Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Шел второй день похода, и Гермиона в одиночестве шла по лесу, в очередной раз удивляясь, как она вообще решила отправиться в поход так скоро после того, как пообещала себе, что больше никогда не будет этого делать. Но Гарри на самом деле не оставил ей особого выбора. Ее грудь сжалась при мысли о друге. Он в основном игнорировал ее всю эту поездку. Гермиона провела прошлый вечер, восстанавливая отношения с Невиллом, Ханной и некоторыми другими членами ОД, которые не вернулись в Хогвартс в этом году. Она видела, как Гарри и Джинни исчезли в своей палатке раньше остальных членов группы, и подумала, не признается ли Джинни Гарри о своей роли в обмане Гермионы. Гермиона забрела в спальню Джинни на следующее утро после визита Гарри и все ей рассказала. Джинни не удивилась, но была разочарована, что Гермиона не рассказала ей о Драко раньше. Тогда Джинни заверила ее, что Гарри простит ее, ему просто нужно время. Джинни также была благодарна, что Гермиона не сказала Гарри, что она уже знала о нападении, согласившись, что было бы лучше, если бы Джинни сама рассказала ему об этом. Теперь группа играла в квиддич, и Гермиона воспользовалась возможностью побыть немного в одиночестве. К счастью, их было нечетное число, так что никто не заставлял ее играть. Иногда они заставляли ее сидеть на одном из ворот в качестве вратаря, и она находила это ужасающим. Она всегда пыталась отбивать мячи с помощью магии, а не ловить их, как предполагалось. Когда она вернулась к их группе палаток после прекрасной прогулки, она решила, что это было намного лучше, чем те походы, которые она совершала с Гарри и Роном в прошлом году, и, возможно, она слишком поспешила списать со счетов эти занятия. Отсутствие погони, изобилие пищи и хорошая компания – все это меняло ситуацию. Увидев пролетающих над головой друзей, она заняла место рядом с цветами и начала связывать их в корону, как она делала в детстве. Она была так сосредоточена на своем деле, что не заметила Рона позади себя, пока он не произнес ее имя. Она подпрыгнула, а он рассмеялся над ней и сел рядом с ней на зазубренный камень. Он сделал его гладким, затем сел обратно. – Никакого квиддича? – спросила она его, внося последние штрихи в свою корону, прежде чем водрузить ее на голову. – Ханна поранилась, и нас стало нечетное количество, поэтому я решил, что посижу в запасе. Я все равно хотел найти тебя, – объяснил Рон. – С ней все в порядке? – О, да, просто легкий удар по руке. Она пошла домой, попросить маму всё уладить и должна вернуться через час. – Боже, этот спорт такой опасный, – пробормотала Гермиона. Рон только улыбнулся в ответ и покачал головой. – Эм, как дела в школе? Гермиона склонила голову набок, глядя на него. Неужели именно за этим он пришел поговорить с ней? Чтобы спросить о школе? Похоже, он действительно пытался, и они договорились остаться друзьями. – Все хорошо, занятия идут хорошо, и я подумываю о работе в Министерстве. Я изучаю каждый отдел, чтобы понять, какой из них мне больше нравится. Я знаю, что самонадеянно думать, что у меня будет выбор, но было бы хорошо иметь план, независимо от того, с чего я в конечном итоге начну. – У тебя будет выбор, Гермиона. Все знают, что ты чертовски гениальна. Рон собрал несколько цветов и связал их вместе, как это сделала она. – Спасибо. Эм, как твоя работа? – Мне наконец-то разрешили выезжать на задания. Они немного скучные, но хорошо быть вне занятий. Мне это действительно нравится. Сначала я просто поступил, потому что Гарри поступил, но это круто, и я довольно хорош в этом, на удивление. – Неудивительно, Рон. Ты всегда недооценивал себя. Он широко улыбнулся ей в ответ и уронил свою неаккуратную цветочную композицию. – Гермиона, – начал он серьезно. – Я знаю, что причинил тебе боль всей этой историей с Кларой, но я не хочу перестать быть твоим другом. Я знаю, что ты пишешь Гарри каждую неделю, и я понимаю почему, я знаю, что у вас двоих связь сильнее, чем у нас сейчас, и это убивает меня, но... есть время, чтобы исправить это, верно? Гермиона печально кивнула ему в ответ. С тех пор как она сошлась с Драко, у нее не было времени на переоценку своих чувств к Рону. Что она чувствовала сейчас? Хотела ли она все еще Рона? Она не была уверена, но, к счастью, сейчас ей не нужно было принимать никаких решений по этому поводу. Она точно знала, что хочет поддерживать с Роном дружеские отношения. Когда Гермиона не ответила, Рон продолжил, слегка сбивчиво: – Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? Я ужасен в таких вопросах. Я знаю, что вы с Гарри так близки, я хочу иметь такие же отношения с тобой. Гермиона расплакалась. Она не была так близка с Гарри. Всего несколько дней назад он сказал ей, что не хочет, чтобы она была здесь. – Опять же, ты лучше, чем думаешь, – сказала она Рону. – Я в порядке, и у нас все хорошо. Но писать письма – это то, что требует обоюдных усилий. Как насчет этого? Я буду писать тебе письмо за каждое письмо, которое получу от тебя. – Договорились. Он осторожно положил руку ей на колено, и она накрыла его своей. После этого им стало легче разговаривать, и к тому времени, когда