Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Гермиона свернулась калачиком на диване с большой книгой, когда Драко вернулся с прогулки с Гарри. Ее лицо просияло, когда она увидела его, она положила книгу на диван и быстро встала. – Ты цел и невредим! Она подбежала к нему и обвила руками его шею, и он улыбнулся. Похоже, ему нравилось, когда она вот так бросалась на него. Хорошо, ей тоже это нравилось. – Ты думала, что я не смогу выстоять против Поттера? – Ну, он учится на аврора, и он убил Волдеморта, – заметила она. Драко покачал головой. – Технически. Кроме того, отчасти благодаря мне. То, о чем, кажется, все забывают. Он притянул ее к себе для поцелуя, и она растаяла в нем, затем вспомнила, что хотела извиниться перед ним. – Мне так жаль насчет урока Гарри, ты был... – он прервал ее еще одним поцелуем, затем перешел к ее шее, и она попыталась вспомнить, что она хотела сказать. – Я была не права, я не должна была... – она пыталась сосредоточиться, а Драко отстранился и хрипло рассмеялся. Гермиона отстранилась, чтобы посмотреть на него, а он широко улыбался. Ее сердце затрепетало в ответ. Такие широкие улыбки были для него редкостью, и она дорожила каждой из них. Она была уверена, что если ее друзья увидят такого Драко, они не будут так переживать из-за того, что они вместе. Она вспомнила, почему он был в таком хорошем настроении. – Кстати, поздравляю с победой. – Затем она вспомнила, откуда он только что пришел, и добавила – Как прошла э-э-э... прогулка? Драко отпустил ее талию, и она отступила назад, высвободившись из его объятий. – Все было хорошо – но я не хочу говорить о Поттере. Он мне надоел на всю жизнь, и я предполагаю, что это только начало. Ты плакала? – он провел рукой по одной из ее щек, которая была влажной. Гермиона покраснела. – Это все моя книга, – объяснила она. Он рассмеялся над ней. – Конечно. Он растянулся на диване и положил ноги на стол. Она перешагнула через его ноги к другому дивану, где лежала ее книга, и взяла ее, когда садилась, прижимая к груди. – Эта книга буквально разбивает мне сердце. Драко покачал головой и усмехнулся. Но он смотрел на нее с выражением "Ты такая милая", а не "Ты совершенно сумасшедшая", поэтому она продолжила. – Вчера мне было трудно сосредоточиться на уроках, потому что я переживаю за этих персонажей. Я хочу, чтобы Дэвид нашел в себе мужество встретиться лицом к лицу со своими страхами, и я отчаянно хочу, чтобы он и его отец помирились. И когда я закончу читать, я буду скучать по ним, как будто они умерли. Это немного жалко, не так ли? Так глубоко проникнуться историей? Драко смотрел в огонь, и ей показалось, что он не слушает, потом он сказал: – Ты наверняка видишь себя в них, в персонажах, каким-то образом. Иначе у тебя не было бы такой сильной реакции. Гермиона подвинулась к краю дивана и облокотилась на подлокотник. – Ты когда-нибудь так же увлекался книгой? – Нет. Но я не сочувствую другим так, как ты. Наверное, я просто слишком эгоистичен. Он сказал это как ни в чем не бывало, как будто это было просто наблюдение. – Я не согласна. Я думаю, может быть, ты просто слишком прагматичен. – Она села на пятки и вздохнула. – Разве не удивительно, как некоторые авторы могут это делать? Вызвать у меня настоящую, эмоциональную реакцию? Но они ничего не знают обо мне. А эти люди, – она указала на книгу, – ненастоящие. Драко на секунду задумался и отвел взгляд от огня, глядя ей в глаза: – Ты знаешь, мы много говорим о реальности. Гермиона опустила взгляд на свою книгу. – Ты прав. Если бы речь шла об истории, это, безусловно, было бы темой. Драко скользнул по дивану к ней, как животное, и поддразнил: – Если бы это была история, я был бы злым драконом – потому что, ты знаешь, Драко. А ты была бы прекрасной девушкой, запертой в его башне. Он задел ее шею зубами и зарычал. Она отпрянула за пределы его досягаемости. – Да, но в этой дракон заслуживает расположение прекрасной принцессы и после одного поцелуя, – она наклонилась к нему и поцеловала его в губы, – он снова превращается в прекрасного принца. Она поднесла руку к его лицу и прижалась к его щеке, и он повернулся, чтобы поцеловать ее ладонь, затем его глаза стали печальными, и он отстранился. – Но это не история, Грейнджер. В реальной жизни злой дракон остается злым драконом, сколько бы раз его ни целовала прекрасная принцесса. – Ты не злой, Драко. – Нет, злой. Он откинулся на спинку дивана и выглядел задумчивым, и ей стало интересно, о чем он думает. – Как ты думаешь, у нашей истории будет счастливый конец? – неуверенно спросила она. Она затаила дыхание, ожидая его ответа. Драко склонил голову набок. – Все началось со счастливого конца, не так ли? Добро побеждает зло, Темный Лорд повержен, Гарри Поттер спасает всех. Так что, я думаю, что дальше идти некуда, кроме как вниз. Она наклонилась к нему и чмокнула в щеку. – Ты такой пессимистичный. – Кто-то должен уравновесить тебя, – он схватил ее за подбородок и удержал неподвижно, пока целовал в губы, как будто говоря, что ее поцелуя в щеку было недостаточно. Затем он откинулся на спинку дивана и застонал, посмотрев на часы. – Я