дом

Итэр был влюблён в Альбедо. В теории это звучало прекрасно: он никого никогда не любил, кроме сестры. Люмин всегда переживала за него – боялась, что, случись что-нибудь, её милый брат останется совсем один. - Я не всегда буду рядом, - как-то сказала она в один из тех безмятежных солнечных дней, проведённых вдвоём. Итэр тогда посмеялся, толкнул её плечом в плечо и попросил не говорить глупости. Умом он понимал: Люмин права. Настанет тот день, когда она уйдёт от него – это было логично и неизбежно. Но неужели же они вовсе не будут видеться? Такого просто не могло быть, поэтому Итэр отнёсся к словам сестры без должного внимания. А потом она исчезла. Совсем. Пришлось стать серьёзным, пришлось научиться самым фантастическим словам придавать должное значение. Итэр не планировал задерживаться в Тейвате надолго. Он также не хотел заводить друзей или приятелей. Всё, что ему нужно было, это как можно скорее найти сестру, возможно, отругать её за безрассудство, а потом обнять – и не отпускать далеко. Почему-то, потеряв её, он начал думать о ней, как о хрупком и беззащитном существе, которое надо оберегать и хранить. Люмин была девушкой – и то, что до своего исчезновения, во время путешествий по другим мирам она бесстрашно бросалась на врагов, прикрывая его своей грудью, как-то выветрилось из его головы. Но Люмин не находилась. Зато нашлось тысяча и одно приключение и в два раза больше мирских поручений. Нашлась Паймон, вцепившаяся в него мёртвой хваткой, и рыцари Ордо Фавониус. А после – Ли Юэ, такой чудный, волшебный, как из самых смелых сказок – Люмин была бы в восторге, если бы только увидела эти чудесные улочки. Итэру начал нравиться Тейват. У него все ещё не было друзей – кроме Паймон, конечно, но он научился ценить связи с людьми и выстраивать с ними отношения в принципе. Это даже стало доставлять удовольствие: подбирая к каждому свой подход, Итэр как будто бы лучше начинал понимать Люмин. Она всегда любила помогать тем, кто в этом нуждался больше всего. Так что, когда Джинн вызвала его в свой кабинет и дала поручение на Драконьем Хребте, Итэр обрадовался. Честно говоря, он немного устал и чувствовал в последнее время навязчивое раздражение: поиски Люмин не продвигались ни на дюйм, к тому же один из жителей деревень в Ли Юэ знатно потрепал ему нервы. Но Драконий Хребет был для него местом отдыха. Обычно Итэр делился своими мыслями с Паймон – всегда легче понять, что от тебя требует твоё сердце на самом деле. Эту же он предпочитал хранить в секрете: в Мондштадте кроме отчаянных искателей приключений и охотников за сокровищами Драконий Хребет никто не жаловал. Для жителей, да и для большинства рыцарей, вечный снег и метели представлялись не самой радостной перспективой для выходного дня. Итэр их отчасти понимал, но душой успокаивался только среди сугробов и обломков льдов. К тому же, как оказалось, там практически постоянно жил Альбедо. Он сам не заметил, как влюбился в него. Это было похоже на вспышку, на падающую звезду или метеор: быстро, внезапно, ослепляюще, но так волнительно и желанно. Влюблённость жила в его груди тёплым светом: он грелся об неё, когда засыпал под ночным небом Тейвата, когда чувствовал себя одиноко или когда скучал по Люмин. Альбедо понравился ему сразу. Он не походил на всех остальных, кого Итэр успел повстречать на своём пути. Тихий, спокойный, рассудительный и умный, алхимик чем-то напоминал ему Люмин. Возможно, именно поэтому Итэр и согласился на первый эксперимент. Видеть мягкую удовлетворённость в аквамариновом взгляде, слушать его мерный, монотонный голос, наблюдать за тем, как рука в перчатке что-то записывает на очередном жёлтом листке – Итэр находил во всём спокойствие, смешанное с лёгким восторгом. На второй эксперимент он шёл уже не от глубокой тоски по сестре, на третий, четвертый и последующие – тем более. Он просто