он ушел, чтобы продолжить играть в квиддич, она подумала, что, возможно, они могли бы найти способ стать друзьями. С Роном было столько всего связано, и с ним было очень легко найти общий язык. И она все еще любила его, просто не была уверена, в каком именно смысле. Позже той ночью Гермиона обнаружила, что прячется в лесу, наблюдая за Гарри и Джинни, лежащими на одеяле под звездами. Она пыталась набраться смелости, чтобы пойти туда и поговорить с Гарри. Она глубоко вздохнула и подошла к паре. Ей было неловко прерывать их, но она знала, что Джинни поймет. – Привет, Джинни. Могу я поговорить с Гарри несколько минут? Джинни села и понимающе кивнула Гермионе, затем ободряюще сжала ее плечо, когда направилась обратно к лагерю. Гермиона заняла место Джинни на одеяле и легла рядом с Гарри. Это напомнило ей о ее свидании с Драко. Сосредоточься, Гермиона. Это касается Гарри, а не Драко. Гарри ничего не сказал, и она решила начать. – Привет, – сказала она мягким голосом. Гарри вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, но я не знаю, что еще сказать. Гермиона кивнула ему и снова посмотрела на звезды. – Хорошо, это справедливо. Я просто... мне нравится Драко, но это не стоит того, чтобы потерять тебя из–за этого. Неужели я потеряю тебя? Гарри ответил не сразу, и Гермиона хотела посмотреть на него, чтобы увидеть его реакцию, но не могла смириться с тем, что он подтвердит ее опасения, поэтому она продолжала смотреть на звезды. – Конечно, нет. Я просто... я думаю, у меня много вопросов. Гермиона вздохнула с облегчением. – Да, на твоем месте у меня тоже было бы много вопросов. Гарри сел, и Гермиона присоединилась к нему, скрестив ноги и повернувшись к нему лицом. – Почему ты мне не сказала? – Мне было стыдно. Ты знаешь, я ненавижу ошибаться, и я совершила эту глупую ошибку и подвергла тебя опасности. Затем – после того, как я вернула твою палочку и вся угроза миновала, я думаю, я пыталась защитить Драко. Он... ну, у него действительно больше никого нет. – Гарри покачал головой, выглядя разочарованным, и она добавила: – Мне действительно жаль, Гарри. – И когда началась, э-э-э, романтическая часть? Гарри съежился. – Не так давно, около месяца назад. – Как? – Гарри выглядел совершенно ошеломленным, и она чуть не рассмеялась, но сдержалась. – Мы с Драко подружились, пока вместе занимались в прошлом семестре. Эта часть была медленной, странной и как бы незаметной для нас обоих. Потом, когда я простила его в этом семестре, мы легко вернулись к прошлому общению. Мы действительно хорошо ладим, когда не кричим друг на друга. Она рассмеялась про себя, рассуждая о том, что было несколько случаев, когда они не кричали друг на друга, но это уже было не очень серьезно. – Романтическая часть, эм, ну, я думаю, это началось в ту ночь, когда я узнала о новой девушке Рона. Драко был там, когда я вернулась в замок, он увидел, что я расстроена, и попытался подбодрить меня. А примерно через неделю у меня было свидание с Энтони, на которое я поспешно согласилась после матча по квиддичу. Драко немного потерял самообладание, когда узнал об этом, и был полон решимости остановить это. Я думаю, что даже он не знал, что я ему нравлюсь до тех пор. Я тоже не знала. Но он попросил меня остаться с ним и отменить мое свидание, и я это сделала. Я думаю, именно тогда мы... э–э, официально сошлись. Она посмотрела на Гарри, переживая о том, что она увидит, но он только покачал головой, словно не мог в это поверить. – И он хорошо к тебе относится? – Да, я имею в виду, что он не называет меня... ты знаешь... конечно, нет. Он раздражает, но, думаю, я тоже. И мы постоянно спорим, как сумасшедшие, но не ругаемся. – И он изменился? Просто так? Гермиона выдохнула и была уверена, что разочарование ясно отразилось на ее лице, потому что она увидела, как что-то вспыхнуло в глазах Гарри. – Ему тяжело, и, честно говоря, я бы не хотела, чтобы так было. Он сказал, что больше не считает меня магглорожденной, но я не думаю, что он полностью отказался от своего убеждения, что вся эта категория неполноценна. Он просто думает обо мне как об исключении или что-то в этом роде. – Гермиона, ты заслуживаешь лучшего, чем это – – Я знаю, – оборвала она его. – Поверь мне, но – он старается, я это вижу. Это не то, что он может изменить в одночасье, я думаю. Но я думаю, что он может это сделать, я в этом уверена. Иначе я бы не была с ним. – Но это же Малфой! Драко Малфой! Что тебе в нем может нравиться? Гермиона снова отвела взгляд и начала изучать камень позади Гарри. – Ты действительно хочешь знать? Гарри кивнул. – Я почти понимаю, почему вы могли бы быть друзьями. Если он действительно перестал хамить и насмехаться, я знаю, что он всегда был вторым в классе, и понимаю, как тебе хотелось бы, наконец, иметь кого-то, с кем можно обсудить занятия. Но... кроме этого, как он мог тебе понравиться? Он такой грубый, высокомерный и– и– ужасный. Гермиона рассмеялась и сделала глубокий вдох, прежде чем ответить. – Это хороший вопрос. Я много думала об этом, поверь мне. И ты прав, когда есть с кем обсудить интеллектуальные концепции, это так освежает. Но это еще одна причина, по которой мы друзья. Что