должен идти, – сказал он, как будто уходить было последним, что он хотел сделать. Гермиона прикусила губу, задумавшись, затем сказала: – Ты можешь остаться. Он удивленно взглянул на нее и многозначительно ухмыльнулся. Ее глаза расширились, когда она поняла, о чем он думал. – Я имею в виду, ничего такого, ну, ты знаешь... – она сильно покраснела, а Драко смеялся над ней. – Это слово – "секс", Грейнджер. – Да, я знаю. – Или трахаться, заниматься любовью, спать вместе, еба... – Да-да, я знаю и эти слова, Драко. Теперь ей было очень стыдно, и она жалела, что попросила его остаться. – Ну, ты никогда не говорила... – начал он. Она закрыла ему рот рукой и пояснила: – Я просто имела в виду, что, если ты захочешь, ты можешь спать здесь, не раздеваясь. Ну, может быть, ты мог бы снять рубашку, – добавила она с ухмылкой. Она почувствовала что-то мокрое на своей руке и быстро опустила ее. – Эй! Ты только что лизнул меня? – Отвратительно, правда? Он злобно усмехнулся, затем встал и снял рубашку, лукаво глядя на нее. Гермиона не сводила глаз с его лица, зная, что он будет безжалостно подначивать ее, если она воспользуется возможностью полюбоваться его телом. – Я останусь. – Он смотрел на нее в ответ несколько секунд, и она выдержала его взгляд, затем он покачал головой и повернулся к ее спальне. – Ну же, Грейнджер, – позвал он через плечо, – хватит об этом думать. Несколько часов спустя Гермиона проснулась от того, что Драко метался рядом с ней. Она включила лампу и увидела, что он все еще спит и, очевидно, находится в середине кошмара. Она колебалась, не зная, что делать. Пробуждение от кошмара может быть очень дезориентирующим. Она встала с кровати и схватила свою палочку, на всякий случай, затем встряхнула его, чтобы разбудить. Глаза Драко распахнулись и наполнились тревогой и страхом, и она отошла от него, чтобы он мог сориентироваться. Увидев, как в его глазах промелькнуло узнавание, она села обратно на кровать, пока он пытался принять сидячее положение. Он поднес руку к ее щеке и прижался лбом к ее лбу. – Прости. Его голос был низким и хриплым. Она отстранилась и посмотрела в его глаза, которые все еще были полны страха. – Это часто случается? – прошептала она. Гермиона заметила, как Драко закрылся прямо у нее на глазах. Он откинулся назад и начал заниматься Окклюменцией и она поняла, что упустила его. – Все в порядке, Грейнджер. Я не очистил свой разум перед сном. Я отвлекся, – он одарил ее вызывающей ухмылкой, но за ней не было никаких эмоций. Гермиона подкралась к нему ближе и положила руку ему на плечо, прежде чем спросить: – Драко, ты занимаешься окклюменцией каждый вечер? Он глубоко вздохнул и сказал низким рычанием: – Хватит, Грейнджер. Гермиона настаивала: – Это может быть очень опасно... Драко встал и направился в гостиную. Она последовала за ним и увидела, как он стягивает рубашку через голову. – Не уходи, – взмолилась Гермиона. – Мне нужно вернуться. Мне не следовало оставаться. Он подошел и быстро поцеловал ее в щеку, а затем поспешил выйти за дверь. Она отпустила его, решив снова затронуть эту тему, когда он будет чувствовать себя менее уязвимым. К счастью, Грейнджер не вспоминала о кошмаре, приснившемся ему несколько ночей назад. Вот так, ночуя у нее и постепенно убеждая ее заняться с ним сексом. Впрочем, Драко не особо возражал против отсутствия секса. Он догадался, что Грейнджер девственница и не против подождать, пока она будет готова. Он был с ней не из-за этого. Но было бы здорово спать в ее комнате. Это было намного удобнее, чем в подземельях. Но, наверное, это было к лучшему. Если Драко перестанет ночевать в общежитии, Блейз заподозрит неладное и начнет более серьезно относиться к теории Дафны. Драко уронил письмо от матери, которое читал уже в десятый раз. Он был в комнате Грейнджер, ожидая ее возвращения с собрания префектов. По средам он обычно занимался квиддичем, и теперь, когда сезон закончился, у него появилось гораздо больше свободного времени. Проблема была в том, что и у Уизлетты тоже. Она пыталась затащить Грейнджер в гостиную Гриффиндора при любой возможности. Иногда Грейнджер уходила с ней, а он оставался в ее комнате и занимался. Он действительно проводил много времени в одиночестве в ее комнате. Он также проводил много времени в лесу, работая над картой. Он решил, что было бы неплохо, если бы его иногда там видели, поскольку именно туда, как он сказал Блейзу, он ходил в свободное время. Работа над корректировкой карты помогала ему не отвлекаться, как и игра на пианино, но он находил этот метод менее эффективным, чем в начале года. Как бы он ни старался не признавать этого, его разум становилось все труднее контролировать, а головные боли, сопровождавшие его попытки постоянно очищать его, становились все сильнее. В прошлом у него периодически возникали головные боли, но в этом году они были намного сильнее. Сначала он думал, что это следствие выпивки, но головные боли усилились, когда он перестал пить, что означает, что они, скорее всего, связаны с использованием окклюменции. Драко избегал изучать эту тему в библиотеке, так как боялся того, что может