проснулся посреди ночи однажды рядом с озером Лухуа – Паймон очень нравился местный пейзаж – и понял, что скучает. Это чувство было ему знакомо лучше всего на свете, но, к его удивлению, Люмин не стала той, на кого его грусть распространилась. Наверное, уже тогда Итэр все понял, раз пошёл искать успокоение в горы. В голове не укладывалось: как, когда, почему, а главное – зачем. Итэр был наивным, несомненно, но назвать себя глупым не поворачивается язык. То, что к Альбедо у него не дружба, а нечто большее… пугало, если честно. Он никогда не думал, что захочет кого-то поцеловать. Люмин часто трепала его по волосам и обещала: «Всё ещё будет, милый», но тогда для него это не выглядело как что-то, что должно волновать и душу, и сердце, и разум. Ему было все равно, и вдруг стало – нет. Итэр провел несколько дней, скитаясь по окрестностям Ли Юэ, после наведался к Бездне – руки зудели от желания схватиться за меч в настоящей схватке, разум же просил передышки от долгих раздумий и попыток разобраться в себе. Легче не стало, но, получив физический выплеск сил, он без зазрения совести заявился в Ордо Фавониус и проспал больше суток на удобном диване в кабинете Кэйи. Итэр невольно изучил Альбедо до такой степени, что, разбуди его внезапно или подойди во время сражения и спроси что-нибудь об алхимике, он бы ответил сразу же и ответил верно. Он знал о его отметке на шее, о милой привычке хмурится, когда что-то шло не так, знал, что на правой руке, чуть ниже запястья, у него небольшой шрам, полученный в ходе опыта, который он проводил с Сахарозой и Тимеем. Он много чего знал о нём и с каждым разом, заходя в гости, узнавал ещё больше. И ему не надоедало. Наоборот: с каждым разом Итэр со все большей и большей жадностью поглощал поток новой информации, новых привычек, жестов, выражений. Он безусловно хотел поцеловать его. Иногда он засыпал с мыслью о поцелуях, а, просыпаясь, думал о том, какого это – желать Альбедо доброе утро и видеть его заспанное лицо. Итэр хотел его поцеловать – и это было единственное, в чем он был уверен. - Я скучал, - однажды сказал он, возвратясь на Драконий Хребет после недельного путешествия. - Я тоже, - ответил Альбедо, на секунду отрываясь от бурлящей пробирки. Итэр готов был поклясться, что счастье, затопившее его от двух простых слов, можно было сравнить только с новой галактикой по размерам. Как-то раз, в один из наиболее тяжёлых периодов тоски по сестре, он обронил: - После заданий я бы хотел возвращаться домой. Альбедо, читавший книгу, посмотрел на него внимательно и улыбнулся уголками губ: - Ты можешь приходить сюда в любое время. С тех пор Итэр называл лагерь на Драконьем Хребте не иначе как домом. Альбедо всегда ждал его. Альбедо дразнил его в своей манере, баловал и давал выговориться. Альбедо действительно стал его домом, как-то раз промелькнуло у Итэра в голове, когда алхимик читал ему вывод очередной научной работы. - Да ты влюблён в него! – воскликнула Паймон, когда они вновь шли по тропинке, собирая по пути мяту. - Да, - просто ответил он, мягко улыбаясь. Его щёки, красные от мороза, покраснели ещё больше. - Ох, Паймон должна была догадаться раньше. Это же так очевидно! А Паймон ещё думала, почему ты предпочитаешь холодную гору удобному чайнику… - И как ты к этому относишься? – по правде говоря, его не очень интересовало её мнение. Эта влюблённость делала его не таким одиноким в этом чужом мире. Итэр ценил Паймон как друга, да, но свои чувства он готов был оберегать мечом и верой. - Если Итэр счастлив, то Паймон тоже счастлива. Возможно, помимо Альбедо и сестры он любил ещё и свою маленькую компаньонку. Итэр любил приносить Альбедо диковинки из дикой природы. Он приносил ему валяшку и перчик, осколки камней, печати, какие-то листы, найденные в библиотеках Тейвата, казавшиеся ему важными и нужными. Он приносил Альбедо всё, что напоминало