касается романтики, я... я не знаю. Он бросает мне вызов, это и привлекло меня к нему. Гарри склонил голову набок, глядя на нее, и она объяснила. – Для большинства людей я просто умная, сдержанная Гермиона Грейнджер. Все думают, что у меня все схвачено на лету и, несомненно, я буду идеальной во всем, что бы я ни делала. Но Драко, он заставляет меня обдумывать вещи, пересматривать истины, которые я раньше принимала как факт, и быть собой, а не той, какой все ожидают. И Драко... – Гермиона сделала паузу и оглянулась на Гарри, понимая, что она говорит бессвязно, но он жестом велел ей продолжать. – Драко ничего от меня не ждет. Он просто ценит, что я рядом с ним. Ему не нужно, чтобы я следила за тем, чтобы он был готов к урокам, или беспокоилась о будущем, и он ненавидит, когда я пытаюсь помочь ему в личных делах. Он просто хочет... меня. И, я не знаю, мне нравится ощущение того, что не нужно быть тем человеком, который нужен всем остальным. – Гермиона, я надеюсь... – начал вклиниваться Гарри, но Гермиона отмахнулась от него, зная, что он принял ее заявление на свой счет. – Нет. Я действительно не хочу ничего наговорить против тебя и Рона. Я просто, это просто другое чувство, когда я с Драко, вот и все, что я пытаюсь сказать. Гарри кивнул и откинулся назад, приподнявшись на локтях. – Я понимаю. Не нужно быть тем, кого все ожидают, я действительно это понимаю. Я рад, что ты нашла кого-то, кто заставляет тебя чувствовать то же самое, Гермиона, даже если это Драко Малфой, – проворчал он. Гермиона улыбнулась ему в ответ. – Спасибо. – И я попытаюсь, – сказал Гарри. – Мне все еще обидно, что ты не рассказала мне, и я до сих пор не понимаю, почему, но... ну, может быть, на сегодня хватит разговоров о Малфое. Гермиона кивнула и наклонилась к нему чуть ближе. – С нами все будет хорошо, Гарри? Я не вынесу, если потеряю тебя, ты... – Даже не упоминай об этом, Гермиона. Ты не потеряешь меня, я обещаю. Она улыбнулась и легла на одеяло рядом с ним, а он лег на спину и посмотрел на звезды вместе с ней. Было так странно защищать отношения, в которых она не была уверена. Она знала, что между ней и Драко все еще существуют серьезные препятствия, и всякий раз, когда она думала о возможном будущем вне стен своего дортуара, ее охватывала тревога. Но она изо всех сил старалась не думать об этом. Драко всегда говорил, что она слишком много думает. А пока она просто посмотрит, к чему это приведет. Прошло всего несколько недель, и у них еще было время. – Это намного лучше, чем в прошлом году, не так ли? – спросил Гарри через некоторое время. Она знала, что он имел в виду кемпинг. – Я думала о том же самом сегодня утром. Возможно, мы слишком поторопились с этим уговором. – Да, – он повернулся к ней и улыбнулся, и она с облегчением увидела, что улыбка больше не была вынужденной. – Мы просто должны быть уверены, что у нас всегда будет достаточно еды для Рона. Гермиона громко рассмеялась и была рада, что все-таки решилась прийти; им с Гарри это было необходимо. Гермиона вернулась из лагеря в воскресенье в полдень. Джинни и Луна остались, чтобы поужинать с Гарри и Роном в Лондоне, но Гермиона хотела вернуться, чтобы увидеть Драко. Они расстались не самым лучшим образом, и она должна была извиниться перед ним. Было нечестно вымещать на нем свою меланхолию, тем более что она знала, во что ввязывалась, когда решила встречаться с ним. Проблема была в том, что она нигде не могла найти Драко. Она ожидала найти его в своей комнате, но она была пуста, и, похоже, он вообще не приходил в ее отсутствие, судя по тому, как жаждал обнимашек Живоглот. Она несколько минут ублажала кота, а затем отправилась осматривать остальную часть замка. Она проверила большой зал, библиотеку и несколько заброшенных классных комнат. Когда ни один из этих вариантов не сработал, она замаскировалась и вошла в гостиную Слизерина. Его там не было, и его спальня была пуста. Может быть, он уехал домой. Она поспешила в кабинет префектов, чтобы проверить пергамент, но он показал, что он где-то в Хогвартсе. Гермиона была снаружи, только что проверив поле для квиддича и раздевалки, но безуспешно. Она шла по опушке леса, когда заметила Драко, сидящего на траве, скрестив ноги. Его локти были на коленях, и он склонился над пергаментом, похожим на карту. Когда Гермиона подошла ближе, она увидела, что вокруг него на земле были разбросаны другие пергаменты. Она стояла примерно в шести футах от него и незаметно наблюдала за ним. Он что-то бормотал себе под нос и постукивал палочкой по карте. Произнеся заклинание, от которого кончик его палочки засветился оранжевым, Драко внезапно поднял глаза на нее, стоящую там. Гермиона, шаркая, подошла к нему. – Привет, – сказала она, когда до него оставался всего один фут. – Я всегда удивлялся, откуда у тебя такая сверхъестественная способность появляться, где бы я ни был. Потом я узнал о карте. Но теперь у меня есть карта, – он приподнял бровь и откинулся на руки, глядя на нее снизу вверх. – Ты пытался спрятаться от меня? – Как прошла твоя поездка? – он снова посмотрел на карту, и она подумала, что, возможно, он пытается избежать ее взгляда. – Хорошо. Я рада, что