому добавила: "Я люблю тебя". Затем она поморщилась. Возможно, последнее было слишком. Он глубоко вздохнул и придвинулся к ней ближе, схватив ее за руку обеими руками. "Гермиона, я..." Он отвел взгляд, явно не зная, как продолжить. Плохой знак, подумала она про себя, но подождала, пока он соберется с мыслями. "Я чувствую себя таким... виноватым. Я думал об этом – о нас – все лето. Я не могу, я не думаю, что смогу это сделать". Он посмотрел на нее с умоляющим выражением, но она не была уверена, о чем он ее просил. Она посмотрела на их руки, не в силах выдержать его взгляд без слез. "Это не ты. Или мы. Это Фред и... все остальное. Я не могу пройти через это. Я не могу думать ни о... ни о чем другом. Сейчас я был бы для тебя ужасным парнем, а ты заслуживаешь гораздо большего. Я хочу дать тебе больше, как они", - он указал наверх, и она подумала о Гарри и Джинни, которые весь день не могли оторвать глаз друг от друга, и снова пожелала, чтобы у нее были такие же отношения. "Они так много могут дать друг другу, а у меня этого нет. Не сейчас", - быстро добавил он. Он взял ее за подбородок, чтобы она взглянула на него, но теперь она не знала, что сказать. Она боялась, что именно такой будет его реакция. Она видела, что он не готов к отношениям, но все равно ей было больно от того, что он не мог дать ей то, чего она хотела. "Я понимаю, Рон", - просто сказала она, затем встала и пошла наверх в спальню, которую она делила с Джинни, когда они останавливались здесь раньше. Она села на кровать и, подтянув колени к груди, тихо заплакала. Она услышала слабый смех с другого конца коридора и наложила на комнату заглушающее заклинание. Она уже давно не чувствовала себя такой одинокой. Возвращение в Хогвартс, вероятно, было ошибкой. Ей следовало остаться и помочь мальчикам. Она могла бы помочь Рону пережить его горе и быть рядом в ту секунду, когда он снова был бы готов к отношениям. Но вместо этого она тратила свое время, гоняясь за воспоминаниями, которые ушли, потому что слишком боялась двигаться дальше. Малфой был прав насчет нее, и эта мысль заставила ее заплакать еще сильнее. Она оставалась в таком положении, пока несколько часов спустя не увидела, как открылась дверь. Джинни и Гарри появились в дверях, и после беззвучного разговора между ними Гарри вошел и сел рядом с ней на кровать. Она увидела, как Джинни развернулась на каблуках и зашагала прочь, возможно, собираясь отчитать своего брата. Гарри обнял ее, и она прижалась к нему, все еще прижимая колени к груди. "Он придет в себя, Гермиона, ему просто нужно время". Она кивнула, затем глубоко вздохнула. Впервые с тех пор, как она вернулась из Волшебного мира, она почувствовала себя как дома. Ее место здесь, с Гарри и Роном, где бы он ни был. Они всегда должны были быть втроем. Эта мысль заставила ее всхлипнуть, но слез не осталось. Гарри обнял ее другой рукой и притянул к своей груди. Она опустила ноги и обняла его в ответ, затем отстранилась и посмотрела на своего друга. Он выглядел обеспокоенным, и она мгновенно почувствовала себя виноватой. Ему не следовало беспокоиться о ней, в конце концов. Он всегда слишком много брал на себя. Она попыталась улыбнуться, и он сказал: "Тебе не нужно изображать улыбку для меня. Что еще происходит? Это больше, чем просто Рон?" Она издала короткий смешок, затем опустила голову; он раскусил ее. Когда они были детьми, он всегда был довольно рассеянным, когда дело доходило до распознавания эмоций, но она решила, что это просто мальчишеская черта. Он определенно повзрослел, или, может быть, просто научился читать ее мысли. Они провели несколько месяцев вместе в одиночестве, и было приятно, что, несмотря на разлуку, они не потеряли эту близость. С Роном, отстраняющимся от