Я буду беречь твой сон

Ночной кабинет, залитый лунным светом, выглядит немного иначе, чем днём. А, может, дело в полнейшем беспорядке, творящемся вокруг. Создаётся навязчивое ощущение, что это не рабочее место, а поле боя. Хотя, возможно, это не просто кажется. Мори не помнит, как оказался здесь, он даже не помнит, что произошло. Но липкое чувство страха всё никак не хочет покидать. В глазах резко темнеет, и он упирается рукой о стену. Что-то не так. Мафиози распахивает глаза и едва сдерживает крик, глядя на свои залитые кровью руки. Мужчина бегло осматривает себя, но так и не находит хоть сколько заметной раны. Жутко. Одно дело – человека убить (наверняка убил, ведь крови слишком много), а другое – совсем не помнить этого. Он делает шаг вперёд, и ему кажется, будто стены кабинета тоже измазаны кровью, как и пол. Страшно. Страшно не знать и не помнить, что произошло, особенно когда ты к этому напрямую причастен. У невинного человека ведь не могут быть руки по локоть в крови? Где-то в углу комнаты слышится задушенный хрип, и Огай идёт на звук. Он делает несколько шагов и замирает на месте, скованный холодным ужасом. На полу лежит тело директора Вооруженного Детективного Агентства, а рядом с ним несколько бордовых от крови скальпелей. Только теперь он понимает, что произошло. Секундное оцепенение сменяется зарождающейся истерикой, и мужчина даёт волю эмоциям. Он кричит отчаянно, что есть силы, и горло начинает нещадно болеть, но лишь спустя какое-то время Огай понимает, что просто сидит на коленях, закрыв лицо руками и не может сделать вдох... Мори просыпается в своей кровати, едва ли не вскакивая с места. Садится и пытается понять, где находится. Мокрые от пота волосы липнут к лицу, мешая оглядеться, а сбившееся дыхание никак не даёт прийти в себя. Дрожащими руками он убирает волосы назад и пытается сфокусировать взгляд. Полная луна освещает спальню через просторное окно, позволяя видеть всю комнату. Только сейчас он замечает – рядом на кровати мирно спит Фукудзава, иногда посапывая во сне. Мори опирается спиной о стену и делает несколько глубоких вдохов. Руки постепенно перестают дрожать, а в голове проясняется. Он переводит взгляд на Юкичи, убеждаясь, что тот в порядке, и выдыхает, почти успокоившись. Огай осторожно выбирается из кровати и выходит на балкон, захватив из кармана рубашки пачку сигарет. Балконная дверь открывается, выпуская мужчину, и всё так же бесшумно закрывается за его спиной. Щёлкает зажигалка, загораясь ярким огоньком, и через несколько секунд Мори делает первую затяжку, прикрывая глаза. Хочется спать, но жуткие картинки из недавнего кошмара сразу возникают перед глазами, заставляя поёжиться. Ночная тишина понемногу успокаивает взвинченные нервы, позволяя, наконец, дышать ровно. Где-то за сиянием луны мерцают звёзды, то и дело привлекая к себе внимание. Мужчина смотрит куда-то далеко вперёд, стараясь ни о чём не думать. Из-за спины доносится шорох домашних тапочек по деревянному полу, и Огай только сейчас понимает, что выскочил на балкон, в чём был: тонкой футболке, пижамных штанах и абсолютно босой. – Всё в порядке? – Фукудзава смотрит с нескрываемым волнением, подходя ближе, становится рядом. Мори, не поворачиваясь, коротко кивает, делая затяжку. – Пустяки, просто не спится, – он легко улыбается, но сам же осознаёт, что получается из рук вон плохо. Это подтверждает пристальный взгляд Юкичи. – Кошмары? – тихо спрашивает Фукудзава, заранее догадываясь, каким будет ответ. – Что? – от неожиданности Мори дёргается, уставившись на директора. – Тебе снятся кошмары, – повторяет мужчина, скорее утверждая, чем спрашивая. Огай молчит, опустив глаза в пол. – Откуда ты знаешь? – шепчет он, заглядывая в глаза. – Я помню. Так было раньше. И мафиози