съездила. – Хм, – был его ответ. Гермиона села на землю напротив Драко и посмотрела на карту перед ним. – Есть какие-нибудь успехи? Она знала, что он пытался расширить границы, и догадалась по его текущему местоположению, что он проверял, сможет ли он заставить карту работать в лесу. – Я только что видел тебя здесь, но это работает только тогда, когда я творю заклинание. Все исчезает через несколько секунд. Я не могу заставить магию длиться вечно. Может быть, если я попробую использовать бузинную палочку, – задумчиво сказал он. – Даже не думай об этом. К тому же, Кингсли сам наложил на нее защиту, так что никто больше не прикоснется к этой штуке. – Верно. Она могла сказать, что он просто думал о том, как решить эту проблему, и не думал всерьез о том, чтобы снова взять палочку. Ей не следовало набрасываться на него, но он, казалось, не возражал, он вел себя очень отстраненно. – Ты мог бы попробовать подмешать в чернила что-нибудь магическое, например, драконью кровь. Может быть, ей нужно как-то постоянно черпать энергию, – предположила она. Он кивнул ей и сделал пометку на одном из пергаментов, лежащих на земле. – Эй, мне нужно с тобой поговорить, – наконец сказала Гермиона, надеясь отвлечь его от его задачи. Драко разочарованно вздохнул и отложил пергамент. Он подтянул колени, обхватив руками ноги, и посмотрел на нее с отсутствующим выражением лица. – Продолжай, – сказал он ровным голосом. – Ты выглядишь расстроенным. – Твои способности к дедукции не имеют себе равных, – кисло пробормотал он. – Это потому, что я ушла в поход? Драко не ответил и продолжал смотреть вдаль, на деревья. – Это потому, что меня так беспокоила реакция Гарри? Драко по-прежнему молчал. Гермиона толкнула его за руку. – Поговори со мной! Наконец он снова посмотрел на нее холодным взглядом. – О чем вы говорили? С Поттером в твоей поездке? Я уверен, что у вас был разговор по душам под звездами. Гермиона отвела взгляд. Он знал ее слишком хорошо. Ей хотелось бы сказать то же самое о нем. – О тебе, очевидно, – признала она. Драко выдохнул. – Он хотел знать, как мы сошлись и что мне в тебе нравится. И, эм, ненавидишь ли ты все еще магглорожденных. Она оглянулась на Драко, но он смотрел в сторону гор, думая о чем-то. – Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит? Гермиона придвинулась ближе к Драко, но он свернулся еще плотнее, как будто пытаясь защититься от нее. Ей было больно, но она отодвинулась, чтобы дать ему пространство. Через некоторое время он ответил. – Ты пришла сюда сегодня, чтобы порвать со мной? – Нет, – быстро сказала она. – Я не готова к тому, чтобы все закончилось. – Я думал, Поттер поставит тебе какой-нибудь ультиматум – он или я, и ты, очевидно, выберешь его. – Я... Гарри никогда бы не попросил меня об этом. Он этого не сделал. Я не хочу прекращать встречаться с тобой. Он посмотрел на нее и поднес руку к ее щеке. Его серые глаза выглядели печальными. – Ты должна, Грейнджер. Я ужасен. – Ты не так уж плох. Я бы хотела остаться с тобой, по крайней мере, сейчас. Но я пойму, если ты не хочешь разбираться со всей этой драмой прямо сейчас. Он продолжал нежно гладить ее по щеке, обдумывая ее слова. Она затаила дыхание, беспокоясь о том, какой будет его реакция. Они знали, что это будет нелегко, когда люди начнут узнавать о них. Но они оба думали, что у них есть время по крайней мере до конца учебного года. Она надеялась, что он захочет бороться. Она знала, что это так. – Я планирую оставаться с тобой до тех пор, пока ты мне позволишь, – прошептал Драко и убрал руку с ее лица. Гермиона, наконец, выдохнула воздух, который она задержала. Она снова придвинулась ближе и почувствовала облегчение, когда он не отстранился. – Правда? – Я думаю, ты забываешь, какой печальной была моя жизнь до этого. – Значит, ты со мной, только пока не появится что-то получше? Драко улыбнулся. – Да. Гермиона рассмеялась. – Я могу жить с этим. Думаю, "Ведьмин еженедельник" признал тебя самым невостребованным холостяком номер один, так что не думаю, что в ближайшее время у меня будет конкуренция. Драко толкнул ее, и Гермиона упала на бок, не ожидая нападения. Не успела она опереться на спину, как он оказался на ней сверху, положив руки по обе стороны от нее. Она перевернулась на спину и посмотрела на него, радуясь, что его знакомая ухмылка сменила обеспокоенный взгляд, который был несколько мгновений назад. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но прежде чем она почувствовала его губы на своих, он исчез. Она быстро поднялась и увидела Хагрида на другом конце поляны, держащего свой розовый зонтик. Драко был прижат к дереву, оглушенный. Она закричала и побежала туда, где был Драко. – Хагрид! Он не нападал на меня. Она быстро осмотрела Драко и с облегчением обнаружила, что он цел и невредим, затем пробормотала Реннервейт. Глаза Драко были широко раскрыты от тревоги, когда он очнулся, затем смягчились, когда он увидел ее. Он огляделся и сердито уставился на фигуру Хагрида позади нее. Она повернулась лицом к Хагриду. – Что? – закричал Хагрид, медленно приближаясь к паре. – Мы вместе, – объяснила Гермиона, вставая между Хагридом и Драко. – Ты с Малфоем? Пожирателем Смерти? Драко