нее, и ее родителями, пытающимися игнорировать ее магию, она чувствовала себя такой одинокой. По крайней мере, у нее все еще был Гарри. Он все еще заботился о ней и хотел, чтобы с ней все было в порядке. Он положил руку ей на подбородок и осторожно приподнял его, чтобы она посмотрела на него. "Гермиона?" - спросил он, и она не смогла удержаться от того, чтобы окончательно не сломаться. Она рассказала ему все. Она рассказала ему о возникшей летом неловкости в отношениях с родителями. Она рассказала ему о Хогвартсе и о том, как всё было неправильно. Она даже рассказала ему о Малфое и о том, что он сказал. Она рассказала ему о Роне и своих ожиданиях, что она будет с ним, а Гарри будет с Джинни, и они все будут проводить время вместе, но теперь это казалось маловероятным, когда Рон не мог находиться с ней в одной комнате. К концу рассказа она чувствовала себя полностью истощенной, но как будто с ее плеч упала огромная ноша. Они оба лежали на кровати, глядя в потолок, и Гарри большую часть времени молчал, просто позволяя ей болтать дальше. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и он посмотрел, как бы спрашивая: "Это все?" Она кивнула в ответ на его безмолвный вопрос и закрыла лицо руками, внезапно смутившись. "Извини, Гарри, я не могу поверить, что болтала целый час и ни разу не спросила о тебе. Я худший друг". Он сел на кровати и убрал ее руку от лица. "Ты не самый худший друг. На самом деле все наоборот. И я не возражаю, чтобы для разнообразия мы говорили о ком-то другом. У меня такое чувство, будто речь всегда идет обо мне". Она улыбнулась, затем снова поднялась и села. Он продолжил: "Кроме того, Кингсли заставляет меня посещать целителя разума в больнице Святого Мунго в качестве условия для прохождения подготовки авроров так скоро после войны, поэтому я провожу больше времени, чем нужно, обсуждая свои мысли". "Что ж, это хорошо. Я рада, что он заставляет тебя это делать, Гарри." Он рассмеялся. "Да, я мог бы предвидеть такой ответ от тебя". Она игриво толкнула его. "Мне жаль, что у тебя была такая паршивая неделя. Хотя я думаю, что тебе следует остаться в Хогвартсе. И не слушай Малфоя, он - задница". Она фыркнула, и он добавил: "Какого черта он вообще там делает?" "Я всю неделю думала о том же. Мы с ним пересекаемся почти на всех моих занятиях, поэтому мне приходится видеть его каждый день". Гарри бросил на нее сочувственный взгляд. "В любом случае, это касается тебя, а не Малфоя. Я бы хотел, чтобы ты была здесь, ты могла бы жить в нашем доме вместе с нами. Или найди себе жилье поближе, если это слишком странно. Ты же знаешь, Кингсли нашел бы тебе работу в мгновение ока. Но я думаю, мы оба знаем, что ты будешь жалеть, что не закончила школу. Подожди хоть немного больше недели, и если тебе все еще не понравится, скажем, через месяц, уходи". Она кивнула. Это было разумно, а она никогда не принимала необдуманных решений. "А насчет Рона, - вздохнул он, - я знаю, что сегодня было не слишком весело, но я думаю, это потому, что вы оба знали, что вам нужно поговорить. Теперь, когда вы с этим разобрались, должно стать легче. Мы все еще можем проводить время вместе". Она снова кивнула. Раздался легкий стук в дверь, затем в дверях появилась Джинни: "Извини, что прерываю, но, Гермиона, нам нужно возвращаться, у тебя встреча". Гермиона кивнула. Им нужно было вернуться до встречи с префектами. "Спасибо, Гарри", - сказала она. "Рон ушел", - сердито сказала Джинни. "Но я должна тебе передать, что он сказал "пока"". Гермиона посмотрела на Гарри, который бросил на нее извиняющийся взгляд, и Джинни заметила это и добавила: "Он действительно любит тебя, Гермиона, он просто глупый. Он пытается поступить правильно и дождаться, пока не будет в более