вспоминает вместе с ним. Раньше, когда Портовая Мафия и Вооружённое Детективное Агентство были лишь словами, а Юкичи был телохранителем Мори, он действительно очень часто заставал ночные блуждания мужчины. Тот, в свою очередь, комментировал их коротко и ясно: "не спится". Так продолжалось долгое время, пока однажды Фукудзава не услышал, как Огай кричит. Кричит во сне. Юкичи едва разбудил его, долго пытаясь успокоить, объясняя, что всё увиденное им – просто дурной сон. В ту ночь мафиози так и не признался, что ему снилось. Фукудзава понимающе молчал, решив, что не стоит лезть, куда не просят. Тем не менее, он просидел в комнате Мори всю ночь. До самого рассвета оба так и не сомкнули глаз. Много воды утекло с тех пор, многое изменилось. Да и они сами стали другими, безусловно. Вот только проблемы оставались старыми. Холодный ночной ветер заставляет вынырнуть из воспоминаний. Мори выбрасывает окурок, складывая руки в замок, опираясь на балконные перила. Говорить не хочется. Фукудзава, понимая его настрой, молча подходит со спины и притягивает мужчину к себе, укутывая краями тёплого халата и укладывая руки на живот. Спустя несколько минут Огай немного расслабляется, чувствуя рядом родное тепло. Юкичи обнимает крепче, мягко целует в шею, заставляя вмиг покрыться мурашками. Опускается ниже, проводя губами, и утыкается носом в плечо, снова невесомо целуя. Мори почти физически ощущает, как начинает плавиться под его прикосновениями. Фукудзава отстраняется на секунду, только чтобы оставить на виске невесомый поцелуй, снова утыкаясь носом в шею, обжигая тонкую кожу горячим дыханием. Мори делает долгий выдох, обращаясь к Юкичи полушёпотом: – И как тебе это удаётся? – Мм? – Так легко успокаивать меня. Ластиться, как кот. Ты этому у них научился? Фукудзава тихо шикает на него, вызывая на лице лёгкую улыбку. – Даже шипишь как кот. Юкичи недовольно фыркает, заставляя Мори негромко рассмеяться. Фукудзава наклоняет чуть голову, смотрит в глаза и тоже улыбается. Пусть хоть сто раз котом назовёт, лишь бы улыбался. Луна почти полностью скрывается за крышей соседней многоэтажки, значительно растеряв свою яркость. От этого звёзды становятся гораздо заметнее. Они мерцают там далеко, и лишь некоторые люди способны оценить их красоту. Мори усердно скрывает дикое желание спать и слипающиеся глаза, но когда он зевает в шестой раз, Фукудзава мягко тянет его на себя, заставляя сдвинуться с места и уставиться в немом вопросе. – Пойдём в комнату. Ты ведь уже засыпаешь. Мори собирается как-то возразить, но лишь молча мнётся, придумывая ответ. Фукудзава догадывается, что он хочет сказать, поэтому отвечает прежде, чем Огай начнёт говорить: – Всё хорошо. Я буду беречь твой сон. Мори хочет ответить что-то, поблагодарить, но смотрит на такое родное лицо и не может произнести ни слова. Огай не помнит, когда на него последний раз смотрели вот так: будто он – самое ценное в жизни другого человека, будто он – целый мир. Мафиози легко кивает, позволяя Юкичи увести себя в комнату, закрывая за ними дверь. Мори ложится в кровать, придвигаясь ближе к Фукудзаве, закрывая глаза и укладывая свою голову на грудь мужчине. Тот зарывается рукой в чёрные мягкие волосы, легко поглаживая, перебирая между пальцами шелковистые пряди. Спустя минут десять Юкичи слышит тихое сопение и размеренное спокойное дыхание Огая. Он и сам прикрывает глаза, но так и не засыпает, сдерживая обещание, оберегая чужой сон. Так проходит вся ночь, пока тёплое солнце не заливает утренними лучами всю комнату. Фукудзава с трудом открывает глаза, чувствуя, как сильно он не выспался, но тут же забывает обо всём, видя улыбающегося заспанного Мори. В конце концов, одна бессонная ночь – вполне посильная плата за счастье самого дорогого человека.