фыркнул позади нее, но она просто твердо сказала: – Да. – А Гарри знает? Гермиона закатила глаза, но была рада, что может честно сказать: – Да. – И он не против... этого? – Хагрид указал на Драко. – Он... терпит это, – призналась Гермиона, скрестив руки на груди. – Тогда, пожалуй, я вас оставлю, – пробормотал Хагрид, злобно глядя на Драко. – Мне все равно нужно проверить фестралов. Мы можем поговорить об этом в следующий раз, когда ты придешь в гости, – он бросил на Гермиону предупреждающий взгляд, и она догадалась, что если она будет тянуть с визитом слишком долго, он придет за ней. Она сделала мысленную пометку пойти завтра с Джинни. Когда Хагрид скрылся из виду, она присела на корточки рядом с Драко и обняла его. – Прости. – Вот что я получаю за попытку поцеловать тебя в открытую, я полагаю. Он встал и взмахом палочки собрал разбросанные пергаменты. – Мы должны идти, – сказал он. – Ты можешь пойти первой, я – за тобой. – Давай пойдем вместе. – Драко поднял брови в ответ на ее предложение. – Я имею в виду, что мы не должны держаться за руки, но мы можем ходить вместе. – Я думал, ты не хочешь, чтобы твой драгоценный Уизли узнал, что мы друзья. Он прищурился, глядя на нее. – У него есть девушка, – просто сказала она, а затем добавила с улыбкой: – а у меня есть ты. Драко встал и странно посмотрел на нее, и она поняла, что этот взгляд означал, что он набирается смелости, чтобы что-то сказать. Она терпеливо ждала, и прошло целых две минуты, прежде чем он, наконец, сказал: – Я не думаю, что магглорожденные хуже. Она посмотрела на него, потрясенная. – Правда? Он кивнул. – Я уже давно так не думаю. Я должен был сказать это раньше. Она прыгнула на него, и он едва успел поймать ее и отшатнулся назад. К счастью, позади него было дерево, иначе они бы упали. Она обхватила его ногами и глубоко поцеловала, и он ответил тем же, поймав ее ноги и притянув ближе к себе. Когда она в конце концов отстранилась, она прошептала: – Компенсирую вмешательство Хагрида. Хотя они оба знали, что это не было настоящей причиной. Девчонка-Уизли пристально смотрела на Драко на протяжении всего урока Зелий, и он догадался, что это потому, что она узнала, что он встречается с Грейнджер. Охуенно. Он подумал, что, возможно, она собирается насильно скормить ему яд, над приготовлением которого они работали сегодня на уроке, и на всякий случай посмотрел на противоядие на столе Слизнорта. Драко благополучно пережил урок, но не удивился, когда она с неожиданной силой схватила его и затолкала в пустой класс по пути обратно в гостиную Слизерина. Он огляделся и узнал ту же комнату, где она наложила на него летучемышиный сглаз. Но на этот раз его палочка была поднята и направлена на нее, чтобы этот инцидент не повторился. – Я знаю, что ты не совсем удовлетворена Поттером, но я должен предупредить тебя, что я занят... – Заткнись. В прошлом семестре мне больше нравилось, когда ты молчал. Что с этим произошло? – Она подняла свою палочку, чтобы соответствовать ему. Не твое дело, Уизли. – Что ты делаешь с Гермионой? Опять же, не твое дело. Она была раздражена, когда он не ответил ей, и надавила: – Ты думаешь, мы поверим, что после многих лет издевательств над ней за то, что она грязная и неполноценная, ты вдруг исправился и теперь она нравится тебе настолько, что ты можешь с ней встречаться? – Мне все равно, во что ты веришь или не веришь, – сказал он ей в ответ скучающим тоном. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, это ужасно удобно, что как раз в то время, когда ваша семья потеряла свою репутацию, ты сошелся с одной из самых известных и любимых ведьм в нашем мире. Она приподняла бровь, глядя на него, и он усмехнулся в ответ. Честно говоря, он совсем не думал об этом, что было удивительно, поскольку это был как раз тот вариант плана, который бы мог придумать его отец. – Как я уже сказал, мне все равно, что ты думаешь. – Ты используешь ее, Малфой? – она серьезно посмотрела на него в ответ и добавила: – Снова? Драко глубоко вздохнул и неохотно сказал: – Нет. Уизли покачала головой и посмотрела так, словно предпочла бы, чтобы он признался, что использовал ее для повышения своего статуса. – Гермиона идеалистка, но ты умнее этого. Ты должен понять, что это не может продолжаться вечно. – Ты мне льстишь, Уизли, – легкомысленно ответил Драко. – Ох, заткнись. Ты такой ужасный. Как она вообще может мириться с этим? Драко покачал головой. – Просто скажи, для чего ты сюда пришла, и мы сможем разойтись. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я наблюдаю за тобой. Гермиона в конце концов будет с Роном, и если ей нужно до этого выкинуть из головы эту ерунду с плохим парнем, то пусть будет так. Но если бы она тебе действительно нравилась, была небезразлична, а я не уверена, что ты на это способен, ты бы ее отпустил. Драко прищурился, глядя на нее. – И с чего бы? – Вы не сможете быть счастливы вместе. Может быть, одни, спрятанные в ее комнате, но что произойдет за дверьми ее спальни? – она указала в сторону входа в замок. Драко фыркнул, но ничего не ответил. – Ты закончила? – Да. Уизли повернулась, чтобы уйти, затем внезапно обернулась и бросила жалящим заклинанием в его бедро. Драко подпрыгнул от неожиданности и боли, не ожидая проклятия. – Если ты причинишь вред Гермионе, следующее заклинание будет в десять раз сильнее и нацелено ниже. Следующая неделя прошла без происшествий. Одним из преимуществ того, что друзья Грейнджер узнали о Драко, было то, что теперь он мог находиться в ее комнате, даже когда там были Уизли и Лавгуд. Грейнджер рассказала Лавгуд о них вскоре после похода. Когда Драко спросил о ее ответе, Грейнджер только что загадочно сказала: – Она узнала раньше нас самих. Однако Драко не мог проводить с Грейнджер столько времени, сколько ему хотелось бы, поскольку он брал как можно больше свободных часов, чтобы успеть на дополнительные тренировки по квиддичу. В эти выходные слизеринцы проведут свой последний матч против Гриффиндора, и он был полон решимости победить. Уизли казалась такой же решительной, и он видел, как она тренировалась на поле почти так же много, как и он. Она исключительно хорошо летала, хотя он никогда ей об этом не говорил. Но, к счастью, никто другой в ее команде не был таким опытным. Он предполагал, что в эти выходные его команда будет иметь небольшое преимущество перед гриффиндорцами, но, к сожалению, они вступали в игру с отставанием в 100 очков. Им нужно было бы летать почти идеально, чтобы выиграть кубок. Теперь Драко был на уроке Поттера по Защите от Темных искусств. Этот урок был посвящен темным артефактам, и Драко хотел бы уйти, но знал, что было бы неразумно злить Поттера прямо сейчас. Но на самом деле он больше ничего не мог узнать о темных артефактах, так как его с юных лет учили распознавать их и защищаться от них. Иначе он не прожил бы так долго в Поместье. Когда настала очередь Драко попытаться защитить проклятую вазу, которую принес Поттер, он подошел к месту и легко наложил защиту, как делал с тех пор, как научился держать палочку. Поттер осмотрел его работу и коротко кивнул Драко в знак одобрения. Затем Поттер попытался снять защиту. Драко ухмыльнулся, увидев, как тот несколько раз безуспешно пытается. В конце концов, Поттер прошептал: – Ты не возражаешь? Драко хотел заставить его повозиться и показать классу, что, по крайней мере, в этом задании он может превзойти Поттера. Но он знал, что Грейнджер будет расстроена, поэтому он быстро произнес невербальное заклинание, чтобы снять защиту, затем поднял бровь на Поттера. Поттер огрызнулся: – Раз уж ты разобрался с этой частью учебного плана, может, тебе стоит уделить больше времени чарам Патронуса? Я мог бы помочь тебе с работой с палочкой, если хочешь. Драко бросил на него свой самый хмурый взгляд, прежде чем отступить в конец очереди. После урока Грейнджер затащила Драко в пустой класс, где они практиковались в окклюменции. – Что это было с Гарри в классе? – спросила она. – Он наконец-то смирился с происходящим, а ты решил сделать еще хуже. Драко отступил назад и возразил, защищаясь: – Я защищаю артефакты с тех пор, как у меня появилась палочка. Я просто сделал это так, как получилось само собой. Я не пытаюсь достать Поттера, и я снял защиту, как только увидел, что он не может справиться с этим сам. Грейнджер выглядела немного смущенной, и Драко продолжил: – Ты так быстро решила, что я ужасный человек. Довольно неприятно, когда все, кого я встречаю, думают, что я собираюсь их пытать и оплакивать потерю Темного Лорда, но я не должен сталкиваться с этим от тебя. Он оставил ее одну. Возможно, он был слишком резок, но ей нужно было это услышать. Когда он был на полпути по коридору, он подумал, не вернуться ли за ней, но продолжал идти. У него все равно был квиддич, и он не должен был опаздывать. Они могли бы помириться завтра после игры. Той ночью в своей комнате Драко внезапно пробудился ото сна. Это был кошмар из тех времен, когда его и его мать пытали после того, как он не смог убить Дамблдора. Он вспомнил, что забыл очистить свой разум перед сном, так как был так измотан тренировкой по квиддичу. Драко работал над тем, чтобы очистить свой разум, зная, что ему нужно как можно лучше выспаться перед завтрашней игрой. Но это становилось все труднее. Раньше окклюменция давалась так легко, но плохие воспоминания были ближе к поверхности, и ему приходилось использовать ее чаще. Ему вспомнилось предупреждение Грейнджер о чрезмерном использовании окклюменции в прошлом семестре, но он отогнал эту мысль. Он не хотел думать о блядской Грейнджер прямо сейчас. Еще через час ему, наконец, удалось погрузиться в сон без сновидений. Слизерин выиграл Кубок по квиддичу. Им нужно было выиграть у Гриффиндора 100 очков, так как в начале игры они сильно отставали, но Драко как-то справился. Гермиона не разбиралась в квиддиче, но она пыталась следить за происходящим, и ей казалось, что Драко действительно заслужил свою победу. Даже Гарри и Рон отметили, как слаженно летала команда Слизерина, и хотя Джинни была великолепна, остальные члены ее команды были недостаточно хороши. Драко особенно хорошо летал, и Гермиона не удивилась, ведь последние несколько недель он проводил почти каждую свободную минуту, тренируясь. В начале игры он помешал гриффиндорскому ловцу поймать снитч, но не поймал его сам, так как его команда