обнаружить. Если ему придется прекратить использовать окклюменцию, он не знал, как будет жить дальше. Поэтому он изо всех сил старался сосредоточиться на своем распорядке: занятия, пианино, работа над картой, Грейнджер, сон. Ему просто нужно было пережить этот год, а потом он мог сбежать и отвлечься на разрушение проклятий. В этот момент Грейнджер вошла в комнату и села рядом с ним на диван. – Что это? – спросила она. Он опустил взгляд на письмо, которое забыл, что держит в руках, когда она быстро поцеловала его в щеку, а затем села и стала ждать его ответа. – Это от моей матери. Она хочет, чтобы я пошел с ней на Годовщину Битвы в эти выходные. Изначально я не планировал туда идти. – О, – она понимающе кивнула. – Тебя не было, я имею в виду, ты был там, и ты не сражался против нас. И, в общем, твоя мать внесла большой вклад. Но я понимаю, почему ты не хочешь идти. Драко покачал головой. – Я думаю, что это слишком рано. Люди не захотят увидеть там Пожирателя смерти, пока они будут оплакивать потерю своих близких. Может быть, моя мама должна пойти, поскольку она действительно сыграла роль во всем этом, но мне не нужно там быть. – Если твоя мать будет там, ты тоже должен быть. Твое отсутствие может быть более заметным, чем присутствие. Люди могут воспринять это как то, что ты просто игнорируешь все это. – Грейнджер начала успокаивающе поглаживать его ногу. – Она так и сказала, – вздохнул Драко и наклонился, чтобы положить письмо обратно в сумку. – Я думаю, что в любом случае люди найдут причину, чтобы придраться ко мне. – Да, наверное. – Грейнджер пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного. Он хотел бы быть таким же, как она, наблюдать за всей этой враждебностью на расстоянии, а не жить в самом ее ебаном центре. – МакГонагалл и другие профессора уже несколько месяцев работают над чем-то особенным, – продолжила она. – Будет очень жаль, если ты это пропустишь. И я буду там. Драко фыркнул. – Да, на другом конце комнаты, делая вид, что ты меня не знаешь. Она грустно посмотрела на него, но не стала этого отрицать. В ночь перед Годовщиной Гермиона и Драко были одни в ее комнате. Полумна только что ушла, и Гермиона была даже рада видеть ее сегодня. Она ожидала, что Драко возненавидит Луну, но оказалось, что ему действительно нравилось ее общество. Особенно ему нравилось, когда Полумна пускалась в изложение безумных теорий, что несказанно раздражало Гермиону. Он всегда соглашался с Полумной, и Гермиона могла сказать, что ему нравилось наблюдать за тем, как она выходила из себя, пытаясь возразить на совершенно нелогичные аргументы Полумны и Драко. Как только Полумна ушла, Драко достал книгу, чтобы почитать. В настоящее время он зарылся в нее на противоположном от нее диване, пока Гермиона просматривала заявления о приеме на работу в Министерство. – Ты все еще хочешь заниматься разрушением проклятий? Он оторвал взгляд от своей книги. – Ты много говоришь. Она пожала плечами, он говорил это раньше, и она знала, что это правда. Но ей нравилось разговаривать с ним. Было ли это преступлением? – Да, это все еще мой план, – наконец ответил он. – Я даже начал писать заявление на прошлой неделе. Гермиона подошла к его дивану. Драко отложил книгу и посадил ее к себе на колени так, что она оказалась лицом к нему. – Это действительно опасная профессия, и ты будешь постоянно находиться за границей, и тебе придется иметь дело с гоблинами. Драко начал играть с ее волосами и кивнул ей в ответ. – Я полагаю, ты упоминала об этом в прошлый раз, когда мы говорили об этом. Гермиона наклонила голову и улыбнулась, думая о том, насколько все изменилось между ними сейчас по сравнению с той ночью в больничном крыле. Она никогда не думала, что будет сидеть на Драко Малфое, пока они непринужденно болтают о своих будущих профессиях. – И я сказал тебе тогда, что для меня это все – плюсы, – продолжил он. – Тогда ты оценила мое решение, если я правильно помню, и сказала: "Молодец, Малфой". Она толкнула его плечом и попыталась вернуться на диван, но он схватил ее за бедра, чтобы удержать на месте. – А ты? Все еще присматриваешься к Министерству? Она указала на заявления на столе позади нее. – Да. Я очень хочу работать в отделе магического правопорядка, но мне нужно будет пройти путь наверх, прежде чем я смогу сделать что-то хорошее, а низшая должность в этом отделе – составление судебных решений, что довольно скучно. Драко кивнул, размышляя. – Не стоит начинать с этого. Работая в другом отделе с лучшими позициями начального уровня, ты сможешь перейти в отдел магического правопорядка. Тогда тебе никогда не придется заниматься судебными отчетами. Гермиона кивнула, быстро перебирая в уме позиции начального уровня, которые она просмотрела. – Хорошая мысль, я об этом не подумала. Я просто думала о том, где бы я хотела закончить, а не о том, где бы я хотела начать. Она слезла с его колен и сделала несколько пометок в своем блокноте. Когда она снова посмотрела на Драко, он снова читал, но Гермиона еще не закончила разговор. Она прокралась обратно к дивану и села рядом с ним, прислонившись к его боку. Он отложил книгу и