ему об алхимике – в частности, цветок цинсинь стал их особенным. Итэр просто подумал, как бы тот красиво смотрел в волосах Альбедо. Альбедо же просто не отказался от очередного эксперимента. Выглядело… волшебно, а когда он узнал, что алхимик не выбросил цветок, а засушил его и сделал кулон, который повесил на пояс… Ох, он действительно был влюблён в него так сильно. Итэр отдыхал у статуи Анемо Архонта в Долине Ветров после очередной миссии. Путешественник думал о том, как вечером все же зайдёт к Альбедо, возможно даже, они пообедают вместе и успеют поговорить, прежде чем пугающая мысль настигла его. Что будет дальше, если он найдёт сестру? Они ведь не смогут остаться здесь, им надо будет продолжить свое путешествие по мирам. Тогда придётся оставить Альбедо. Не мог же Итэр забрать его с собой: лишившись дома однажды, он как никто иной знал, какого это: оставлять самое родное. Вторая мысль напрягла его ещё больше: почему он перестал говорить 'когда' и начал все больше склоняться к 'если'? Если он найдёт Люмин, если она узнает его, если, если, если… раньше это 'если' всегда было 'когда', таким уверенным, стойким, нерушимым. Вечером, заглянув на Драконий Хребет, он лёг спать сразу, но не мог долго заснуть: смотрел на слегка опущенные плечи Альбедо, который убирал со стола несъеденный ужин. Альбедо был расстроен, но пытался не показывать этого, и сердце приятно сжималось от мысли, что тот действительно ждал его. Итэру стало стыдно. Ночью он перебрался к нему поближе. От Альбедо веяло теплом и домом. Альбедо был его человеком, его любовью, счастьем, его всем – он любил его так же сильно, как и Люмин. Итэр решил не думать о будущем. Оно представлялось ему слишком смутным и неопределённым. Пока же он наслаждался радостным блеском в аквамариновых глазах, приглашая Альбедо позавтракать свежеприготовленными блинчиками. Иногда Итэр мечтал. Мечты его в основном касались сестры, но в последнее время, с того момента, как он стал называть лагерь Альбедо своим домом, а Альбедо просто своим, по крайней мере, про себя, они приобретали более интимный, сокровенный оттенок. В его фантазиях Альбедо называл его по имени, делил с ним свой быт, свою рутину, себя. В общем-то, так оно и было на самом деле, просто Итэру хотелось большего. Ему хотелось, чтобы их отношения перешли на новый уровень - какой уровень у них сейчас он толком сказать не мог, но ему нужно было больше. Он желал стать для Альбедо всем, кем только возможно, потому что сам он давно возвёл алхимика на импровизированный пьедестал. Они не были вместе, но многие так считали. - Это как-то неправильно, - полушутя сказал ему Кэйа, когда он пришёл к капитану кавалерии за заданием. – Обычно рыцари Ордо Фавониус проставляются, когда находят себе вторую половинку. Не каждый готов связать свою жизнь с нами, знаешь. - Не понимаю, о чем ты, - Итэр искренне удивился таким речам. Он присел на край большого стола и потребовал объяснений. - Мало кто хочет встречаться с рыцарем, который в любой момент может умереть в схватке с каким-нибудь заблудшим хилличурлом. А ты, счастливчик, сорвал себе куш, взяв в оборот нашего главного алхимика. Двух зайцев одним ударом, считай. - Ты имеешь в виду Альбедо? – Итэр зарделся. - А кого ещё? – Кэйа приподнял бровь и заговорчески наклонился к Итэру ближе. – Вы с господином алхимиком вместе, не так ли? Итэр помотал головой: - Ты ошибаешься. Кэйа внимательно посмотрел на него, взгляд казался чересчур серьёзным и сочувствующим. - Как все запущено, - только и сказал он, хмыкнув. – А, казалось бы… - Что? - Не важно, - Кэйа откинулся на спинку своего кресла и подавил смешок. – Просто хотел насладиться выпивкой, но, видимо, придётся подождать ещё немного. Насчёт сегодняшней миссии… Таких неоднозначных намёков было много. Он ожидал, что Кэйа, вероятно, в силу своей проницательности прознал о его влюблённости