слишком сильно отставала. Позже ему удалось поймать снитч как раз в тот момент, когда Блейз забил третий гол команды, и они отставали всего на четыре мяча. Итоговый счет составил 70 очков против 180. Джинни была в ярости, а Драко явно был счастлив, но сумел удержаться от того, чтобы выставить напоказ свою победу перед всей школой, сразу же проводив свою команду в раздевалку. Попрощавшись с Роном, который направлялся обратно в Лондон на ужин (вероятно, с Кларой), Гермиона удалилась в свою комнату, стремясь избежать гостиной Гриффиндора. Она не хотела, чтобы весь вечер ей вдалбливали, что если бы они не потеряли 50 очков в прошлом семестре, то выиграли бы кубок. И она знала, что Джинни обвинит ее в том, что она болеет за Слизерин. Просто было бы лучше, если бы она оставалась вне поля зрения. Они с Драко договорились встретиться в ее комнате в восемь, независимо от исхода игры. Она надеялась, что празднование Слизерина не было слишком бурным, так как она не хотела иметь дело с пьяным Драко сегодня вечером. Она хотела извиниться за свое ложное предположение по поводу урока Гарри, и это было бы проще, если бы он был трезв. Около семи она услышала стук в дверь и подумала, не решил ли Драко прийти пораньше. Это был Гарри. – Привет, – сказала она, открывая дверь, чтобы он вошел. – Почему ты не пришла в гостиную? – спросил он. – О, я подумала, Джинни и остальная команда не захотят видеть меня прямо сейчас. Они, наверное, проклинают меня за то, что я сдала их снова. Гарри пожал плечами, но не стал этого отрицать. – Команда Слизерина сегодня летала лучше, Джинни это знает. Она по-прежнему превосходила их в счете и явно была лучшим игроком на поле. Она переживет это. Гермиона кивнула, и Гарри оглядел ее комнату, как будто что-то искал. – На самом деле я пришел повидаться с Малфоем. – Зачем? – Я хочу поговорить с ним. Гермиона неловко заерзала на месте и была рада, что Драко здесь не было. Этот разговор был бы неловким и, вероятно, закончился бы тем, что оба мальчика набросились бы друг на друга. – Его здесь нет, я не знаю, где он, но я бы предположила, что он, вероятно, все еще празднует со слизеринцами. – Ты можешь проверить карту? Гермиона отвела взгляд и покраснела. Гарри подошел к ней и с любопытством посмотрел на нее, затем, казалось, собрал все воедино. – Ты отдала ему карту?! – Я просто одолжила, – защищалась Гермиона. – Чтобы он мог пройти в мою комнату, так как она так далеко от подземелий. Гарри сердито посмотрел на нее, и она добавила: – Он должен был встретиться со мной здесь через час. Гарри покачал головой, затем плюхнулся на диван: – Хорошо. Я подожду. После этого разговор был немного натянутым. Но потом Гарри рассказал ей о недавней встрече с Дурслями, а Гермиона рассказала ему о том, что произошло с ее родителями на каникулах. Они сблизились из-за взаимного чувства принятия, которое они получили от посещения Норы, и из-за того, что Уизли заполнили пустоту, которой им не хватало в их собственных маггловских семьях. Было приятно поговорить о чем-то, кроме Драко, и вспомнить, как много у них было общего и почему они были такими хорошими друзьями. Это был, без сомнения, лучший день, который был у Драко за весь год. Слизеринцы любили его, и его товарищи по команде, наконец, признали, что безумное количество тренировок, которых он требовал, того стоило. Было бы лучше победить Поттера, но он мог довольствоваться девушкой Поттера, она была действительно хороша. Когда Драко добрался до коридора, ведущего в комнату Грейнджер, он сверился с картой и увидел, что Поттер был в комнате Грейнджер. Блядь. Вот и все его планы обжиматься с Грейнджер до бесчувствия, как только он ее увидит. Несколько ведьм пытались затащить его в свои комнаты во время вечеринки, но это только подтвердило для Драко, что единственной ведьмой, которую он хотел затащить в пустые комнаты, была Грейнджер. Он нравился ей, как никому другому. Ну, ей и Астории, поправился он. Он вздохнул, когда постучал в дверь Грейнджер. Он рассудил, что использовать ее пароль в присутствии Поттера было бы неразумно. Когда она открыла дверь, то выглядела смущенной, затем открыла дверь шире и наклонила голову к Поттеру, который сидел на ее диване. Драко просто кивнул другому волшебнику, который поднялся на ноги. – Он уходит? – спросил Драко у Грейнджер. – Эм, – вот и все, что она сказала. Нехороший знак. Она редко теряла дар речи. – Я пришел поговорить с тобой, – теперь Поттер стоял к нему лицом, и его спина была прямой, как будто он готовился защищаться на дуэли. Это будет интересно. Драко посмотрел на Грейнджер, которая выглядела взволнованной, но такой же озадаченной, как и он, затем он жестом велел Поттеру продолжать, а сам подошел к противоположному дивану. – Вообще-то, я хочу поговорить наедине, – пояснил Поттер. – Я могу уйти, – быстро сказала Грейнджер, и Драко бросил на нее тяжелый взгляд. Она ни за что не собиралась бросать его прямо сейчас. – Нет, просто проводи меня до ворот, Малфой. В любом случае, мне нужно домой. – И попасть в засаду авроров, как только мы скроемся из виду замка? – Драко фыркнул. – Нет, спасибо. Поттер закатил глаза. – Эта мысль действительно приходила