выглядел раздраженным. Он приподнял бровь и сказал: – Выкладывай, Грейнджер. – Неужели тебя действительно устраивает проводить все свое время с гоблинами? Драко вздохнул. – Это и есть привлекательная сторона, им все равно, кто был Пожирателем смерти, а кто нет. Не до тех пор, пока я приношу ценности. Гермиона посмотрела на свои руки и тихо сказала: – Но все это время вдали... я буду скучать по тебе. Драко приподнял ее подбородок, чтобы она смотрела на него. Его глаза были печальны. – Это при условии, что ты все еще хочешь меня видеть - я, скорее всего, сделаю что-нибудь, чтобы все проебать до конца года. Гермиона улыбнулась ему в ответ. – Ты все время так говоришь, но мы все еще здесь. Некоторое время они сидели молча, и Гермиона пыталась набраться смелости, чтобы затронуть тему использования Драко окклюменции. Она знала, что он плохо отреагирует, когда бы она ни заговорила об этом, поэтому в конце концов она решила просто действовать. – Могу я задать тебе вопрос? – Когда мне удавалось остановить тебя? – Он пытался шутить, а ей было грустно от того, что в следующую минуту улыбка на его лице сменится гневом. Она была права. Как только она сказала: "Это касается твоего использования окклюменции", его лицо стало холодным. – Я сказал тебе оставить это, – он отодвинулся от нее так, что они больше не касались друг друга. – Ты сказал мне, что используешь ее, чтобы отгородиться от плохих воспоминаний, но ты используешь ее слишком часто. Я могу сказать, что в последнее время ты используешь его гораздо чаще, и у меня есть несколько теорий на этот счет, но... – Я не хочу слушать твои теории, Грейнджер. У меня плохие воспоминания о событиях из прошлого, поэтому я оставляю их там. В этом нет ничего плохого, так что бросай это нахрен. Его глаза были темно-серыми, и она могла сказать, что он все больше замыкается в себе, но она была полна решимости продолжать. – Они не просто остаются в прошлом, Драко. Они влияют на твое настоящее. Нужно посмотреть им в лицо и двигаться дальше, а не пытаться все время отодвинуть их на задворки сознания. – Отлично. Но я сделаю это в свое время. – Он скрестил руки и жестко добавил: – Подальше от тебя. – Ты сделаешь это? – скептически спросила Гермиона. Драко молчал. Он посмотрел мимо нее и начал изучать стену позади. – Ты не сделаешь этого, – тихо сказала она. Драко пристально посмотрел на нее в ответ. – Что ты хочешь, чтобы я сделал, Грейнджер? Гермиона взглянула на него и тяжело сглотнула. – Ты мог бы показать мне. Драко пришел в ужас и быстро встал. – Ты хочешь увидеть мои воспоминания?! Что, черт возьми, с тобой не так? Не думал, что ты такая вуайеристка, – неприязненно выплюнул он последнюю фразу. Гермиона начинала злиться и встала к нему лицом. – Я не получу удовольствия от того, что увижу твои худшие воспоминания, я пытаюсь помочь тебе. Он собирался возразить, но она продолжала: – Ты дерьмово спишь, даже ты это признаешь, и это проникает в твое сознательное состояние тоже. Я думаю, ты уже не замечаешь, насколько сильно. Я читала об этом... – Конечно, ты читала, – жестоко сказал Драко. Она проигнорировала его. – Единственный способ не дать им завладеть твоим разумом – это встретиться с ними лицом к лицу. И поделиться ими с кем-то другим – самый быстрый способ. Я знаю, что у Гарри были похожие проблемы, но он обратился к кое-кому в больнице Святого Мунго и... – Я не Гарри Поттер! – крикнул ей в ответ Драко. Гермиона ответила так спокойно, как только могла. – Я знаю, поэтому я и не рекомендую тебе идти в больницу Святого Мунго. Ты можешь поговорить со мной... – Мне не нужно ни с кем разговаривать, – отрезал Драко. – Я уже полностью справился с этим, и со временем все наладится. Гермиона вздохнула. – Это не так, особенно то, как ты с этим справляешься. Будет только хуже. И если ты будешь использовать окклюменцию слишком часто, Драко, ты можешь повредить свой разум навсегда. У Драко перехватило дыхание, и она была рада, что наконец достучалась до него. – Симптомы синдрома избыточного использования окклюменции включают бессонницу, головные боли и раздражительность. Звучит знакомо? И чем больше ты ею пользуешься, тем больше она тебе нужна. Драко, я просто пытаюсь тебе помочь. Он молчал, и Гермиона затаила дыхание, надеясь, что достучалась до него. Драко шагнул к ней, и она подумала, что он собирается обнять ее, но вместо этого он потянулся к своим книгам на столе и начал складывать их в сумку. – Мне не нужна твоя помощь в этом, – грубо сказал он, затем, предсказуемо, перекинул сумку через плечо и направился к двери. Гермиона хотела потребовать, чтобы он остался, но поняла, что проиграла. Она надеялась, что он вернется в свою комнату и подумает над тем, что она сказала. Он был одним из тех людей, которым нужно было побыть одному, чтобы все обдумать. – Увидимся завтра на годовщине, – крикнула Гермиона ему вслед. Он с силой потянул дверь на себя и произнес свои следующие слова в коридор, а не ей: – Да, Грейнджер, и я буду уверен, что мой кивок с другого конца комнаты будет незаметным. – Драко... – она двинулась к нему, но дверь захлопнулась прежде, чем она до нее