подходящей форме, чтобы начать что-то делать. Он просто все делает неправильно". Они подошли к двери, и Гермиона заметила, что портрет матери Сириуса наконец исчез. Она посмотрела на Гарри и заметила ее пристальный взгляд. "Оказалось, что Кикимер знал, как его можно снять. Все, что мне нужно было сделать, это вежливо попросить." "Ты имеешь в виду приказать ему снять его?" - спросила она, не в силах избавиться от резкости в голосе. "Нет", - рассмеялся он в ответ на ее острый взгляд. "Я больше не буду ему приказывать, обещаю. Я изо всех сил стараюсь формулировать все как желание или просьбу". Гермиона кивнула, затем быстро обняла его: " Береги себя", - прошептала она. "Эти Пожиратели Смерти не собираются уходить тихо". Он кивнул и посмотрел на нее, как на зануду, затем протянул Гермионе ее сумку. Она вышла на улицу, чтобы дать Гарри и Джинни время попрощаться наедине. Она знала, что они не возражали бы против ее присутствия, но наблюдать за ними вместе было для нее уже слишком. Когда Джинни вышла на улицу, они аппарировали обратно в Хогсмид и вместе пошли к замку. "Ты действительно думаешь, что мы в конечном итоге будем вместе?" - спросила Гермиона свою подругу, а затем добавила без необходимости: - Я и Рон? Джинни шла молча, как будто действительно обдумывала этот вопрос, что Гермиона оценила. "Я знала с первой встречи с Гарри восемь лет назад, что мы будем вместе. На этом пути было много разных поворотов, но сейчас мы сильнее, чем когда-либо". Она посмотрела на Гермиону: "То же самое будет с тобой и Роном. Я в этом уверена. Волшебники могут быть довольно медлительными, когда дело доходит до такого рода вещей. Особенно Рон." Гермиона не смогла сдержать улыбки и вынуждена была признать, что действительно почувствовала себя немного лучше. "Так ты собираешься смело пойти в Обеденный зал сегодня утром?" - поддразнил Блейз, когда Драко вышел вслед за ним и Дафной из гостиной, направляясь на завтрак. Начиная со второго учебного дня, Драко начал получать письма с угрозами. Среди них были кричалки, несколько пакетов, которые он не захотел открывать, и фотографии убитых родственников. Последнее он ненавидел больше всего, но не мог заставить себя уничтожить их. Теперь они лежали на дне его сундука. До конца недели он избегал посещения обеденного зала, так как ему надоело, что все остальные присутствующие слушают его кричалки, и продолжал получать почту в своей комнате в общежитии. По крайней мере, тогда он мог выдержать кричащие письма без зрителей. Последние два дня он ничего не получал, поэтому надеялся, что возвращение будет достаточно безопасным. Драко пожал плечами в ответ Блейзу, который повернулся к Дафне и продолжил рассказывать о вечеринках, на которых он побывал в прошедшие выходные. Блейз всегда был большим любителем вечеринок. Драко догадывался, что это было привито ему с детства. Его мать была знаменита, так что в детстве он всегда мог посетить какое-нибудь мероприятие. Теперь, когда он достиг совершеннолетия и мог уезжать на выходные, он, казалось, был полон решимости максимально использовать свое свободное от школы время. Дойдя до главного коридора в подземельях, ведущего к лестнице в вестибюль, трое слизеринцев встретили несколько второкурсников пуффендуя. Драко знал, что они были второкурсниками, потому что в прошлом году они были в числе первой группы первокурсников, которых пытали Крэбб и Гойл. Пуффендуйцы испуганно и сердито смотрели на Драко, спеша вперед. Блейз выдержал паузу, пока они проходили мимо, а затем продолжил свой рассказ. Драко почувствовал, как его разум вытягивает воспоминания о том дне, но поспешил подавить их. Ему не нужны были воспоминания прямо здесь, в коридоре, перед завтраком. Он сосредоточился на том, что говорил