мне в голову, но здесь только я. Посмотри на карту, – он бросил на Грейнджер испепеляющий взгляд, и Драко подавил желание вытащить карту. Поттер, вероятно, говорил правду, и он не хотел, чтобы тот знал, что карта у него с собой, опасаясь, что он может попытаться забрать ее обратно. – Хорошо, давай покончим с этим. Драко бросил сумку и вышел в коридор, ожидая, пока Поттер последует за ним. Чудо-мальчик обнимал Грейнджер, а Грейнджер смотрела на Драко суровым взглядом, который говорил: не делай это хуже, чем должно быть. Драко подмигнул ей, что, казалось, разозлило ее еще больше. – Вы, ребята, можете просто попытаться не убить друг друга? – сказала она им обоим в дверях. – Я постараюсь, но ничего не обещаю, Грейнджер, – Драко снова подмигнул ей в ответ. Грейнджер захлопнула дверь, и Драко ухмыльнулся, но опустил глаза, увидев Поттера. Он шел рядом с ним, пока они не добрались до главного входа, и Поттер всю дорогу молчал. Он выглядел так, словно пытался сообразить, с чего начать. Драко точно не собирался помогать ему, он бы молча прошел весь путь до ворот, если бы Поттер захотел. – Я хотел спросить, – наконец сказал Поттер, – о заклинании, которое ты использовал на моем уроке на днях. Как оно работает? Серьезно, Поттер? Я думал, ты должен быть храбрым. Драко вздохнул. – Я смешал свою магию в обереге с небольшим количеством темной магии от предмета. Это делает его сильнее и сложнее для других, потому что как правило, они сосредотачиваются только на магии волшебника, который установил защиту, и не пытаются бороться с магией самого предмета. Поттер кивнул. – Умно. Мне придется поделиться этим с другими аврорами. – Хорошо. Если это все, что ты хотел знать, я вернусь... – Конечно, это не все, – раздраженно ответил Поттер. – Отлично. Тогда произнеси мне свою речь "если ты причинишь ей боль, я убью тебя", чтобы мы оба могли покончить с этим неловким разговором. – Почему она тебе нравится? – быстро спросил Поттер, и Драко подумал, не надеялся ли он застать его врасплох. – Для кого-то, кто утверждает, что является ее лучшим другом, ты действительно не придаешь ей никакого значения. Поттер закатил глаза, но, казалось, изо всех сил старался держать себя в руках. – Гермиона потрясающая, одна из лучших людей, которых я когда-либо знал, но я хочу знать, почему она нравится тебе. Потому что ты никогда раньше не казался заинтересованным. Драко хотел сказать, что это не дело Поттера, но знал, что Грейнджер хотела, чтобы он вел себя хорошо. И по какой-то причине он больше заботился о том, чтобы она была счастлива, чем о том, чтобы избегать раздражающих разговоров, подобных этому. Он решил, что уже был здесь, так что вполне может поучаствовать. Он снова вздохнул. – Когда я вернулся сюда, никто не смотрел мне в глаза. Время от времени они говорили в мою сторону, но избегали произносить мое имя, если это было в их силах. Даже слизеринцы, даже моя команда по квиддичу. И те немногие люди, которые смотрели на меня, просто видели того человека, за которого они меня принимали. Пожиратель смерти, трус, змея, хулиган. Он посмотрел на Поттера, который пристально наблюдал за ним своими пугающе яркими зелеными глазами. – Но только не Грейнджер. С самого начала она смотрела прямо на меня. И это больше, чем просто внимание, она видит меня. Не того, кем она считает меня, не того, кем считают меня все остальные, и даже не того, кем, по ее мнению, я должен быть. Она видит меня таким, какой я есть сейчас, и это чувство опьяняет. Что тебя увидели, поняли, заметили. – Я не знаю, со всеми ли она такая или только со мной, и мне на самом деле все равно. Но она подталкивает меня к тому, чтобы я стал лучше. Нет, не лучше, она принимает то, что я грубый, несносный, саркастичный и угрюмый. Но я не знаю. Наверное, в этом нет смысла, но именно поэтому мне нравится быть с ней и терпеть большую часть времени, когда она властная, заносчивая, настойчивая, всезнайка, которая сводит меня с ума. Он остановился и посмотрел в землю, не желая больше видеть пристальный взгляд Поттера. – Ты говорил ей об этом? Драко покачал головой. – Нет. А что? Поттер пожал плечами и отвел взгляд от Драко в сторону ворот перед ними. – Когда я задал ей тот же вопрос о тебе, ее ответ был похожим. Драко кивнул, немного сбитый с толку. Он спросит об этом Грейнджер позже. – Значит, она тебе действительно небезразлична? Драко фыркнул: – Думаешь, я пошел бы на эту прогулку, если бы это было не так? Поттер тихо рассмеялся, и они были всего в нескольких шагах от ворот. Спасибо Салазару. Затем Поттер спросил: – Как твоя мама? Выздоровела? – Да. – Поттер кивнул, и Драко продолжил: – К твоему сведению, ты ей не нравишься. Она просто хотела, чтобы ты убил Темного Лорда. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное представление. Малфои не фанаты Гарри Поттера. Поттер рассмеялся и парировал: – Гарри Поттер не фанат Малфоев, так что мы квиты. Они добрались до ворот, и Поттер открыл их, затем повернулся к Драко, прежде чем пройти. – Я прокляну тебя, если ты причинишь ей боль. Драко покачал головой и повернулся обратно к замку, вспомнив ту же угрозу от девчонки-Уизли ранее на этой неделе. Ебаные гриффиндорцы.