дошла. Она прислонилась лбом к закрытой двери и прошептала: – Я забочусь о тебе, и я знаю, что тебе неприятно это чувство, но тебе нужна помощь. Большой зал был полностью преображен к Годовщине битвы за Хогвартс. Потолок, который обычно соответствовал окружающей обстановке, вместо этого представлял самую ясную, звездную ночь, которую Драко когда-либо видел. Окна были затемнены, чтобы свет не проникал внутрь, и Драко казалось, что он буквально идет сквозь звезды. По всему залу были разбросаны плавающие, мерцающие стеклянные бриллианты, и когда Драко подошел к одному из них, он увидел, что в нем промелькнула серия воспоминаний, в которых фигурировала девушка с Гриффиндора, которую он помнил еще с курса Грейнджер. Лаванда Браун. Это имя пришло ему в голову, когда он наблюдал за сценами, разыгрывающимися на поверхности стекла. Он наклонился ближе и увидел ее имя, выгравированное на нижней части бриллианта. Он отступил назад, охваченный благоговением и легким ужасом. Затем он посмотрел вокруг и увидел, сколько здесь было бриллиантов, сияющих, как необыкновенно яркие, разноцветные звезды. Он догадался, что каждый из них воспроизводит воспоминания о разных умерших людях. Их было слишком много. Он вспомнил, как Грейнджер несколько дней назад упомянула, что МакГонагалл попросила ее рассказать о Люпине, Тонкс и некоторых ее одноклассниках, и она ломала голову над тем, как это может быть связано с этим событием. Вероятно, ей это понравится. Результат был прекрасен, даже он был вынужден признать. Он отогнал свои мысли от Грейнджер, но контролировать свой разум становилось все труднее, чем когда-либо. Его мозг протестующе колотился в ответ. Несколько часов спустя Драко сидел один в удобном кресле. Длинные столы и скамейки в зале были заменены гроздьями стульев. Большинство скоплений располагались возле одной или двух звезд памяти, но Драко нашел единственную зону отдыха, которая находилась в стороне от потоков памяти о погибших. Он увидел свою мать в другом конце зала, разговаривающую с сестрами Гринграсс, и вздохнул, раздумывая, стоит ли ему присоединиться к ней. Нет, Астория была там, так что этот разговор, вероятно, был безопасным. Большинство присутствующих весь день игнорировали его и его мать. Не так давно подошла сестра его матери, держа на руках голубоволосого ребенка, и Драко решил, что лучше уделить им немного времени, а сейчас он был один в конце зала. Он не возражал против одиночества. Весь день он получал неприятные взгляды, но предпочитал молчание откровенным нападкам, которых ожидал. Сейчас он использовал это время для борьбы с воспоминаниями о войне, которые постоянно угрожали закрасться в его сознание. Воспоминания сопротивлялись изо всех сил, и его голова болезненно пульсировала. Как раз в этот момент Поттер занял место справа от него. Благодарный за отвлечение от своих мыслей, Драко посмотрел на звезду часа (каламбур), поскольку Поттер демонстративно игнорировал его. Драко воспользовался моментом, чтобы рассмотреть другого волшебника. Он выглядел ужасно. Поттер выглядел грустным и смертельно уставшим (как изнеможение, возникающее в результате бессонницы в течение нескольких дней). Ранее он произнес речь, и она была неплохой. Он все время говорил о том, что его заслуга в их победе есть, но он никогда не смог бы сделать это самостоятельно. Поттер увидел, что Драко смотрит на него, и открыл рот, чтобы заговорить, затем закрыл его. – Ты собирался что-то сказать, Поттер? – Нет, поэтому я и сел здесь, – устало ответил Поттер. Драко пожал плечами. Хорошая тактика. Сидеть с Драко было лучшим способом гарантировать, что никто другой не сядет рядом с ним. И он определенно выглядел так, как будто ему не помешал бы перерыв. Драко наблюдал за ним весь день (в основном потому, что там была Грейнджер, а не потому, что его интересовал Поттер), и было ясно, что все хотели выхватить его. Они, вероятно, ожидали, что он скажет что-то о каждом потерянном им близком человеке. Обычно с этой задачей справлялся кто-то из взрослых волшебников, вроде Дамблдора, но сегодня она выпала на долю этого волшебника, который был даже младше Драко. На этот раз Драко не завидовал Гарри Поттеру. Драко задавался вопросом, где были его закадычные друзья. Он оглядел зал и увидел, что его мать разговаривает с Дафной Гринграсс наедине. Это не хорошо. Затем он увидел Грейнджер и Уизли, направляющихся к нему и Поттеру. Драко глубоко вздохнул. Грейнджер одарила Драко странной полуизвиняющейся, полувеселой улыбкой и заняла место рядом с ним, а Уизли занял последний стул в ряду по другую сторону от Поттера, напротив Драко. Грейнджер тоже выглядела уставшей, но не так сильно, как Поттер. Драко задавался вопросом, как он оказался в окружении золотого трио, и пытался придумать способ сбежать. Он вспомнил, что ему не нужна причина, чтобы уйти, затем встал и направился к своей матери. Он прошел меньше двух шагов, когда маленький мальчик схватил его за мантию и указал на одну из звезд памяти поблизости. – Почему ты здесь, а он – нет? Драко бросил на него острый взгляд, но знал, что лучше не отвечать. Мальчик показался ему знакомым, он