Блейз, чтобы отвлечься, и услышал, как он говорит о модели, с которой переспал. Он не мог не фыркнуть. Блейз повернулся к нему и приподнял бровь. "Какие-то проблемы, Малфой?" "Неужели ты думаешь, что мы поверим, что шикарная модель захотела переспать с подростком, который все еще учится в Хогвартсе? Особенно с таким уродливым как ты, - добавил он, хотя это было неправдой, и они оба это знали. Девушки почему-то находили Блейза привлекательным, но он был гигантской задницей. Драко не смог бы сказать, но люди говорили о нем то же самое. "Я ей этого не говорил. Я не идиот". Он ухмыльнулся Дафне, но она усмехнулась в ответ, вероятно, удивляясь, зачем он ей все это рассказывает. Когда они пришли в обеденный зал, Дафна оставила их и села рядом с сестрой, а Блейз и Драко заняли места подальше от других студентов, пока Блейз продолжал говорить. "Ты тоже должен пойти, Драко. Ты был бы отличным помощником. Я уверен, что некоторые из ведьм хотели бы услышать, как вы избежали смерти от Волдеморта, пока он жил в вашем доме. И как ты сейчас находишься на пути к искуплению. Все это очень смело; дамы бы это с удовольствием съели". Драко хмыкнул, выражение его лица ясно говорило, что он не присоединится к Блейзу. Блейз пожал плечами и приступил к завтраку Когда совы начали прилетать, он убрал перед ними тарелки, ухмыляясь Драко. "Лучше освободи место для писем своих поклонников". Драко старался не поднимать глаз. Он не хотел, чтобы остальная часть школы видела, что почта повлияла на него, но это произошло. Он знал, что поступил неправильно, но неужели они действительно думали, что у него был выбор? Что он не ненавидел каждую секунду войны? Большинство людей находились в безопасности своих домов, Поттер вообще жил в ебанном кемпинге, а ему приходилось видеть это каждый день. Ему пришлось пережить это, и это должно было стать достаточным наказанием. Но теперь он был изгоем, и все его ненавидели. Он знал почему, но было невозможно не позволить этому повлиять на него. Но Драко хорошо умел притворяться и скрывать свои эмоции - единственная полезная вещь, которой научил его отец, когда он рос. Он глубоко вздохнул и собрался с духом, когда увидел, что перед ним упали четыре письма. Он заметил, что два из них были кричалками. Избежать их было невозможно. Вы можете либо открыть их и дать им начать кричать, либо позволить им взорваться и дать им начать кричать. Он решил просто открыть их на этот раз и покончить с этим. Он на секунду закрыл глаза и очистил свой разум, прежде чем сломать печать на первом. "КАК ТЫ МОГ ВЕРНУТЬСЯ В ТО МЕСТО, КОТОРОЕ ТЫ РАЗРУШИЛ, ТЫ, ПОДОНОК-ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ? ХОГВАРТС БЫЛ БЕЗОПАСНЫМ УБЕЖИЩЕМ, МЕСТОМ УЧЕБЫ И СЧАСТЬЯ. НО С ТОГО МОМЕНТА, КАК ТЫ ВПУСТИЛ СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ-ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ В ЗАМОК И ПОЗВОЛИЛ ИМ УБИТЬ ДАМБЛДОРА, ОН БЫЛ ЗАРАЖЕН НЕНАВИСТЬЮ И ЗЛОМ. "ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ХОДИТЬ ПО ЭТИМ КОРИДОРАМ, ЗАСТАВЛЯТЬ НЕВИННЫХ СТУДЕНТОВ ВИДЕТЬ ТВОЕ ЛИЦО. У ТЕБЯ НЕТ СОВЕСТИ, МАЛФОЙ. ТЫ ДОЛЖЕН ГНИТЬ В КАМЕРЕ РЯДОМ СО СВОИМ ОТЦОМ". Драко изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, в то время как Блейз бросил на него наполовину удивленный, наполовину сочувствующий взгляд. "Этот говорил как студент". "Да", - сказал Драко, открывая следующую кричалку. "ТЫ УБИЙЦА, И Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ И ВСЕХ ТВОИХ ДРУЗЕЙ- ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ. ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ. НИКТО НЕ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ЗДЕСЬ. СДЕЛАЙ ВСЕМ ОДОЛЖЕНИЕ И ОСТАВЬ НАС ВСЕХ В ПОКОЕ!" "Ну, по крайней мере, эта была..." - начал Блейз, но затем кричалка продолжила, "P.S. ГОРИ В АДУ, ДРАКО МАЛФОЙ". "...