и решил по-дружески посмеяться. Однако, когда с подобными речами к нему подошла Джинн, неловко заламывая руки, Итэр не стерпел. - Мы не встречаемся, с чего вы вообще это взяли? - Оу, - Магистр запнулась на полуслове. – Прости. Наш главный алхимик так отзывался о тебе, что я подумала: он наконец-то нашёл себе того, кто смог его понять. - Как это вообще связано? – Итэр устало потёр переносицу. - Он никогда так много не говорил о ком-то, - ответила Джинн. - Его глаза начинают буквально гореть, когда кто-то упоминает тебя, - сказала Лиза, отдавая ему нужную книгу. - Он часто справляется о тебе, когда заходит в Мондштадт, - как бы между делом заметила Эмбер. - Мастер Альбедо в последнее время был не очень внимателен; он очень волновался за вас, - протянула ему Сахароза изготовленную печать. Итэр припомнил, что уходил на полторы недели в Инадзуму – на тот момент он наконец-то смог добраться до электро материка и принести Альбедо водоросли для исследования. Все, казалось, были уверены, что они вместе; даже Катерина как-то раз игриво, что в принципе для неё было не свойственно, подмигнула ему, давая поручение в горах. Итэр сходил с ума. Итэр хотел, чтобы эти слухи были правдой. *** Он сразу понял, что Альбедо перед ним – не его Альбедо. Не только по метке на шее – от двойника тянуло холодом. Когда двойник улыбался, его глаза оставались ледяными. Когда касался его, кожа покрывалась мурашками. Когда говорил с ним, голос резал слух, словно острый кусок льда. Это был чужой Альбедо. Альбедо, которого он никогда не любил и которого не смог бы полюбить вовсе. Итэр сделал вид, что все в порядке, но внутри ярилась такая буря волнения и страха… он едва ли мог оставаться равнодушным, он едва ли мог не думать, что с его алхимиком что-то случилось. Итэр знал, что Альбедо перед ним – ненастоящий, но ужас, который он испытал, когда увидел, как тело пронзает мечом, был такой животный, такой дикий, что на миг все вокруг померкло. Его горе в моменте было настолько сильно и неподдельно, что впервые со дня, когда Люмин исчезла, он закричал. Увидеть ещё раз, как самый важный человек в его жизни умирает, – вот, чего Итэр на самом деле боялся. Все закончилось быстро. Альбедо, его Альбедо, живой, тёплый, уютный, протянул руку, помогая подняться с заледенелой земли. Итэра все ещё немного трясло, он никак не мог отпустить руку в перчатке, сжимая её так сильно, как только мог. - Итэр, мне больно, - засмеялся Альбедо. - Мне тоже, - серьёзно ответил он. Альбедо обеспокоенно осмотрел его, свободный рукой провел по шее, плечам, животу, хотел было нагнуться и проверить на повреждения ноги, но Итэр не дал, удерживая чужую ладонь в своей. - Пойдём домой, - Альбедо больше не называл лагерь лагерем, как делал это и путешественник. – Нам надо поговорить. Итэр послушно пошёл за ним. Он все не мог отпустить его руку, все смотрел на своего Альбедо и понимал – не отпустит. Никому не отдаст. Свернув с тропинки, Итэр увлек его подальше от их импровизированного отряда и прижался губами к чёрной перчатке. Так, как хотел давно. - Да. Пойдём домой, Альбедо. *** Паймон, по привычке последовавшая за путешественником, остановилась на полпути и покачала головой. Она не стала идти дальше и вернулась к Эоле, которая следила за ними внимательным взглядом серых глаз. - Думаешь, сегодня? – Эмбер подошла к ним. Её ушки-бантики покачивались на ветру. Эола молчала, но напряжение отпустило её, смягчив черты лица. Паймон хотела что-то ответить, однако в последний момент передумала: в конце концов, это было не их дело. Эмбер вздохнула, чуть покачнувшись: голова все ещё кружилась, наполняя тело слабостью. Беннет поднялся с камня, на котором сидел, и закинул руки за затылок. В животе у него заурчало, он смущённо усмехнулся, но сказал, улыбаясь: - Утром я подкинул монетку. И, знаете, сегодня впервые выпало то, что я загадал.