думал, что это гриффиндорец помладше, и он явно плакал о том, кто был в той череде воспоминаний. Драко попытался отмахнуться от него и продолжить движение, но как только он повернулся, парень набросился на него и повалил Драко на землю с криком: – Какое право ты имеешь?! Почему ты здесь, когда их нет! Отвечай мне! Отвечай мне! Темный Лорд был злее, чем Драко когда-либо видел. – Отвечай мне, Беллатриса! Люциус! Как мальчишке удалось сбежать? Опять?! Он бросил проклятие Круциатус и в отца, и в тетю, и Драко заметил, что у него, похоже, появилась новая палочка. Проклятие выглядело очень сильным, судя по реакции его отца. Драко поморщился и отвернулся, думая о том, что это лишь вопрос времени, когда Темный Лорд посмотрит налево и обрушит свой гнев на него и его мать. Он почувствовал, как рука матери успокаивающе сжала его запястье, но он знал, что этот жест был бесполезным, она ничем не могла помочь. – Деннис, – Уизли оттаскивал мальчика от Драко, и Драко поспешно пытался очистить свой разум, а затем чуть не рухнул обратно, когда раскалывающая головная боль пронзила его мозг. Он едва удержался, чтобы не закричать, настолько сильной была боль. Дерьмо, сейчас не время для этого. Драко заставил себя открыть глаза и поднялся на ноги. Кричащий мальчик стоял напротив него, а Уизли держал его за руки. Грейнджер бросила на него очень обеспокоенный взгляд, но осталась позади Уизли и Поттера. – Это справедливый вопрос, – крикнул кто-то из-за спины Драко. – Зачем ты здесь, Малфой? Драко повернулся и увидел, что к нему приближается более старший волшебник, похожий на Голдштейна, а за ним - когтевранцы. Драко вздохнул, страстно желая уйти и избавиться от пульсирующей головной боли. Может быть, ему удастся стащить какое-нибудь зелье из больничного крыла. – Я уверен, что ничего из того, что я могу сказать, не будет для тебя приемлемым, – это все, что сказал Драко, и он был прав, потому что в следующий момент он получил удар кулаком в челюсть и врезался спиной в стену, сильно ударившись головой о камень. Боль от удара заставила его упасть на землю и обхватить голову руками. Он почувствовал мягкое прикосновение чьих-то рук и понял, что это, должно быть, Грейнджер. – Драко– ты в порядке? – пробормотала она едва слышным шепотом. Что, черт возьми, с ним происходит? И обязательно ли это должно было произойти прямо сейчас? Он положил руку на ее руку, сосредоточившись на ощущении комфорта и не думая о толпе, которая будет наблюдать за ними двумя, и о том, как будет воспринят этот жест. Он почувствовал, как она отстранилась, и услышал, как Поттер грубо пробормотал: – Он в порядке, Гермиона, пошли. Но Поттер не был достаточно быстр, потому что когда Драко открыл глаза, он увидел, что по крайней мере несколько вспышек света были вызваны камерой, а не его раскалывающейся головой. Затем девушка с четвертого или пятого курса сказала: – Гарри, она должна быть на нашей стороне, но она весь год дружит с этим куском дерьма, Пожирателем Смерти. Это отвратительно. Драко встал, чтобы ответить, но Уизли добрался до девушки первым. – Оставь Гермиону в покое. Она на нашей стороне, и она не дружит с Малфоем, не говори ерунды. – Что ж, это было трогательное проявление заботы о не-друге, не так ли? – Драко не видел, кто сейчас вмешался, но голос был знакомым. – Мы все это видели, а Дереку даже удалось сделать фотографию. – Сегодня не об этом. – объявил Поттер из центра небольшой толпы. – С Малфоя были сняты все обвинения, и одной из причин было то, что он не сражался в финальной битве. И если бы не его семья, мы бы не выиграли, так что успокойтесь. Мы должны помнить о тех, кого мы потеряли, – он указал на ближайшую звезду памяти и добавил, – а не продолжать воевать. Толпа медленно расступилась, и тут Драко увидел репортера, который говорил ранее, шепчась со своим фотографом, и сразу же узнал ее. Рита Скитер. Прекрасно, это будет забавная статья в завтрашнем "Пророке". Он вздохнул и направился в вестибюль. Он увидел, что его мать наблюдает за ним с другого конца зала с обеспокоенным выражением на лице. Он, спотыкаясь, вышел в коридор и прислонился к стене, опустив голову. Он побеспокоится о Грейнджер и этой неизбежной статье позже. Ее поддерживали ее друзья. Это он был тем, кто разваливался на части. Он почувствовал мягкую руку на своей спине и на секунду понадеялся, что Грейнджер все-таки пришла за ним, а потом узнал духи своей матери. Он задался вопросом, наблюдала ли она за всей этой сценой с Грейнджер. Вероятно, ему так не везло. – Что случилось? Тебе что-то нужно? – она что-то пробормотала себе под нос. – У меня просто сильно болит голова, это пройдет, – он глубоко дышал, но прекратил попытки использовать окклюменцию, так как она явно не работала и, вероятно, была причиной всего этого. Воспоминания о пытках после побега Поттера снова пронеслись в его голове, и на этот раз он позволил им воспроизвестись. В любом случае, они были не из его худших вариантов. Когда он наконец пришел в себя, он сидел на скамейке, которую, должно быть, наколдовала его мать, и она протягивала ему стакан воды и растирала его плечо. Он