короткой". Блейз закончил. У Блейза хватило порядочности не ухмыльнуться, и Драко оценил это. В данный момент он тратил все свои силы на то, чтобы сохранять спокойное выражение лица, и у него не было никаких сил на то, чтобы высказать Блейзу все, что он думает. Он продолжал завтракать и старался унять дрожь в руках. Он догадался, что поторопился вернуться в Большой зал. Может быть, он подождет еще неделю. "Посмотри на него, ему все равно", - шепнула когтевранка своей подруге, когда они проходили позади них. Драко проверил палочкой два оставшихся перед ним конверта. Никаких проклятий и ничего не прячется внутри. Он быстро вскрыл первый. Просто слова. Он бросил его обратно на стол, не желая читать. На втором была фотография: маленький мальчик и его мать. Он надеялся, что письмо было о женщине, а не о маленьком ребенке, но потом понял, что все плохо. Он сунул фотографию в сумку и оставил письмо. Блейз наблюдал за ним, но ничего не сказал. Похоже, он решил дать Драко передохнуть сегодня, и Драко был более чем готов это сделать. После нескольких минут молчания они начали говорить о следующем сезоне по квиддичу. Блейз упрекал Драко за то, что он не планировал играть в этом году, когда они выходили из Большого зала. "Малфой!" двое повернулись возле новых флаконов с очками факультетов, когда к ним подошел Энтони Голдстейн. "Ты не можешь продолжать срывать завтрак своими кричалками. Это ужасное начало дня". Драко собирался что-то сказать, но остановился, не желая, чтобы этот идиот-Староста был одним из его пяти человек. Он уже совершил эту ошибку со старостой девочек. Вместо этого вмешался Блейз: "Не лезь не в свое дело, Голдстейн", а затем повернул обратно в ту сторону, куда они шли. "Минус десять очков слизерину", - холодно сказал Голдстейн, и парни повернулись, чтобы посмотреть, как капельки всплывают обратно к верху флакона с зеленой жидкостью. Драко заметил, что в их флаконе было намного меньше, чем в других. Возможно, Голдстейн был не единственным человеком, который вымещал свое недовольство войной на представителях факультета слизерин. "За что, придурок?" - возразил Блейз. "Я староста, помнишь? Как Малфой, получающий кричалки, нарушает школьные правила?" "Я могу снять очки за неуважение к старосте, а он проигнорировал меня, когда я попытался с ним поговорить. Я могу снять и больше за твое неуважение, Забини". "Пошел ты", - прорычал Блейз. Голдстейн повернулся к Драко, рассчитывая получить от него ответ. "Я вижу, в этом году у тебя появился новый приятель". Блейз сжал кулак, но знал, что лучше не нападать. "Что, Малфой? Больше не можешь говорить за себя? Слишком сильно грустишь о своем погибшем хозяине? Или, может быть, о своем запертом папаше?" Драко уставился на парня напротив, отказываясь реагировать на его насмешку, но внутри у него закипала кровь. Драко повернулся к Блейзу: "Пойдем, приятель". Блейз толкнул его, и он был вынужден отступить на несколько шагов. "Я не твой ебаный приятель, Драко. Знаешь, если ты хочешь, Монтгомери и Джонс более чем готовы..." "Они мне не нужны, у меня есть ты". Блейз пристально посмотрел на него, и он ухмыльнулся. Блейз расслабился, когда увидел, что Драко шутит. "Я превращу твой год в кошмар, Малфой", - крикнул им Голдстейн из вестибюля, когда они уходили. "Кричалки правы, ты не имеешь права быть здесь. Мы не забыли Кэрроу." Юноши продолжали идти, зная, что игнорирование старосты будет раздражать его больше всего. "Итак, вернемся к квиддичу", - Блейз продолжил говорить о следующем сезоне, и Драко вздохнул с облегчением. Блейз был раздражающим, и не совсем другом, но, возможно, союзником, и было бы неплохо иметь такого в этом году.