заметил, что она завела их в коридор, расположенный в стороне от главного фойе, так что они были вне поля зрения и оставались наедине. Хорошо. Он взял воду и начал потягивать ее, пока она спросила: – Это часто происходит? Он покачал головой и почувствовал себя виноватым, солгав матери. – Это просто стресс. Я же говорил тебе, что приходить сегодня было плохой идеей. Она нахмурила брови, но промолчала. Некоторое время она наблюдала за ним, и когда убедилась, что он собирается оставаться здесь, в настоящем, и не уходить снова в свои мысли, она сказала: – Дафна Гринграсс поделилась со мной несколькими интересными историями, и, основываясь на том, что я только что там увидела, я думаю, что в них может быть доля правды. Ты хочешь мне что-нибудь рассказать, Драко? – Просто спроси меня, что ты хочешь, мама. – Драко сейчас был не в настроении разгадывать загадки. – Скажи мне, что это неправда, что ты встречаешься с грязнокровкой. Драко поморщился от того, что она употребила это оскорбление, особенно сегодня. – Ты все еще используешь это слово? После всего... – Ответь мне, Драко, – прервала его мать твердым тоном. Драко знал, что должен солгать, но какой в этом смысл? И он действительно хотел, чтобы этот разговор закончился, чтобы он мог справиться со своей головной болью. Он сделал еще один глоток воды, вздохнул и сказал: – Да. Ее глаза расширились так сильно, что это было бы комично, если бы ситуация была другой. – Ты с ума сошел? Это какой-то бунт против меня и твоего отца? Ты собираешься всё бросить? Ты запятнаешь нашу родословную... – Мама, мы встречаемся, а не собираемся пожениться, – вклинился Драко, теперь уже раздраженно. – Тебе почти 19, и ты вот-вот закончишь школу, так что не говори мне... – Я не буду делать это сейчас. – Драко встал, и у него снова закружилась голова, поэтому он прислонился к стене. – Мы можем обсудить это позже. Я провожу тебя домой, но мы не будем сейчас об этом говорить. Его мать встала и свирепо посмотрела на него, но протянула руку, чтобы он взял ее. Он проводил ее до ворот, затем вежливо поцеловал в щеку, прежде чем она аппарировала. Когда Драко вернулся к входу в замок, он остановился перед большой дверью и достал сигарету из пачки, которую Блейз вручил ему утром. Это были какие-то маггловские препараты, предназначенные для борьбы со стрессом. Блейз сказал, что все, что Драко нужно было сделать, это зажечь их, затем вдохнуть и выдохнуть. Драко решил, что сейчас как никогда подходящее время, чтобы попробовать их. Может быть, они помогут от головной боли. Спустя некоторое время Драко прислонился к каменной стене замка, наслаждаясь прохладным ветерком, обдувающим его кожу. Ветер, вкупе с ощущением спокойствия от сигарет, помогал. На вкус они были отвратительны, но легкость, разливающаяся по его мозгу с каждым вдохом и выдохом, была чудесной. Драко все еще раздумывал, стоит ли ужасный вкус полученных преимуществ, затягиваясь второй сигаретой, когда увидел, что Грейнджер вышла из замка и побежала к озеру. Он подумал, не ищет ли она его, и на мгновение задумался о том, чтобы пойти за ней, как вдруг из замка вышел Уизел. Драко прижался спиной к стене и отвернулся. Он поговорит с Грейнджер позже, искать ее сейчас было бы ужасной идеей. Он посмотрел, как Уизли последовал за ней к озеру, и нахмурился. Драко не нравилась мысль о том, что они будут разговаривать наедине, но что он мог с этим поделать? Он снова затянулся сигаретой. Затем он увидел, что Лавгуд направляется туда же с другой стороны территории. Хорошо, по крайней мере, Грейнджер и Уизел не будут долго одни. Драко отвернулся, не желая думать о Грейнджер прямо сейчас. Его мысли вернулись к матери и ее резкой, но предсказуемой реакции на его отношения с магглорожденной. Но все прошло не так плохо, как он ожидал. Может быть, это было потому, что она была в шоке, а они были на публике. Следующий раз, когда они заговорят, вероятно, будет ужасным. Ему было интересно, собирается ли она официально откреститься от него или дать ему шанс оправдаться. Но что бы он сказал? Как он мог описать, каким Грейнджер заставляла его чувствовать? Живым, желанным, настоящим. Вот она снова, реальность. Он медленно выдохнул дым изо рта и подпрыгнул, когда увидел, что он не один. - Что ты делаешь? – Астория стояла позади него, настороженно глядя на сигарету в его руке. - О. – Драко сделал еще одну затяжку и объяснил: – Это маггловские штуки, которые мне дал Блейз. Ты куришь их, и они заставляют тебя чувствовать себя довольно приятно. – Они отвратительно пахнут. – Она сморщила лицо, и Драко заметил, что дым дул прямо на нее. – О, извини. – Он переместил ее так, чтобы она оказалась с другой стороны от него, и вытащил свою палочку, чтобы направить на нее быстрый поток чистого воздуха. Астория кивнула в знак благодарности, затем прислонилась спиной к стене и смотрела, как он курит. Закончив, он бросил сигарету на землю и погасил ее, прежде чем снова повернуться к ней. – Я слышала, как ты разговаривал со своей матерью в холле, – призналась Астория, глядя себе под ноги. Драко промычал в ответ и прислонился головой к холодному камню стены. – Извини, я не хотела подслушивать. Я видела, что произошло в зале, и хотела убедиться, что ты... Драко отмахнулся от нее. – Все в порядке. Я уверен, что это все равно будет завтра в "Пророке", – добавил он с горечью. Астория вздохнула с облегчением и сказала с небольшой ухмылкой: – Ты ведь не шутил, когда сказал, что переосмысливаешь теории о магглорожденных? Драко пожал плечами. – Похоже, что нет. Астория рассмеялась. – Ты действительно ненавидишь говорить о сложных вещах, не так ли? – Да, – признал Драко, хотя и надеялся, что она не уйдет. Ему нравилась компания. – Я знаю, ты не любишь говорить о войне и о том, как мы выросли. Я просто... ну, мне больше не с кем поговорить об этом, так что я буду продолжать приставать к тебе. Я чувствую себя так, словно недавно очнулась ото сна и столкнулась лицом к лицу с реальностью. Все, что было раньше, было ложью, но это казалось таким реальным. Понимаешь? Драко действительно понимал, хотя он никогда не складывал это так красноречиво в своем собственном уме. – Похоже, реальность всегда меняется, – пробормотал он, глядя на озеро, где была Грейнджер. Астория долго обдумывала его слова, и он подумал, что она больше ничего не скажет, затем она заговорила снова. – Я думаю, что реальность уникальна для каждого человека. Ты выбираешь ту, частью которой хочешь быть, и решаешь жить в ней. Драко глубоко вздохнул. Он хотел жить в реальности, где Грейнджер была прекрасной, а не отвратительным существом, заслуживающим насмешек. Он уже был там, но ему было интересно, сможет ли когда-нибудь туда попасть и его мать. Но Астория была права, каждый будет жить в своей реальности, и так же, как он не мог изменить свою мать, он не сможет изменить друзей Грейнджер и их склонность ненавидеть его. И их чувства к нему не были необоснованными, он совершал ужасные вещи. Он повернулся к Астории, которая тоже смотрела на озеро. – Я собираюсь вернуться в свою спальню. Я могу проводить тебя, если ты направляешься в ту сторону. Она кивнула и отошла от стены, затем неловко сказала: – Я... э-э... просто хотела извиниться. За то, что Дафни сдала тебя твоей матери, я имею в виду. Драко покачал головой. – Тебе не нужно извиняться, это сделала она, а не ты. – Я думаю, что каким-то извращенным образом она делала это для меня. Эм... она знает, что ты мне нравишься, и я думаю, она подумала... ну, ты знаешь... Драко был застигнут врасплох ее прямотой. Значит, он ей действительно нравился. Почему? Он был никчемным. Он понятия не имел, как он заставил двух замечательных ведьм влюбиться в него. Астория смущенно смотрела в пол. Драко отвернулся от нее в сторону гор, где у него было свидание с Грейнджер. Он думал о том, что все было бы гораздо проще, если бы он просто встречался с Асторией. Он на мгновение задумался, она была красивой, остроумной и забавной. Но он вспомнил, что подумал, что это было бы нечестно по отношению к ней, ведь он был в таком ебаном состоянии прямо сейчас. Но потом он пошел и начал встречаться с Грейнджер. Почему он не оказал Грейнджер такой же любезности? Потому что Грейнджер была магглорожденной? Он так не думал, но неужели какая-то часть его подсознания считала ее менее достойной, чем Астория? Черт, он был ебаным мудаком. Но он был слишком глубоко погружен в себя, чтобы оставить Грейнджер, он стал зависим от нее. Все, чего он сейчас хотел, – это заключить ее в свои объятия. Драко снова повернулся к Астории и поддразнил: – Я думал, ты выходишь замуж за Джонса. – Заткнись, - улыбнулась она. Затем выражение ее лица стало более серьезным. – Вы двое действительно храбрые. Драко хмыкнул в ответ и направился обратно в замок. Он держал дверь открытой для Астории, когда она добавила: – Особенно она. Драко остановился в дверях и склонил голову набок, глядя на Асторию. – Что ты имеешь в виду? – Ну, не обижайся, но ты постоянно имеешь дело с людьми, которые тебя ненавидят. Ее - ну, обожают. Если ваши отношения станут публичными, это, конечно, уже будет не так. Но я уверена, что она это знает. Вот почему она такая храбрая. Но опять же, она гриффиндорка. Драко последовал за Асторией вниз по лестнице, обдумывая ее слова. Он вспомнил девушку, которая только что накричала на Грейнджер за то, что та утешала его в Большом зале, и вспомнил слова Уизлетты в подземелье. Если бы ты действительно заботился о ней, ты бы отпустил ее. Он задавался вопросом, не начнет ли Грейнджер после какой-нибудь чудовищной статьи, которая выйдет завтра, получать кричалки, как это было с ним в начале года. По крайней мере, он это заслуживал. Грейнджер не сделала ничего плохого. Она просто заботилась о бесполезном, сломленном волшебнике. Да, он определенно был эгоистичным придурком. Он чувствовал себя таким же потерянным, как и в начале семестра, и снова подумал о том, чтобы найти Грейнджер, ведь только с ней он чувствовал себя в безопасности, когда ему казалось, что он может сорваться. Он нащупал в кармане пачку сигарет. Это было единственное утешение, которое у него было прямо сейчас, и все, чего он действительно заслуживал. Он пойдет выкурит еще одну после того, как оставит Асторию в их гостиной.